Обвести вокруг хвоста

Глава 9

– Похоже, – сказала орчанка задумчиво, обозрев мои каракули, – обряд из запрещенных.

Свой предмет Уветка знала и нежно любила. И в академию она уж точно подалась не ради, кхм, половозрелых самцов. Когда она смотрела на все эти закорючки, у нее глаза горели!

– Сама знаю, – отмахнулась я и подалась вперед, жадно ловя каждое слово. – Вопрос, какой?

Уветка провела пальцем по рисунку, и ее ноготь указал на левый нижний угол.

– Вот тут, видишь, пропущен символ "добровольное согласие". То есть тебя, Ан-то-ни-на, попросту принесли в жертву. Если бы обряд пошел как задумано, то… – брови ее сошлись на переносице. – Похоже, ведьме нужна была энергия. Много-много энергии! Для… преобразования? Кажется, так. Но зачем?

Хороший вопрос.

Мы переглянулись – и тут меня осенило.

– Стать эльфийкой! – выпалила я и пальцами прищелкнула. – Тонья была помешана на Морроире. Бегала за ним, даже морила себя голодом, чтобы приблизиться к эльфийским канонам.

Орчанка покачала головой, в которой эдакий фанатизм, похоже, не умещался.

– Похоже на правду. И все-таки… Ради этого рисковать двадцатью годами каторги и собственной сутью?! Она ведь пыталась тебя…

– Сожрать, – закончила я почти спокойно. Только под ложечкой засосало. – Я не маг, сопротивляться не могла. Васька говорил, мне здорово повезло, что ректор вмешался.

– Ректор? – хмыкнула Уветка. – Твой фамильяр поскромничал. Повлиять на обряд извне нельзя. Это кот ей помешал. Перенаправил магию, и она ударила по хозяйке.

Я застыла, сжав пальцами переносицу. А ведь похоже! Ведьму выкинуло из собственного тела, а на пустое место затянуло меня. М-да, и впрямь – повезло.

Нас прервал стук в дверь.

"Одежда!" – скомандовала орчанка одними губами.

Я метнулась к позабытой чадре.

Как там? Одеться, пока горит спичка? Я справилась быстрее. И еще браслетик цапнула. Не оставлять же на виду?

– Девки, – ворчливо сказала Кикка из-за двери. – Вы про работу-то забыли, что ль?

Мы с орчанкой виновато переглянулись.

Забыли! Увлеклись, заболтались…

– Иди, – вздохнула Уветка и сгребла листки из блокнота, на которых мы чертили символы. Бумажки словно по волшебству растворились в ее декольте.

Ловка, ничего не скажешь!

***

– Поможешь там, – напутствовала меня Кикка. – Держи светляка, чтобы не заблудилась.

Я с сомнением покосилась на подпрыгивающий в воздухе шарик, эдакую помесь шаровой молнии и куска ваты.

– А может, я сама как-нибудь? Просто объясните дорогу.

Кикка скрипуче рассмеялась.

– Ой, насмешила! Темнота. Думаешь, к егойному дому так легко пробраться? Там же ж зачаровано все – аж искрит.

– Поверю на слово, – мрачно сказала я, прощаясь с мыслью, что все будет легко и просто. – Но… Зачем?

Вряд ли ректор хранит дома что-то настолько ценное. Разве что пипидастр. На полочке, м-да.

– Не твоего ума дело, – она покачала у меня перед носом узловатым пальцем.

Я чуть пожала плечами и отвернулась. Мол, совсем даже не интересно. Это я так, из вежливости, любопытствовала.

Сработало!

Кикка явно изнывала со скуки и была не прочь помолоть языком. Академия работала даже не вполсилы, а в четверть, так что забот у комендантши общежития было немного.

– Ну ладно, скажу, – пошла на попятный старушка. – Ректоры ж не всегда были людьми семейными. А тут молодежь вся такая телом спелая, а мозгами дитяти. Так и норовили в постель ректорскую залезть! И чего с ними будешь делать?

– Пороть? – предложила я со вздохом.

Кикка тоже вздохнула. Мечтательно так. И сказала, явно повторяя чьи-то слова:

– Непедагогично! Эх… Короче, пришлось ректорам-то с силами собираться да дом зачаровывать. Теперечи туда никому ходу нет, только они и могут войти. Ну или ежели ключ есть. Поняла, деревня?

На "деревню" я не обиделась. Подумаешь. Деревня так деревня, неплохая роль.

– А что теперь с домом будет?

Кикка плечами пожала.

– Запрут. Ыдрын-то навряд ли там жить станет, у него дом в городе есть. Это он покудова тут днюет и ночует, а после наверняка обратно переберется. Все поспокойнее. А сыночек-то ректорский, говорят, маменьке скандал давеча закатил. Мол, желает с дружочками вместе жить, в общежитии. Чтобы как все быть, значится… А вдовушку-то душеприказчик турнул, – сказано это было с немалым удовольствием. – Мол, покойник ее наследства лишил, так что нечего тут казенное имущество занимать.

Наследства лишил?! Как интере-е-есно!

Вслух я, понятное дело, ничего такого не сказала. Поинтересовалась только:

– И куда она теперь?

Кикка рукой махнула.

– А куда захочет. У ней же ж и деньги, и поместье имеются. Так что не пропадет. Только не уедет она далече от своего, хе-хе, любовного интереса. В городе поселится, а может и какой из коттеджей у нас займет.

Я мысленно потерла руки.

– Любовного интереса?

И глазки пошире раскрыть.

Кикка вдруг опомнилась. Головой мотнула.

– Иди уже, – проворчала она. – Недосуг мне с тобой болтать. Свиристелка!

Спорить я не стала. Лучше позже расспрошу, осторожненько, за чашкой… чаю.

***

Идет, значит, красна девица по тропиночке, дорогу ей указывает зачарованный клубок, а где-то там страдает в заточении Иван-Царевич. Ну, или Иван-дурак, тут уж как повезет.

И пусть вместо красной девицы – рыжая ведьма, к тому же косящая под орчанку, а вместо клубка от бабы Яги – светляк от Кикки. Главное ведь не форма, а содержание. (Только не пытайтесь объяснить это налоговой, когда сдаете декларацию на устаревшем бланке!)

Дурак был прямо за поворотом. Не Иван, правда, зато в ассортименте. Целых три здоровенных лба со слабыми проблесками интеллекта.

Как говорится, почувствуйте себя в сказке.

– Попалась! – довольно сказал ректорский сыночек, когда на меня упала слабо светящаяся сеть.

Обжечь не обожгла, но спеленала надежно.

– Дяде пожалуюсь, – посулила я мрачно.

Чувствовать себя бабочкой в паутине оказалось… неприятно, прямо скажем. Мало ли, что этим идиотам великовозрастным в головы их вихрастые взбредет? Не умные мысли, это точно.

– Ха, – фыркнул он и приосанился. – Заливай больше. Какая ты ему племянница?

Приплыли.

– Родная, – заверила я. – Любимая.

– Ну да, ну да, – покивал он и картинно отбросил со лба светлую челку. – Был наш Ыдрынчик один-одинешенек, даже письма только от отца получал. И вдруг ему целая племянница на голову свалилась?

– Ну да, целая, – хмыкнула я. – Не по частям же.

– Шутишь? – ухмыльнулся он. Нехорошо как-то ухмыльнулся. – Ладно, и я пошучу.

Приятели угодливо захихикали.

– Анекдот расскажешь? – предположила я. – Или песенку споешь?

С такими нельзя плакать – у них тогда совсем крышу срывает. Давить на совесть тем более бесполезно.

– Станцую, – осклабился Эрик. – Обожаю танцы… особенно горизонтальные.

И подмигнул похабно.

Я прищурилась. Он ведь это не всерьез? Или совсем мозгами от безнаказанности тронулся?

Приятель ткнул ректорского сыночка локтем в бок и шепнул:

– Эй, не перебарщивай. А то правда любовнику пожалуется.

Любовнику? Кажется, Ыдрына повысили в звании. Быть дядюшкой – удача рождения, а в любовники – мои, во всяком случае – еще поди выбейся.

– Скучные вы, – вздохнул Эрик, отбрасывая маску озабоченного идиота.

– Между прочим, – заметила я в пространство, – меня с минуты на минуту хватятся. Светляк-то дальше пролетел. Так что снимайте эту пакость, – я подергала туго перемотанными плечами, – и сделаем вид, что ничего не было. Идет?

Великовозрастный балбес надул губы.

– Ну! Так же неинтересно. Я вот с друзьями поспорил, что ты даже не орчанка. Тряпку-то эту надеть любая может.

Я вздохнула про себя. Смышленый мальчик. Только пороли его в детстве мало.

– Что за глупости!

И глазки долу опустить.

– Вот, – ухмыльнулся Эрик. – Ты только сейчас вспомнила, что орчанкам нельзя прямо смотреть на мужчину. И спорить с ними. И двигаешься ты не так. И…

Тоже мне, знаток орчанок. Попробовал бы он Уветке это высказать!

– Да хватит уже, – фыркнул третий, молчаливый, приятель. – Мы поняли, что ты умный. Заканчивай!

– Ладно, – легко согласился ректорский отпрыск и пальцами прищелкнул.

Путы с меня спали… Вместе с чадрой.

Взвизгнула я чисто рефлекторно. Прикрыла лицо руками. И завизжала снова – уже с чувством, с толком, с расстановкой.

Эти олухи только моргали. Эрик даже рот приоткрыл.

– Орчанка, – выдавил он потрясенно, когда у меня в легких кончился воздух. – Настоящая.

Пф-ф-ф. Стоп. Орчанка?

Я бросила взгляд на браслет. Надо будет сказать Уветке спасибо. А то накрылась бы моя маскировка медным тазом!

– Страшная какая… – выдавил его приятель.

Или не говорить. Ну, Уветка!

Прямо как в старом анекдоте: "Гюльчатай, открой личико… Закрой, закрой!"

– Слушай, – нервно хохотнул второй, – тебе же на ней жениться теперь придется!

Эрик вздрогнул. Уставился на него безумными глазами.

– С какой стати?

– Бестолочь, – ласково сказал приятель. – Уроки по психологии и обычаям иных рас прогуливал, что ли? Для них же с неприкрытым лицом показаться мужчине – это бесчестье. Так что или женись, или Ыдрын тебе башку открутит.

Хорошенькая перспектива!

– А почему я?! – попятился Эрик. – Мы же втроем ее видели.

– Чадру сорвал ты! – возразил его приятель.

Почувствуй себя горячей картофелиной, которую перебрасывают друг дружке. Плакало мое самомнение.

– Эй, мальчики, – окликнула я так ласково, что они разом вздрогнули. – Может, я гарем хочу?

– Гарем? – переспросил третий приятель так, будто не был уверен в значении этого слова. – Это как?

– Это когда несколько жен, – просветил его Эрик. – Оркам можно.

– А-а-а-а! – просветлел лицом приятель и улыбнулся, мечтательно так.

Ну-ну.

– Или мужей, – поправила я, руки на груди скрестив. Насладилась ужасом на их лицах и смилостивилась: – Но вы мне не подходите.

Жалко мальчиков. Зачем им в столь юном возрасте энурез и заикание?

– Почему это? – вдруг оскорбился Эрик. – Между прочим, я будущий ректор.

Ути-пути. А свои достижения у ребеночка имеются? Или только унаследованные от предков?

Приятели дружно на него вытаращились.

– Ты что творишь?! – прошипел один, а второй молча покрутил пальцем у виска.

Я плечиком повела.

– Потому что я девушка дорогая. Дядя так и говорил, когда чеки на мои обновки выписывал. Ты, уж извини, не потянешь. Мне нужен дом, – принялась загибать пальцы я, – три дома! Карета. Лучше тоже три. Драгоценности…

– Три? – обрадовался глупый мальчик. – Колечко и две сережки?

– Парюры, – обломала его я. – Больших. То есть на пятнадцать предметов каждая. Так, еще личная горничная…

– Тоже три? – моргнул Эрик.

– Одной хватит. А главное, у тебя, – я ткнула его пальцем в грудь, – должна быть хорошая зарплата. Белая-пребелая, с НДФЛ двадцать два.

– Это проклятие? – задрал светлую бровь он.

А увлекся перепалкой, увлекся. Даже о моей красе неписанной позабыл.

– Почти, – вздохнула я и подобрала с земли чадру. – Ладно…

Договорить я не успела. Из кустов с яростным "мя-я-я-яу"вылетело пять кило когтей и зубов.

"Хозя-я-я-яйка, – провыл фамильяр у меня в голове. – Они тебя обидели?!"

"Угу" – ответила я мысленно.

Улыбнулась. И скомандовала вслух:

– Вася, дичь! То есть фас.

***

Вернулся Василий минут через десять.

– М-ря! – сказал он гордо, показал зажатые в когтях обрывки (судя по цвету, штанов) и потерся о мои ноги.

Мол, вот я какой добытчик и защитник. Цени, хозяйка!

– Умничка, – сказала я ласково и потрепала фамильяра за ушами. – Кстати, как ты здесь оказался?

Кот вытаращил желтые глаза. Объяснил с упреком:

"М-р-р, связь. Ты же хозяйка! И тебе угрожали!"

Отвечал он мысленно – конспирация! – и я тоже перешла на мысленную речь.

"Точно! – я хлопнула себя ладонью по лбу. – Могла сразу позвать на помощь, так? А не надеяться, что кто-то заметит одинокий светляк."

Кот посмотрел на меня как… кот.

Мол, ты несовершенна, как и всякий гладкокожий. Чего можно ждать от существ, лишенных столь необходимых вещей, как хвост, шерсть и, главное, лапки?! О мозгах и говорить нечего.

То ли дело кот, прекрасный и великолепный! Котики до сих пор не покорили мир только потому, что… Хотя нет, покорили.

"Так некого звать, – развел лапками Вася. – Там осталось только полы вымыть. Все уже закончили и ушли"

Грязную работу, конечно, оставили новенькой. Впрочем, как всегда.

"Идем, – вздохнула я. – Надеюсь, ты в курсе, где взять воду и тряпки?"

Прибегать к помощи фамильяра не пришлось.

И ведро, и швабру, и ветошь в прихожей приготовили. Заботливые!

Я закатала рукава и взялась за тряпку. Может, снять чадру? Кто меня тут увидит?..

Хмыкнула и покачала головой. Кажется, Антонина Васильевна, вы слишком вошли в роль. Откуда эдакая скромность, в ваши-то сорок с лишним годков?

И что с того, что выгляжу я юной орчанкой? Замуж-то мне в этом облике не выходить, так что плевать на репутацию. И вообще, я уже опозоренная. Меня видело в лицо аж трое мужиков!

Я хохотнула, припомнив их ужас, и принялась стаскивать чадру.

Кот наблюдал за мной из угла, обвив лапы хвостом.

"Между прочим, мр-р-р, я у тебя умный. И проницательный!"

"А я разве спорю? – я пыхтела, пытаясь выпутаться из душной тряпки. – Ты у меня самый лучший!"

Это была безбожная лесть, но Вася принял ее за чистую монету. Мурлыкнул довольно, потянулся.

"Сразу бы так! Да брось ты эту тряпку. Я тут кое-что нашел…"

"Веди!" – оживилась я.

Кот задрал хвост и гордо прошествовал к дивану. Немного поудил в нем лапкой и вытащил…

Мама дорогая! Такое бельишко и в нашем мире продается только в магазинах "18+". Кружевная тряпочка с разрезами в самых интересных местах. Разве что не мини бикини, а эдак до середины бедра.

"Где ты это взял?!" – поразилась я.

"Стащил, – сознался он с достоинством. – Из тайника вдовушки, мря-я-у!"

Из тайника? Вдовушки?

"Хочешь сказать, из потайного ящика комода?"

Кот сощурился.

"Бери выше. У нее сейф был. С неплохой защитой, кстати. Она уже все оттуда забрала, но я успел раньше!"

И грудь выпятил. Хвали, мол.

Я не стала спрашивать, как фамильяр умудрился сунуть туда лапку. Не пойман – не вор.

Меня больше занимало другое.

"Белье – в сейфе?!"

Это же не наркотики, оружие или запрещенные кты!

"Там и противозачаточное зелье было!" – сообщил фамильяр и довольно прижмурился. Словно кот, притащивший мышь на хозяйскую подушку.

"Ты разбираешься в таких вещах?!" – вновь поразилась я.

Васька глянул на меня снисходительно.

"Я же фамильяр! Я даже сварить такое смогу… То есть мог бы…"

"Не будь у тебя лапки, – закончила я со вздохом. – Ладно. Выходит, у вдовушки точно был любовник. А значит, и мотив!"