Плохой для недотроги. Я тебя испорчу

Глава 20

Ангелина

10 сентября, вторник

Встреча за стенами прекрасного заведения, о которой говорил Селицкий, происходит. И происходит гораздо раньше, чем можно было предположить. Примерно, минут через пять после того, как я распрощалась с сомнительной компанией и почти дошла до остановки.

— А ты быстро ходишь, — меня кто-то резко хватает за рюкзак на плечах и тянет назад.

В ужасе оборачиваюсь, стараясь удержать равновесие, и смотрю в глаза одного из приятелей Бориса. Сам Селицкий с остальными тоже уже на подходе.

— Я же сказал, что встретимся… — Борис подходит совсем близко.

Оглядываюсь. Я не буду больше предупреждать этих идиотов. Попрошу помощи у посторонних, а завтра, кроме шуток, пойду в ректорат. Но… В это невозможно поверить, только вокруг никого нет. Ни души. Лишь машины быстро проносятся по дороге.

— Что тебе нужно от меня? — произношу на выдохе. Честно, не понимаю, почему они ко мне прицепились.

— Ничего. Дружить с тобой хочу просто. А ты всегда убегаешь.

— Хватит врать. Я знаю, что это неправда! — чувствую себя марионеткой из-за того, что меня по-прежнему держат за рюкзак.

— А она умная, — издевается кто-то.

— Не то, что ты, баран, — вклинивается еще один.

— Заткнитесь, — рявкает Борис, и все его слушаются. — Почему ты решила, что это неправда? — обращается уже ко мне. Причем таким голосом, что и смешно, и жутко одновременно. — Я не Багаев! Я не обижу тебя.

— Причем здесь Багаев? — при воспоминании об Адаме я снова хочу, чтобы он появился здесь.

Ну, или хотя бы кто-то из незнакомых людей. Еще один взгляд по сторонам. Все вымерли будто. Лишь машины продолжают безучастно шуршать по асфальту. И мотоциклист какой-то сумасшедший несется со скоростью, явно превышающей положенную в городе.

— Он тебя обидел, — произносит Селицкий с таким видом, словно это его коснулось как-то лично.

Хочу сказать, что никто меня не обижал, но в уши врезается очередной виток визга мотоцикла. Морщусь. Но потом звук как-то резко затихает, и я тут же забываю об этом.

— Борис, — смотрю на человека, который не сводит с меня глаз, — хватит издеваться надо мной. Люди не игрушки.

Селицкий собирается что-то ответить, но ему мешают.

— В том же месте в тот же час, — раздается насмешливый голос. — Просто классика жанра!

Задыхаюсь от облегчения. Адам! Он здесь! Резко понимаю, что лихим мотоциклистом был именно он.

— Баг, опять ты, — Селицкий сплевывает.

— Опять я! Но на этот раз говорить я больше не буду.

В следующую секунду словно торнадо зарождается. Адам бросается на Бориса. Тот пытается дать сдачи, но Баг явно сильнее. Приятели Селицкого это, конечно же, видят, потому спешат на помощь. Они тоже атакуют Адама.

Обо мне все забывают, но не могу сдвинуться с места. Меня чуть сместили в сторону, и я завороженно смотрю на то, что происходит.

«Они его поколечат, — приходит в голову мысль. — Их четверо, а он один». Это понимание всё сильнее стучит в голове. Баг хотел помочь мне, а в итоге пострадает сам. Мне нельзя его оставлять.

— Отпустите его! — кричу очень громко. — Помогите!

Из окон стоящего рядом административного здания начинают высовываться немногочисленные люди. Также начинают притормаживать некоторые машины. Но этого мало. Испытывая лютый страх, подхожу к дерущимся ближе. Взглядом ищу, кого можно попытаться оттащить.

— Эй, я вызываю полицию, — орет какая-то женщина с пятого этажа.

Этой фразы достаточно, чтобы Селицкий и его дружки отступили. Они словно по команде отшвыривают от себя Бага и ковыляют обратно в сторону университетской стоянки.

— Как ты? — опускаюсь перед сидящим на тротуаре Адамом на корточки. Из раны на его губе сочится кровь. Он то и дело вытирает её ладонью, сплевывает. А еще улыбается. Трудно сказать, кому досталось сильнее. Насколько я смогла заметить, Селицкий с компанией тоже пострадали.

— Нормально, — усмехается.

— Нужно обработать раны, — смотрю на еще одну ссадину на лбу.

Адам словно ждал этих слов. Легко отрывается от земли и указывает на мотоцикл.

— Поехали, обработаешь.

— Не-ет, — мотаю головой. — Я не это имела в виду.

— Значит, не поможешь мне? — стреляет в меня глазами.

Я хочу помочь. Должна! Но…

— Давай найдем ближайшую аптеку. Купим всё, я обработаю, — предлагаю суетливо.

— Спасибо! — произносит обиженным тоном и отворачивается. Идет к своему байку.

— Адам, — зову.

Не оборачивается. Замечаю, что чуть прихрамывает. Моё чувство вины растет вместе с каждым неуверенным шагом Багаева.

— Адам, подожди, — спешу, чтобы догнать его.

— Чего тебе? — бросает зло, когда ровняюсь с ним и хватаю за рукав куртки, чтобы остановить.

— Я, честно, хочу помочь, но…

— Да не буду я тебя трахать! — рявкает. — Видела себя вообще в зеркале?

Смотрим друг на друга. Испытываем взглядами. Не понимаю, что чувствую. Точно ощущаю лишь глупую обиду. Значит, Баг не считает меня привлекательной. Естественно, все его знаки внимания лишь попытка повеселить себя и остальных. Или ужаснуть. Как например, свою семью. Адам клоун! Вот и всё.

— Некогда мне с тобой тут больше стоять, — трогает рану на губе, морщится, видимо, от боли.

— Есть аптечка дома? — уточняю.

— Есть, конечно.

— Поехали, — шепчу, заставляя себя поверить в то, что делаю всё верно.