Окутанные метелью

Глава 12

Под тихие рождественские мелодии, доносившиеся из её ноутбука, и мерцание огня в камине Кэти действительно почувствовала себя в канун Рождества. Она испытала ту же радость, что и в детстве, только вместо ожидания подарков в этом году с нетерпением ждала неповторимого Рождества с Алексом.

— Пожалуйста, подай мне оливковое масло? Спасибо.

Она взяла бутылку и размешала масло на большой сковороде, которую разогревала на огне. Лицо горело от жара, ведь она стояла совсем близко к камину, но ей было всё равно. Ей никогда ещё не доставляло такого удовольствия готовить ужин, а то, что Алекс помогал, делало процесс ещё приятнее.

— Хорошо, теперь высыпай макароны.

Алекс отвечал за приготовление пасты, и это оказалось не такой уж простой задачей. Вода едва закипела, но паста в конце концов сварилась. Он наклонился к Кэти и высыпал липкую лапшу в её сковороду. Ей нравилось, как из-под его футболки выглядывала поросшая волосами грудь, запах его кожи и то, как пряди волос завивались у ушей.

— Что именно ты готовишь? — спросил он, пока она смешивала лапшу с оливковым маслом и добавляла сушёную петрушку из баночки со специями.

— Я бы назвала это обжариванием во фритюре, но без большинства ингредиентов. Если бы у нас была курица или лук, это было бы очень кстати.

Она посыпала макароны сухим чесноком и луковым порошком, затем слегка встряхнула сковороду, чтобы обжарить пасту. Специи, найденные в буфете, стали приятным дополнением.

— Можешь ещё раз перевернуть чесночные гренки?

— Конечно.

Он взял щипцы и перевернул каждый кусочек хлеба. Кэти сбрызнула оставшиеся ломтики закваски оливковым маслом, добавила чесночный порошок и немного красного перца.

— Пахнет потрясающе! — Алекс одарил её голодной улыбкой.

— Всё дело в чесноке. Я обожаю чеснок. Так… думаю, всё готово.

Она выложила обжаренную пасту в большую миску и поставила её на журнальный столик, который превратила в импровизированный рождественский стол. В качестве скатерти использовалась белая простыня из шкафа для белья. В углу она нашла корзинку с сосновыми шишками, разложила рядом ветки хвои, а в центре поставила почти догоревшую свечу.

— Куда положить хлеб?

— Вот.

Она протянула ему маленькую тарелку, и он аккуратно выложил на неё гренки.

— Выглядит просто восхитительно, — сказал Алекс.

Кэти не могла не согласиться. Они оба сели и посмотрели на свой небольшой праздничный ужин.

— О, чуть не забыла.

Она схватила банку с пармезаном и потрясла её, пока сыр наконец не рассыпался, а затем щедро посыпала пасту.

— Вот.

Кэти откинулась назад, когда заиграла рождественская песня Джоша Гробана «Believe». Неплохое настроение, учитывая их ситуацию.

Алекс налил им по бокалу вина из только что открытой бутылки.

— Это одно из самых крутых рождественских торжеств в моей жизни. Я не думаю, что когда-нибудь забуду это. Наверное, буду рассказывать своим внукам о том сочельнике, когда сидел в домике с прекрасной девушкой и мы готовили праздничный ужин на огне в камине.

Лицо Кэти вспыхнуло — и вовсе не от жара.

— За хозяев домика! Спасибо, что оставили нам еду.

Они подняли бокалы.

— Прекрасный тост, — сказал Алекс, делая глоток. — Я умираю с голоду.

Они наполнили тарелки «креативным ужином Кэти». Гренки были тёплыми и чесночными, паста — немного слипшейся, но сочетание оливкового масла и специй спасло блюдо.

— Кэти, это очень вкусно, — похвалил Алекс, накручивая пасту на вилку.

— Это потому, что ты очень голоден. Но да, получилось неплохо, учитывая, что у нас не было настоящей плиты.

— Если бы это был обычный сочельник, чем бы ты занималась? — спросил он, поднеся вилку ко рту.

Она вытерла губы кухонным полотенцем.

— Только самые близкие. Родители и сестра. Мы не видимся с бабушкой, дедушкой, кузенами и кузинами до Рождества, а потом у нас общий ужин с ветчиной.

Мама примерно в половине пятого выставляет закуски, и мы играем в игры. Когда мы были маленькими, играли в «О, чёрт![10]».

— «О, чёрт!» — Алекс рассмеялся, и в его глазах заплясали искорки. — И что же это за рождественская игра?

— Карточная, — улыбнулась Кэти, вспоминая долгие семейные вечера. — Она может быть очень утомительной, отсюда и название.

И тут она поняла, что её семья больше никогда не будет праздновать Рождество так, как раньше.

— Ты хмуришься. Что случилось? — спросил Алекс.

— Ничего страшного. Я просто подумала о том, что все мои семейные традиции канули в Лету.

Он отложил вилку и потянулся, чтобы взять её за руку.

— Знаю, ужасно, что всё изменилось, но так будет не всегда.

Он сжал её пальцы и отпустил. Лучше бы он этого не делал.

— Спасибо.

Она заставила себя улыбнуться, но на самом деле не поверила ему. Она скучала по отцу — и ненавидела себя за это. Кэти почти была уверена, что именно он стал причиной внезапного разрыва между её родителями.

— Ты можешь начать новые традиции. Например, готовить на открытом огне и спать с каким-нибудь незнакомым парнем, с которым только что познакомилась.

Озорной блеск в его глазах заставил её рассмеяться.

— Это будет немного сложно организовывать каждый год, — сказала она, качая головой и представляя подобный сценарий снова и снова.

— А что твоя семья делает в Сочельник? — спросила Кэти, чтобы отвлечься от мыслей о том, что им снова придётся спать вместе.

Теперь, когда он поцеловал её и она знала, что он не собирается жениться, Кэти не была уверена, что сможет спокойно делить с ним диван.

— Мы смотрим «Рождественскую сказку Маппетов[11]» и едим печенье. Моя мама печёт как сумасшедшая весь сезон, но рождественское печенье мы едим только в Сочельник или на Рождество. Это всегда сводит меня с ума.

Кэти взяла ещё одну гренку.

— Моя мама каждый год печёт пряничные домики. Они выглядят ужасно безвкусно, но она очень старается. Я тоже раньше пекла, но последние пару лет перестала. Не знаю почему.

— У нас есть традиция «прятать огурец».

Кэти скептически посмотрела на него.

— Ты шутишь?

— Нет, — рассмеялся он. — Это старая немецкая традиция[12] со стороны семьи моего отца. У нас есть украшение в форме солёного огурца, и папа прячет его глубоко в ветвях ёлки. Рождественским утром тот, кто первым найдёт огурец, получает дополнительный подарок.

— Это весело.

— Так и есть. Только мой брат почти всегда его находит. Хитрый мерзавец.

— Какая досада.

— Не-а. Подарок всё равно для всей семьи, так что в итоге выигрывают все.

Кэти прожевала гренку и, проглотив, спросила:

— Что ты подарил Трине на Рождество?

Он бросил на неё саркастический взгляд.

— Что? Я должна догадаться?

Она отпила вина, и секунду спустя её осенило.

— Боже мой… Ты ничего ей не подаришь.

Он поморщился.

— Я собираюсь попросить её вернуть кольцо. Думаю, дарить подарок будет… непродуктивно.

— Ты заставишь её вернуть кольцо? — Кэти смотрела на него потрясённо. — Ты настоящий упрямец.

— Нет. Она солгала мне о беременности. К тому же кольцо принадлежало моей бабушке. Я ни за что не позволю ей оставить его себе.

Она налила им обоим ещё вина.

— Что ж. Ты прав. Думаю, тебе нужно больше выпить. И ты выиграл. Моё Рождество будет отвратительным, но твоё, похоже, ещё хуже.

Он улыбнулся и сделал глоток. Кэти поставила бутылку на стол.

— Ты действительно думаешь, что мы завтра выберемся отсюда?

— Да. На расчистку дорог потребуется время, а поскольку снегопад закончился вскоре после того, как стемнело, будет трудно заметить мою машину или твой шарф. Я знаю свою семью и гарантирую, что они будут нас искать. Но на всякий случай нам следует выйти на дорогу и попытаться поймать попутку.

Кэти надеялась, что мама тоже будет её искать, но, учитывая, что та не знала бы, с чего начать, скорее всего, она просто сидела бы дома у телефона. Стоять на холоде у дороги казалось разумной идеей, но особого желания этим заниматься у неё не было. Однако возвращение в цивилизацию и к семье того стоило.

— Ладно. У нас есть план, — сказала она.

Алекс наклонил бокал, и они чокнулись. И тут Кэти кое-что вспомнила.

— Ой! У меня есть сюрприз. Это десерт! Чуть не забыла.

— Только не говори мне, что ты тоже нашла рождественское печенье в холодильнике.

— У меня есть кое-что намного лучше.

Кэти покинула своё тёплое местечко у камина и порылась в сумках. Вернулась она с красиво упакованным пакетом и протянула его Алексу.

Он посмотрел на серебристо-белую бумагу.

— Я почти уверен, что это не для меня, потому что два дня назад мы даже не были знакомы.

— Это должно было быть для «Не-парня», но, поскольку сегодня Сочельник и мне нужен предлог, чтобы ничего ему не дарить, думаю, тебе стоит открыть это.

— Ты уверена? — Он посмотрел на упаковку, и Кэти поняла, что он очень хочет её открыть.

— Точно. И это доставит мне огромное удовольствие, — ухмыльнулась она.

— Если это доставит тебе радость, то, конечно, я открою.

Он выхватил подарок у неё из рук и разорвал бумагу, обнажив коробочку из золотой фольги. Приподняв крышку, он ухмыльнулся.

— Шоколад. Я люблю тебя.

Сердце Кэти подпрыгнуло, хотя она и знала, что эти слова ничего не значат.

— Думаю, нам нужно это угощение больше, чем ему. Это трюфели.

— Трюфели? — спросил он, доставая шоколадный шарик.

— Это насыщенный шоколадный ганаш, покрытый слоем шоколада.

Алекс вонзил зубы в изысканное лакомство.

— Я не знаю, что ты только что сказала, но это потрясающе.

Он запрокинул голову, наслаждаясь вкусом.

Кэти схватила один трюфель, плюхнулась рядом с ним на диван и откусила кусочек.

— Боже, как я люблю такие вкусняшки.

— Если тебе не нравится этот парень, Том, зачем ты хотела сделать ему такой замечательный подарок?

— Мне пришлось. А вдруг он станет моим новым папочкой? — Она закатила глаза. — К тому же я рассчитывала, что он поделится.

— Мне нравится твой ход мыслей. Мне никогда не приходило в голову дарить еду на Рождество, но теперь я думаю, что это гениально.

Он полез в рюкзак и достал небольшой свёрток, завёрнутый в газету.

— Этот подарок упакован далеко не так красиво, как твой, но главное — внимание.

Он протянул его Кэти.

— Я подарила тебе шоколад не для того, чтобы ты чувствовал себя обязанным. К тому же я уже заставила тебя поделиться угощением. Для кого ты его купил? — Она посмотрела на свёрток.

— Я купил это для своей мамы, но она не будет возражать. Как только я вернусь домой, она будет так счастлива, что ей станет всё равно. Давай, открой.

Кэти взяла маленький увесистый свёрток.

— Он завёрнут в студенческую газету?

Алекс пожал плечами и улыбнулся так, что ей стало тепло на душе.

— Я забочусь об окружающей среде.

Он снова сел, и между ними осталась лишь коробка шоколадных конфет.

Кэти разорвала газету.

— Мне ужасно неловко открывать подарок твоей мамы.

— Тебе станет легче, если я скажу, что это подарок Трины? — Он вопросительно склонил голову.

— Нет! Ну… возможно. У неё ужасный голос. Прости. Думаю, сейчас во мне говорит вино.

— Если для того, чтобы ты высказывала своё мнение, нужно вино, я продолжу обновлять твой бокал.

— Нет. Я бы не хотела подарок другой девушки. Это было бы странно.

Ей хотелось чего-то, что он выбрал специально для неё.

— Тогда хорошо, что я ей его не купил.

Она развернула подарок и обнаружила ароматическую свечу.

— Это здорово. Я люблю свечи! Уверена, твоя мама тоже их любит! — поддразнила она и понюхала. — О, как чудесно пахнет. Запах Рождества.

— Это корица. Моя мама её обожает. Я каждый год дарю ей такие свечи.

— Спасибо тебе. И спасибо твоей маме.

— Пожалуйста. Ты собираешься её зажечь?

— Безусловно.

Кэти взяла спички с каминной полки, зажгла свечу, и вскоре по комнате разнёсся аромат корицы. В сочетании с потрескивающим огнём в камине и свежими сосновыми ветками воздух наполнился чертовски приятным запахом.

— Я слышала, что шоколад отлично сочетается с красным вином.

Она вытянула ноги на журнальном столике, чувствуя себя счастливее, чем за долгое время.

— Звучит неплохо. Дай-ка я попробую.

Алекс откусил кусочек трюфеля, затем сделал глоток вина и застонал.

— Да, это вкусно.

Кэти тоже попробовала. Сливочный ганаш таял во рту, а мягкое вино добавляло такое сочетание вкусов, которое она не могла описать.

— Мне кажется, я умерла и попала в рай.

Пока они ели трюфели и потягивали вино, из ноутбука доносились рождественские мелодии. Свеча мерцала, огонь потрескивал. Всё было идеально — за исключением того, что Кэти не могла выбросить из головы ситуацию с Алексом.

— Мне жаль, что у вас с Триной всё так плохо, — сказала она.

— Я сам виноват. Мне следовало сразу всё прояснить. Я всё улажу и смогу снова начать жить своей жизнью. Я так давно не был рядом с девушкой, что, боюсь, забыл, как это делается.

— О, я в этом сомневаюсь.

Судя по его поцелую в сарае, он прекрасно знал, что делал.

— Разве в колледже не было девушек?

— В Мэдисоне? Нет. Я всегда был верен Трине. То есть до сегодняшнего дня, в сарае. Прости меня за это.

Он взглянул на неё с озорной улыбкой и совсем не выглядел раскаявшимся.

— Всё в порядке, — сказала она и опустила голову. — Это было приятно.

Она прикусила губу. Ей не следовало этого говорить. Кэти потянулась за трюфелем, чтобы занять рот и перестать болтать глупости.

Алекс накрыл её руку своей. Он смотрел на неё с чем-то большим, чем просто мимолётный интерес. Кэти сглотнула, желая его, но понимая, что не должна.

Он наклонился над коробкой с конфетами и поцеловал её. Его губы — со вкусом красного вина и сладости — сочетание, которое она никогда не забудет и которое навсегда будет ассоциироваться у неё с Рождеством.

— Знаю, что это ещё не официально, но в глубине души я свободен. Осталось только формально сообщить об этом всему миру.

Кэти кивнула. Она понимала его, но всё равно чувствовала, что переступает черту, которую не должна. Но ей было всё равно. Здесь был Алекс — самый красивый парень, которого она когда-либо встречала. От него пахло природой и костром, а вкус его поцелуя был чудесен.

— Если ты не против, я поцелую тебя ещё раз.

Он погладил её по щеке подушечкой большого пальца.

— Не против, — прошептала она, не в силах сказать что-то более связное.

Алекс отодвинул коробку с конфетами и заключил её в объятия. Он поцеловал её с такой нежностью и желанием, что ей показалось, будто сердце вот-вот разорвётся. Он обвил её руками, словно атласной лентой бесценный подарок, и нежно погладил по спине. Запустил руку ей в волосы, пощекотал затылок, не прерывая поцелуй.

Кэти вздохнула ему в губы и почувствовала его улыбку.

— Ты такая вкусная, — прошептал он ей на ухо.

— Как чеснок с луком? — спросила она.

— Нет. Хотя я бы и не возражал — я обожаю чеснок и лук. Ты на вкус как десерт. Сладкий, острый и изысканный.

Он снова завладел её губами, и Кэти потеряла счёт времени.