Обвести вокруг хвоста

Глава 16

Я ожидала увидеть тихий уютный домик, а увидела…

– Склад? – спросила я озадаченно. – Во втором часу ночи?

Эрик хохотнул и потер затылок.

– Нодди тут днюет и ночует. Поговаривают, – сказал он, понизив голос, – что Кикка из-за этого чуть с ним не развелась. Мол, забыла уже, как муж выглядит.

– Брехня, – мрачно прогудел домовой, вынырнув из неприметной дверцы. – Ну, чего приперлись?

Вид у него был всклокоченный. В бороде застряло перышко (перины он там пересчитывает, что ли?), за ухо заткнут карандаш, воротник расстегнут. Сразу видно, работает человек… эээ, то есть домовой. В поте лица. Кому бал, а кому завал.

Эрик моргнул и покосился на меня. В план я его не посвятила, и мальчишка на меня за это дулся.

И смысл? Будь у меня план, надежный как швейцарские часы, им было бы не грех поделиться.

Я же собиралась брать нахрапом. Не родился еще такой кладовщик, которому было бы не за что повиниться! В том бардаке, что развели в академии – и подавно.

– По ночам, значит, работаете? – протянула я самым склочным тоном.

Была у меня соседка, которая вечно жаловалась участковому на оргии в моей квартире. Ну да, ну да. Разве что сон в разных позах и сведение баланса в извращенной форме. Впрочем… Как говорится, никакой оргазм со сведенным балансом не сравнится!

Эрик вытаращился на меня, а Нодди руки в бока упер.

– И чего? Это запрещено, что ли?

– Честные люди работают днем! – я воздела указательный палец. – А по ночам только воры.

Нодди задохнулся.

– Да ты… Да я!..

Ага, пробила. Надавим дальше.

– Именно, – подхватила я и палец ему в грудь уперла. – Вы! Материально ответственное лицо. Домовой. И не стыдно?

– Чего это мне должно быть стыдно?

А взгляд-то вильнул! И губы он быстро облизал. Совесть у домового не чиста.

Я скорбно покачала головой.

– Улики, значит, прячем? Хвосты подчищаем?

Хорошо все-таки Ыдрын придумал послать со мной Эрика! Не будь за моей спиной боевика, так лезть на рожон я бы не рискнула. А то лежать бы мне под знаменитыми розочками, м-да.

– Да кто ты такая?! – возопил багровый от ярости домовой и кулаком потряс. Видно же было, что Нодди не прочь меня голыми руками порвать. – Ишь, возомнила о себе!

Я улыбнулась. Широко. Радостно.

– Разве Кикка не говорила, что меня сюда заслали под личиной?

Она-то, конечно, обещала молчать… Только где женщина – и где секреты?

– Э-э-э, – озадаченно моргнул он, даже краснота с лица чуть спала. – Так ты ж того, убийцу искать!

Так я и думала. Проговорилась.

– Э, нет! – И головой покачала. – Я не в полиции работаю, так что убийцы мне без надобности. Бухучет – вот что по моей части. О ревизии слышали?

И ни словом не соврала. И про бухучет, и про аудит.

Паника в глазах выдала его с головой.

– Ревизор?!

– Я уже много нарыла, – сообщила я доверительно. – Вот, скажем, дератизация у вас по бумагам проведена? Проведена! Две недели тому. Магу заплатили? Заплатили. А мыши по общежитию почему туда-сюда бегают? Вы подпись ставили? Или вот удобрения, которые по документам проходят, как для капусты с морковкой. Только на кухне говорят, что никаких овощей с огорода они сроду не видели. А денежки-то списаны, и акт выполненных работ приложен. Продолжать?

Домовой покачнулся – и сел на порог. Вытащил носовой платок, дрожащими пальцами отер лоб.

– Не виноватый я! Он сам…

– Пришел? – спросила я очень-очень ласково. – И предложил?

Нодди лишь скорбно кивнул. Ну да, ну да. Ему награбленное прямо в руки совали, а он отбивался и не брал.

– Я только шубу хотел жене купить, – пробормотал он, словно в бреду. – Мы же бедно жили. А она у меня… Разве она не заслуживает?!

– За чужой счет? – срезала я. – Кстати, она-то в курсе?

– Не-не-не, – домовой мелко затрясся и вдруг за руку меня схватил. – Не говорите ей! Прошу, не говори-и-ите!

В конце он сбился на подвывание. Беднягу можно понять, женушка у него остра на язык и тяжела на руку.

Эх, Кикка так гордилась прозвищем "Стоглазая"! А у себя под носом, выходит, не рассмотрела.

– Если чистосердечно раскаетесь и пойдете на сделку со следствием, то нет, – пообещала я, хотя Ыдрын меня за такое самоуправство по головке не погладит.

Как там он?.. Я зажмурилась, отгоняя нахлынувший страх. Он справится! А я пока сделаю, что могу.

– Все расскажу. Все отдам. Только не губите!

И руки умоляюще сложил.

– Расскажете, конечно. – И мягкости, мягкости в голос побольше. Такого ласкового тона подотчетники пугаются похлеще, чем матерных воплей. – Куда же вы денетесь? Начнем, пожалуй, с вашего сообщника. Кто он?

Имя, брат, имя!

Домовой вдруг за горло схватился и прохрипел:

– Не могу! Клятва.

Тьфу, пропасть. Вот же хитрый жук. Всех клятвами опутал, со всех сторон подстраховался. Я им почти восхищаюсь.

Сумел, что называется, и с елки слезть, и рыбку съесть, и обналичить, и не сесть.

Только досада берет. Мы ведь близко, совсем близко! Но доказательств – ноль.

Доселе молчавший Эрик – не лез под руку, лапушка мой! – кашлянул и предложил неуверенно:

– Опытный маг может клятву распутать. Только, – он вздохнул и с ноги на ногу переступил, – это недели две, а то и три займет, не меньше.

– Времени у нас нет, – я почесала нос и повернулась к Нодди: – А скажите-ка мне, кто принял на работу Уветку?

Не мог же наш загадочный злодей все предусмотреть, везде флажки расставить! Этот вопрос кажется невинным… Со стороны.

Домовой моргнул, затем в глазах мелькнуло понимание.

– Так Рудольф! Орлок, в смысле, – подтвердил мои догадки он.

– Надо же, – я мысленно потерла лапки. – Кстати, давно он кадрами занимается?

Домовой принялся складывать платок. Вдвое, потом еще и еще.

– Года два. Как прежний кадровик уволился, мол, платят тут гроши, так Рудольф это дело на себя и взял. Работы немного. Народу-то у нас мало осталось…

Он пристыженно отвел взгляд.

Совестно ему? Грабить альма-матер, которая и так на ладан дышала, было не совестно. А теперь гляди-ка, одумался! Когда хвост прижали.

Прежний ректор все-таки дурак. Нельзя позволять так много совмещений, это же прямой путь ко всяким махинациям!

– Неужели он Уветку без рекомендаций принял? – поинтересовалась я и голову к плечу склонила. Внутри все дрожало от предвкушения. – Или все-таки были?

– Были, – почесал в затылке домовой. – Только посоветовал ее старый профессор Муркин. Он тогда уже совсем из ума выжил, как раз на пенсию его отправляли. Кикка моя удивилась еще, мол, как вышло, что Уветку так запросто по его совету взяли?

– Как интересно… – пробормотала я. – А господин Орлок, значит, не насторожился?

Домовой только головой покачал. И в глаза мне посмотрел, выразительно так.

Ха, клятва! И без слов обойтись можно. Если умеючи.

***

Три часа спустя.

Все было по канону: глухой предрассветный час, юная дева в неглиже, башня вампира… Хоть кино снимай.

Только "юная дева" чуточку не кондиционная. Совсем не юная и точно не дева, а вместо неглиже костюм орочьей одалиски, печально висящий на тощих формах Тоньи. Хотя мы с Ыдрыном все-таки это чахлое тельце чуть-чуть откормили. Борщом, м-м-м!

Я облизнулась – и мысленно дала себе затрещину. Не выбивайтесь из образа, Антонина Васильевна!

Башня оказалась не заперта. И то правильно: не вампиру же бояться ночных гостей. Ван Хельсинги тут не водятся.

Ступени протяжно скрипели, но хозяин не выглянул. Неужели сбежал?!

Пустые этажи. Тишина. Чуть слышный шорох.

Я ступила на последнюю площадку – и услышала тихое ругательство. Слов не поняла, язык был незнаком. Но что мат – ручаюсь. Тон такой, характерный.

Шаг, еще один…

Я остановилась на пороге. М-да, со сказкой мне не повезло.

Вампир тоже оказался некондиционным. Нет бы в гробу почивать! В длинном плаще с красным подбоем, и чтобы обивка домовины непременно атласная…

Всклокоченный Рудольф в одних подштанниках сидел за столом и что-то черкал в толстом гроссбухе. Выглядел он таким измученным, что меня даже сочувствие кольнуло. Картина-то до боли знакомая! Называется "Баланс не сходится".

– Кхе-кхе, – громко кашлянула я, сообразив, что Орлок с головой погрузился в отчет.

Хотя смысл его сводить, когда орки на пороге? Рудольф-то не в курсе, что нападение отбито! Ыдрын с Уветкой отлично справились. С помощью пипидастра и орочьей матери… Простите, Матери степей.

Пока об этом лучше даже не думать. Мало ли что? Как говорится, опытный бухгалтер актив и пассив хранит в разных полушариях мозга. Вот и спрячем все лишнее куда подальше.

Видимо, работает знаменитая вампирья скрупулезность. Свести баланс до макового зернышка, м-да.

Он подпрыгнул чуть не до потолка. Захлопнул гроссбух.

– Вы меня напугали, госпожа Тонья, – попенял он своим мягким голосом. – Или вас следует называть Ашило?

– Как вам удобно, – позволила я милостиво и без разрешения села в кресло напротив. – Можно даже Тонья, по-дружески.

– По-дружески? – повторил он тем же вкрадчивым тоном. Аж мурашки по спине пробежали. Стадом.

– Конечно, – заявила я нагло и руки на груди скрестила. – Надеюсь, мы с вами станем большими друзьями.

Он скептически изогнул бровь и потер щеку, размазав след чернил.

– Боюсь, я вас не понимаю, госпожа Тонья.

От предложения называть меня "Тоньей" он мягко ушел. Мол, ни к чему это панибратство.

– Хорошо, – вздохнула я. – Скажу прямо, раз уж мы беседуем без свидетелей…

Очень даже "с", но ему-то об этом знать не полагалось!

Вампир смотрел настороженно.

– Слушаю.

Я закинула ногу на ногу, и он чуть расширил глаза. У местных девушек такие вольности явно не приняты.

– Скажу вам как главбух главбуху, – начала я медленно. Он ведь о моем иномирном происхождении уже точно наслышан. – Вы стали неосторожны, господин Орлок. Расслабились. Понимаю, что прежний ректор своими обязанностями манкировал. Но должны же соблюдаться хоть какие-то рамки! Кстати, ректор за это поплатился, верно? Начал перед побегом приводить дела в порядок и что-то заподозрил. Добавить яду в его чай вам труда не составило.

Надо думать, ректор сообразил, что к чему. Жаль, поздно.

Рудольф как будто погрузился в нирвану и полное отрицание действительности. Проще говоря, занял позицию "я не я и кобыла не моя".

– Не понимаю, о чем вы.

– Ой, да бросьте! – я махнула рукой. – Не собираюсь я вас сдавать, так что давайте без хождения вокруг да около. В своем мире я была главбухом. У вас отчетность несколько отличается, но принцип-то один! Так что я уверена, что вы… так скажем, неточны в отчетах. На очень, очень хорошую сумму.

Смотреть на Орлока было страшно. Черты его заострились, блеснули сахарно-белые клыки, скрючились пальцы…

Впрочем, он быстро с собой справился. Не зря ему несколько лет удавалось морочить всю академию!

– Чего вы хотите, Тонья? – спросил он прямо. – Я не говорю, что вы правы. Просто хочу понять, что вам от меня нужно.

Осторожный, зар-р-раза. А улик у нас по-прежнему нет.

Я хихикнула и ладони потерла, изображая недалекую дамочку.

– Ну да, ну да. Кто же признается? Только повторяю, мы тут одни. Давайте без экивоков, спать уж очень хочется.

Кажется, ему тоже хотелось, чтобы я уснула. Желательно вечным сном.

Воли себе он пока не давал. Остерегался.

– И? – он приподнял бровь.

Да что же ты такой пуганый?!

Я осклабилась.

– Делитесь, господин Орлок!

Несколько долгих мгновений я думала, что он бросится…

Не бросился. Только улыбнулся криво.

– Это шантаж, госпожа Тонья?

– Ну, – надула я губы. – Не надо таких грубых слов. Сами посудите, что делать девушке, которую выдернули в чужой мир? И оставили, между прочим, без гроша в кармане!

Тут я на Тонью наговаривала. Кое-какие сбережения у нее были, да и бабка наследство оставила. Только вряд ли вампир об этом в курсе.

Он прикрыл веки, пряча блеснувший алым взгляд.

– Хорошо, – выдавил он нехотя и тяжело поднялся. Вытащил из шкафчика початую бутылку вина. – Вы меня убедили. В конце концов, умная помощница всегда пригодится. Давайте выпьем за… нашу дружбу?

– Э, нет! – покачала пальцем я. – Уж простите, господин хороший. Но пить я с вами не буду. Ректор, которого вы отравили, у меня на глазах умер.

Я нарывалась. И знала об этом.

– Хорошо, – повторил вампир. Медленно обернулся. Поймал мой взгляд. В его зрачках плясали огоньки. – Ты очень устала… Ты засыпаешь… Тебе хорошо и спокойно…

С каждым словом он плавно, почти незаметно, приближался.

Веки сами собой налились тяжестью, лицо расслабилось.

– Засыпаю… – эхом повторила я.

Последний шаг и…

– Только дернись, – сказала я жестко, прижав серебряное шило к его груди. – Всю жизнь мечтала проверить, правда ли вампиры рассыпаются в прах.

У меня не осиновый кол, как положено, но… По-моему, ничуть не хуже.

Зрачки его расширились.

– Ты должна была уснуть, – сказал он неверяще.

– Ха! – фыркнула я. – Да я по трое суток глаз не смыкала, пока все циферки не сойдутся. Что мне вампирьи чары?.. Васька!

– Тут я, – кот отделился от гардины и грациозно спрыгнул вниз. – Между прочим, я его настоящий гроссбух нашел, а не эту… плюшевую крысу. Надо?

Это презрительное "плюшевую крысу" – видимо, подделку, не стоящую доброго слова – меня повеселило.

Я широко улыбнулась и показала фамильяру большой палец.

У Шерлока Холмса были трубка, скрипка и дедукция, а у меня только кот. Но, скажу вам по секрету, кот – лучше!

– Как?! – прохрипел вампир.

Котик дернул хвостом.

– А не надо было трескать на рабочем месте! Вся обложка пропахла, м-р-р.

– Кровью? – меня даже передернуло.

– Пфе, – фыркнул фамильяр. – Копченой колбасой.

Это же надо, проколоться на колбасе!

Топот ног прервал наш занимательный разговор. Через минуту в башне стало тесно. Возглавлял полицейских принц собственной персоной, пожелавший принять непосредственное участие в завершении громкого дела. Спорить с ним, конечно, никто не посмел.

Стражи порядка косились на особу монарших кровей несколько испуганно – если вдруг его высочество поцарапают, им же головы не сносить! – но что им оставалось?

Вампира скрутил Ыдрын, причем безо всякой магии. Спеленал ручищами, встряхнул, так что клыки клацнули, и прорычал:

– Ты тронул мою женщину!

Рудольфу явно хотелось взвыть что-то вроде: "Она первая начала!"

Начала, конечно. У нас ведь не было никаких улик, одни догадки да намеки. А шантаж вынудил его действовать. Теперь Рудольфу светит как минимум обвинение в нападении на меня, вдобавок с применением вампирьей магии. А там менталисты подключатся и остальное вытащат…

В этом деле можно ставить "крыж". Закончено!

– Отпустите арестованного, – попросил Морроир негромко. – Он свое получит.

Ыдрын спорить не стал. Еще раз хорошенько встряхнул, для острастки, и разжал пальцы.

– Полагаю, – задумчиво сказал его высочество, покосившись на шило у меня в руке, – вам следует дать другое имя. Как насчет "Тонья Серебряное Шило"?

Вместо дурацкого "Подорожник"? Да-да-да!

Ыдрын шагнул ко мне, за плечи взял, не обращая внимания на суетящихся вокруг полицейских.

– Ты в порядке?

И глаза такие встревоженные.

– Нет, – сказала я. – У меня моральная травма, которую надо срочно лечить.

– Лечить? – переспросил Ыдрын.

Кажется, от избытка событий он уже туго соображал.

– Ну да, – кивнула я. – Борщом. Знаешь, какой у него целебный эффект?

Мгновение он смотрел на меня, затем гулко захохотал.

Кто-то из полицейских кхекнул, а Морроир поспешно отвернулся, пряча улыбку. Выглядел эльф до неприличия счастливым. По приказу его высочества Уветку передали Морроиру. Неофициально – на поруки, а официально – в законные жены. Непорядок же, что такой ценный для короны ребенок будет носить клеймо незаконнорожденного! Конечно, на эльфа он будет похож, как корова на лань, но пусть кто-нибудь попробует об этом заикнуться! Уветка, кстати, тоже не возражала. Особенно когда Морроир пообещал лично разобраться с обидчиками ее семьи.

– Будет тебе борщ, – пообещал Ыдрын, отсмеявшись. – И не только. Как ты смотришь на то, чтобы остаться?

Сердце подпрыгнуло к горлу. Застучала кровь в висках.

– В качестве кого? – услышала я свой голос.

– Кого захочешь, – шепнул Ыдрын, гладя мои плечи. – Академии нужен новый главбух, а мне – жена. Будешь моей женой, Тонья Серебряное Шило?

Я запрокинула голову, глядя в лицо моему – теперь уже точно моему – орку.

И сказала:

– Да!

Ыдрын выдохнул и склонился, чтобы меня поцеловать.

Но не успел он коснуться моих губ, как откуда-то донеслось знакомое "Мр-р-р!" вышедшей на охоту Мурки.

– Мя-я-я-яу! – взвыл фамильяр и махом взлетел ко мне на ручки. Тяжелый, зараза. – Хозяйка, спаси меня-я-яу!

Да, друг мой Вася, твою судьбу теперь можно предсказать безо всяких гадалок. Обведет тебя Мурка вокруг хвоста. А там и котятки пойдут…

От счастья не убежишь. Догонит и скогтит.

Мяу!

КОНЕЦ