Плохой для недотроги. Я тебя испорчу

Глава 28

Ангелина

20 сентября, пятница

Мы приезжаем на заброшку. Смотрю на серые стены, стремящиеся в небо, и страх вновь крепко сжимает сердце.

— Это то, что ты хотел мне показать? — через силу выдавливаю из себя слова.

Что может быть особенного в недостроенном здании? Точно ничего хорошего. Единственные эмоции, которые вызывает данное место, это леденящий душу страх. Вновь приходят мысли о том, что Адам сумасшедший, что нельзя ему доверять.

— Если ты думаешь, что я туда пойду, ты ошибаешься!

Но мои слова летят уже в пустоту. Наблюдаю за тем, как Баг выходит из машины и подходит к дверце с моей стороны. Открывает её, обдавая меня холодным воздухом.

— Карета дальше не едет. На выход, монашка!

Когда я не делаю ни единой попытки, чтобы выбраться, Баг совсем неласково просто-напросто тянет меня наружу.

— Рюкзак здесь оставь, — командует, когда я всё же перестаю сопротивляться и ступаю в грязь, которая здесь повсюду.

— Нет, — мотаю головой. Не оставлю свои вещи в его машине. Бросит еще меня здесь одну… А телефон как раз в рюкзаке.

— Не кину я тебя, — усмехается.

Поражаюсь тому, как этому человеку удается с легкостью читать мои мысли. У меня они на лице написаны, что ли?

— Я не доверяю тебе, — настойчиво тяну к себе рюкзак.

— Правильно. Доверять никому не стоит. Особенно мне. Но вещи оставь! — он отбирает у меня рюкзак, бросает его на заднее сидение и закрывает машину, тут же пикая сигнализацией.

Дурной сон продолжается. И у меня нет ни единой возможности, чтобы как-то закончить этот кошмар.

— Идем, — Адам направляется к дыре в заборе, которым окружено по периметру здание.

— Туда запрещено входить! — говорю, понимая, что мои слова вновь не будут услышаны. Когда Адам следовал хоть каким-либо правилам? Правильно, никогда.

— Когда запрещено, так даже интереснее, — Баг, пролезший в дыру первым, замирает и смотрит на меня. — Давай, монашка. Не тупи.

— Нет! Нельзя! Если нас увидят…

— Никто не увидит, — резко бросает и, схватив меня за куртку, тянет к себе.

Словно пушинка пролетаю сквозь брешь в заборе и падаю Багаеву на грудь. Куртка парня расстегнута, и я носом утыкаюсь в его свитер. Знакомый аромат мгновенно выбивает дыхание, и вместо того, чтобы отшатнуться, я застываю в руках этого нахала.

— Хм… Так тоже ничего, — произносит через несколько секунд.

Тяжелая мужская рука опускается на мои волосы и скользит вниз. Пробегает по спине. Но как только настойчивые пальцы касаются моих ягодиц, меня словно током прошибает. Мозги мгновенно встают на место, и я резко отрываюсь от Адама. Отступаю на несколько шагов назад.

В лицо Адама страшно смотреть. Хищный взгляд, безумная полуулыбка.

— Продолжим. Но не сейчас. Не здесь, — обещает Багаев.

Я же обещаю самой себе, что этого точно никогда не будет!

— Запрыгнешь? — Адам подходит к бетонной плите и, подпрыгнув, ловко взбирается выше.

Против воли испытываю восторг.

— Нет, — качаю головой. Даже пробовать не хочу. Страшно. Здесь же легко пораниться. Повсюду торчат острые прутья.

— Запрыгнешь! — он протягивает мне руки.

— Нет… — пячусь назад.

— Монашка… — прищуривает глаза. — Точно брошу тебя здесь, если не будешь слушаться.

Это отрезвляет. Не знаю, чем закончится поход вверх, но оставаться здесь одной точно не хочется. А Баг способен бросить меня одну — без сомнений.

Подхожу к плите. Игнорирую руки Адама и пытаюсь залезть сама. Ничего не получается, как ни стараюсь. Подтягиваться никогда не могла.

Вскрикиваю, когда Адам хватает меня под мышки и легко отрывает от земли.

— Ты весишь, как мышь, — произносит удивленно. — У тебя под слоями одежды кожа и кости только?

— Не твоё дело! — оглядываюсь вокруг. — Долго еще идти до конечной цели?

— Долго.

— Но я не смогу так больше, — с грустью вижу еще одну плиту, возвышающуюся над нами.

— Там уже лестница есть, — указывает чуть в сторону.

Хоть одна более-менее хорошая новость. Бреду за Багом, пристально глядя под ноги и пытаясь понять, что он собирается мне показать.

«Ты не пожалеешь», — сказал он тогда в машине, и мне хочется верить, что даже если не понравится, то хотя бы ничего ужасного точно не произойдет.

— Сколько здесь этажей? — я начинаю задыхаться, кажется, уже после четвертого пролета.

— Двадцать, — отвечает спокойно.

— Сколько? Нет…

— Слабачка!

Пусть слабачка, но реально не смогу подняться наверх. А этот сумасшедший ведь туда, как я понимаю, направляется?

— Давай… — Адам чуть притормаживает и берет меня за руку. Тянет за собой словно тягач.

Снова сдаюсь. Иду, ощущая, как горит ладонь, где её касается Баг. Как странное тепло стремится всё выше по руке, опоясывает всё тело. Как вспыхивают вдруг щеки, а в голове самым неожиданным образом вспоминается поцелуй.

— Пришли, — громко извещает Баг, когда поднимаемся на самую верхнюю площадку.

Замираю. От ужаса. Над нами лишь небо. Здесь нет ни единого ограждения. Мы стоим в центре, но у меня такое чувство, что, если я сейчас сделаю шаг в сторону, тут же упаду.

— Идем… Отсюда не видно, — вновь зовет куда-то.

— Чего не видно? Адам, я боюсь такой высоты, — от страха сама еще крепче сжимаю его руку. Невыносимо страшно. Я думала, здесь будут стены.

— Трусиха, — почему-то довольно смеется Баг, и тащит меня, упирающуюся, к краю.

Накатывает истерика. Начинаю вырываться из захвата, кричать, требуя отпустить. Что делает Баг? Он самым вопиющим образом обнимает меня, закрывая собой весь мир, и начинает целовать.

По инерции еще несколько минут сопротивляюсь. Но ощущения, которые дарят мужские губы, заставляют быстро забыть о том, что я нахожусь на головокружительной высоте. Под напором Адама открываю рот. Его язык тут же проникает внутрь. Бьет, гладит, кружит. Моя голова также кружится в такт этим движениям. Совершенно теряю контроль над собой.

— Монашка… — Баг отрывается от меня. — Если ты хочешь жить, давай не сейчас… — он смотрит вниз.

Тоже смотрю в бездну, не понимая, как мы здесь оказались — на самом краю. Меня парализует от ощущения опасности. Но Адам близко. Он прижимает меня к себе спиной, поворачивает лицом к пропасти.

— Не смотри вниз. Смотри на город, — приказывает.

Поднимаю взгляд, и словно волшебство происходит: из-за серых туч показывается луч солнца, раскрашивая всё вокруг причудливым светом.

— Это волшебно… — не могу сдержать слов. В горле пересыхает.

— Я же говорил, что не пожалеешь. Смотри, монашка… Это называется свобода! Это то, чего ты собираешься лишить себя!