По закону гор

глава 8

ГЛАВА 8

– Обязательно пиши! – кричала Мадина, уже из окна отъезжающей машины, размахивая рукой.

– Отмечайте каждый чих в общем чате! – добавила Алина. – Не пропадай, короче.

Янина махнула им в ответ. Такси с подругами скрылось за поворотом, и она опустила руку. Еще секунду постояла на опустевшем тротуаре, вдыхая прохладный ночной воздух.

Неплохой вечер вышел. Даже более чем.

Пока Янина опасалась делать далеко идущие прогнозы. Пусть идет все так, как идет. Она хотела дружить, и вроде бы намечались неплохие шансы.

Она пошла к калитке. Фонарь с противоположной стороны дороги освещал дом Терлоевых. Но во дворе было темновато.

Улыбка постепенно сходила с ее лица. Тетя Соня и Валид Адамович уехали и предупредили ее, но как-то становилось не по себе с каждой проходящей минутой.

Дом был пуст. От этой мысли становилось немного неуютно. Большой, красивый особняк Терлоевых днем был полон света, жизни и уюта.

Ночью же, в одиночестве, он мог оказаться другим.

Янина отмахнулась от нахлынувших ощущений. Глупости. Ей не восемь, и уж точно не стоило бояться темноты.

Она потянула калитку, которая жалобно скрипнула, нарушая ночную тишину. Или Янине показалось? Кажется, все-таки воображение решило сыграть с ней злую шутку.

Она вцепилась в ручку. Вдохнула-выдохнула. И поспешила дальше, не забыв запереть входную калитку.

А вот и дом. Всевышний… Ключ с легким лязгом повернулся в замке, и Янина поспешно заскочила внутрь.

Все, она в безопасности.

Там, в прошлой жизни, она сталкивалась не только с буллингом. Особо ретивые выдумщики пробирались к ним в огород. Стучали в окна, бросали в обшивку дома грязью. Да много чего было.

Янина замерла на пороге. В доме было темно. К такому она не привыкла. За время ее пребывания у Терлоевых всегда в доме кто-то был. А тут пусто.

И очень, очень темно.

Тревога коснулась сердца. Все-таки как-то странно….

Такой темноты, кажется, не было никогда. Шторы плотно задернуты, не пропускали ни лунного света, ни отсветов уличных фонарей.

Воздух стоял неподвижный, прохладный, и пахло полированным деревом, воском и тишиной. Полной, абсолютной тишиной.

А почему, кстати, не горят дворовые фонари? Янина сначала даже не поняла, в чем дело. Вроде было что-то не то, а сразу и не сообразила.

Знание, что взрослых нет дома, которое должно было давать ощущение свободы, почему-то подпитывало лишь тревогу. Пустота чувствовалась физически. Сердце Янины сжалось. По спине пробежали холодные мурашки.

Так. Без паники. Хорош накручивать себя.

Попугалась, и ладно.

Она щелкнула выключателем у входа. И… ничего. Тьма не рассеялась. Она щелкнула еще раз, потом еще. Тишина. Свет не загорался.

Перегорели пробки? Или что?..

Она осторожно двинулась вперед, вытянув руки перед собой. Кое-как разулась, разделась. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в ушах. Вот она трусиха.

Янина недостаточно хорошо знала планировку дома. Это минус. Надо как-то попасть в комнату.

Она достала телефон и едва не застонала в голос. Серьезно?.. Когда он у нее успел разрядиться?

Хотя… Чему она удивляется? Телефон старый, зарядку держал плохо.

Она все же благополучно добралась до лестницы, ухватилась за резные деревянные перила.

Ступени под ногами скрипели, и каждый скрип казался ей оглушительно громким. Или и тут у нее разыгралось воображение? Какой скрип! Уж у кого у кого, а у Терлоевых ничего в доме скрипеть не может.

Янина поднималась, затаив дыхание, чувствуя, как по спине бегают те самые предательские мурашки. Казалось, что из каждой темной ниши за ней наблюдали.

Правильно говорят – у страха глаза велики. У нее в данном случае огромны.

Наконец-то она на втором этаже. Ее комната была в самом конце коридора. Она почти побежала, поскорее желая оказаться в безопасности, захлопнуть за собой дверь и включить свет, хотя бы бра на прикроватной тумбочке.

Рука сама нашла ручку. Она влетела в комнату, захлопнула дверь и, прислонившись к ней спиной, с облегчением выдохнула. Здесь тоже было темно, но это была своя, знакомая темнота. Она щелкнула выключателем. И снова ничего. Темнота.

Весело…

Может, везде свет вырубили? Фонарь на улице говорил о другом.

Янина раздвинула шторы шире.

Уже лучше.

Уже можно дышать.

Значит, не будет умываться. И другие дела отложит. Сразу ляжет спать.

Она сняла джинсы и кофту. Кое-как нашла пижаму. Натянула шорты и майку. Где-то была рубашка… Черт, да где она?

Но рубашка никак не находилась. В конечном итоге Янина махнула рукой. Обойдется без нее.

Она уже собралась было лечь в постель, как вдруг ее слух уловил что-то.

Она замерла, прислушиваясь.

Тишина. Ей просто показалось. Янина вздохнула и потянулась к одеялу.

И тут звук повторился. Неясный, приглушенный. Снизу. Как будто что-то упало. Или…

Или кто-то был внизу.

Сердце Янины буквально скатилось куда-то под ребра, замерло на мгновение, а потом заколотилось с такой бешеной силой, что ее затрясло.

Кровь отхлынула от лица, в ушах зашумело.

Кто-то в доме!

Она не одна! Все ее страхи, все жуткие предчувствия, которые она пыталась загнать глубже, вырвались наружу с новой, удвоенной силой.

Она оказалась в доме с незваным гостем.

Кто-то узнал, что Терлоевых нет в доме, и решил «наведаться?»

Запросто…

Янина села на кровать, подтянув колени к груди. Вся превратилась в слух. Тишина снова стала абсолютной. Может, ей все же показалось?

Мысли путались. Позвонить кому-то? Но телефон же разряжен! Черт, черт, черт…

И что делать? Кричать?

Но если это вор… или кто похуже…

Ее крик только спровоцирует нападающего.

А может, это… просто шум с улицы?

Но инстинкты кричали об опасности. Она не могла просто сидеть здесь и ждать. Она должна была понять, куда идти дальше и как действовать.

Собрав всю свою волю в кулак, Янина медленно, бесшумно повернула ручку и выскользнула в темный коридор. Под ногами был мягкий ковер, приглушающий шаги. Она двинулась к лестнице, держась за стену. Каждый ее нерв был натянут, как струна.

Далее лестница. Пока вроде бы тихо…

Она спускалась вниз, приставляя ногу к каждой ступеньке с крайней осторожностью, боясь издавать малейший звук.

И еще боялась элементарно оступиться и кубарем свалиться вниз. Внизу было еще темнее, если это, конечно, возможно. Гостиная и холл тонули в непроглядном черном море.

Надо было шторы и тут раздвинуть… Надо было!

Она замерла у подножия лестницы, вглядываясь в темноту, затаив дыхание. Казалось, никого. Тишина. Только собственное гулкое сердцебиение в ушах, прямо как барабанная дробь.

Показалось все-таки…

Просто нервы.

Просто надо вернуться наверх…

Она сделала неосторожный шаг назад, поворачиваясь, чтобы идти обратно, и в следующее мгновение на кого-то налетела…

Столкновение было настолько неожиданным, таким пугающим в полной тишине и темноте, что из ее горла вырвался не крик, а короткий хрип.

Она отшатнулась, споткнулась о ножку тумбы и чуть не упала, сердце бешено колотилось уже где-то в горле, перекрывая дыхание.

Янина оказалась парализована ужасом, готовая вот-вот потерять сознание.

И тут в темноте, прямо перед ней, раздался низкий, хриплый, раздраженный до ярости голос. Рык, который она узнала бы из тысячи.

– Блядь…

– Касьян…

Она никогда в жизни не была так рада его видеть!

А вот он, судя по голосу…

– Какого черта ты ходишь в темноте? – рявкнул Терлоев.

Янина не сразу смогла говорить.

Глупо, наивно, но факт.

Она просто стояла, дрожала всем телом и пыталась проглотить воздух, который не хотел заполнять легкие.

Облегчение от того, что это Касьян, а не грабитель, было таким сильным, что на мгновение затмило все остальные чувства.

А вот у него явно были другие эмоции.

Потому что почти сразу же добавилась ремарка:

– …полуголой?

Янина даже сначала не поняла, о чем он.

– Ты дома?

– Как видишь…

– Это… Это хорошо?

– Ой ли…

Его ироничное «ой ли» подействовало как ушат холодной воды.

И привело Янину в чувство.

Ее мозг, наконец, начал обрабатывать не только звуки, но и поступающую информацию.

Касьян вернулся!

Раньше времени…

Это же хорошо? Да? Она в доме не одна! Он здесь. Он решит проблемы. Он….

И затем зрение, привыкшее к мраку, начало выхватывать детали. Огромная тень перед ней. Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. И он был… Он был…

Касьян был полуобнажен. На нем были только низкие спортивные штаты из темной мягкой ткани, сидевшие на бедрах ужасающе низко.

Мокрые темные волосы были взъерошены, и с них на широкие, мощные плечи стекали капли воды. Так ей виделось в темноте… Или воображение разыгралось не на шутку? Уже не важно…

Грудь и пресс, прорисованные жесткими, четкими мышцами, блестели в скудном свете, пробивавшемся сквозь щель в шторах. Это луна вышла… И дала кое-какое освещение.

Касьян дышал ровно, но глубоко, его грудная клетка медленно поднималась и опускалась, и каждый мускул на торсе играл при этом движении, как у большого, отдыхающего после схватки хищника.

Янина судорожно сглотнула.

Сейчас, здесь, у подножия лестницы, когда они были в доме вдвоем и вся атмосфера смахивала на сюжет из готического романа, он как никогда казался ей огромным, темным, мокрым и абсолютно первобытным в этой темноте.

А еще он смотрел на нее.

Она чувствовала его тяжелый взгляд. Он ощущался едва ли не физически. Этот взгляд, черт бы его побрал, скользил по ее ногам, рукам, лицу. Зафиксировал ее пижаму.

Янина не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Весь ее испуг, все напряжение, вся жуть от темноты и неожиданности вдруг трансформировались во что-то другое.

Острое, колющее, невероятно сильное смущение, смешанное с каким-то диким, запретным любопытством.

Они стояли так, словно завороженные, в полной тишине темного дома.

Две фигуры, застигнутые врасплох, почти обнаженные друг перед другом, разделенные сантиметрами напряженного пространства.

Первым очнулся Касьян. Он резко, почти грубо провел рукой по лицу, смахивая капли воды.

– Ты что, не могла свет включить? – Его голос прозвучал глухо, но уже без прежней ярости, скорее, с раздражением и неловкостью.

– Он… он не включается, – прошептала она, и ее собственный голос показался ей сиплым и чужим. – Пробки, наверное…

Он что-то пробормотал себе под нос, какое-то ругательство.

Затем шагнул мимо нее, настолько близко, что рука его, проносясь по воздуху, чуть не задела ее плечо. От него пахнуло волной тепла и влаги. Янина инстинктивно вжалась в стенку.

Касьян исчез в темноте коридора, ведущего в подсобные помещения. Через минуту раздался щелчок, и в холле, а затем и в гостиной вспыхнул свет.

Янина зажмурилась от внезапной яркости. Когда она осторожно приоткрыла глаза, мир снова обрел привычные очертания.

Дорогая мебель, картины на стенах, ковер. Все было на своих местах. Никаких монстров.

Только она сама, в своей легкомысленной пижамке, стоящая посреди зала, и Касьян, вернувшийся из коридора.

При свете он казался еще больше, еще реальнее. Каждая капля воды на его коже, каждая тень, лежащая в углублении между мышцами пресса, была видна с пугающей четкостью. Он, кажется, после душа… Да, точно.

Он не смотрел на нее, уставившись куда-то в сторону щитка, его лицо было привычно непроницаемым, но уголок рта был чуть поджат.

– Перегорел автомат, – бросил Касьян коротко, все еще избегая ее взгляда.

Наступила неловкая пауза.

Янина переминалась с ноги на ногу. Надо возвращаться в спальню. Тем более когда она в таком виде. Многие девчонки в универе носили шорты короче, чем сейчас на ней. И им было комфортно.

А ей нет.

Ее пижама и полуобнаженность Касьяна сейчас казались особенно неприличными, еще более вызывающими. Янина чувствовала, как горит все ее тело.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе дар речи и хоть каплю достоинства.

– Ты… вернулся? Когда? – выдавила она из себя.

Касьян медленно перевел на нее взгляд. Его темные глаза были уставшими.

– Час назад, – ответил он отрывисто. – С дороги вырубился сразу же. Встал, сполоснулся и спустился попить. А ты?

И его ничего не смутило? Что в доме темень?

Или он настолько устал?

Его взгляд снова скользнул по фигуре Янины.

И на лице почти тотчас вспыхнуло уже знакомое ей раздражение.

– Что я? – не поняла она.

– Почему ходишь в таком виде? – Желваки на скулах нервно заходили. — Отец может увидеть!

Янина смутилась еще больше, скрестила руки на груди.

– Их… их нет в доме. Они уехали. Сказали, что останутся в городе.

Лицо Касьяна застыло. Все мускулы на его лице напряглись, взгляд стал острым.

– Они уехали? – переспросил он, и в его голосе прозвучала какая-то странная металлическая нотка.

– Да, – кивнула Янина, не понимая его реакции. – Позвонили и сказали, что вернутся только завтра.

Он медленно провел рукой по затылку, его взгляд ушел куда-то в сторону, будто он быстро что-то просчитывал.

– Я вернулся раньше… Не предупреждал своих, – добавил он негромко.

И их общие слова повисли в воздухе.

Касьян вернулся раньше.

Родители уехали…

В доме были только они двое.

И эта ночная встреча… в таком виде…

Янина не знала, что сказать. Жар разлился по щекам, а сердце снова начало бешено колотиться.

Надо уходить. Вот прямо сейчас.

Касьян резко вздохнул, снова посмотрел на нее.

И резко нахмурился, подобрался как-то.

– А ты где была? Ты же не слышала моего возвращения, так получается?

– Я гуляла, – растерялась Янина от его напора.

– С кем?

Губа Касьяна агрессивно дернулась кверху.

– С девчонками.

Зачем, блинский, она перед ним отчитывается?

А потому и отчитывается, что он так смотрит… Нутро начинало звенеть, и почему-то внизу живота потяжелело.

– С девчонками, – медленно повторил он.

Воздух в комнате резко потяжелел.

– Да. С Мадиной и Алиной.

Касьян ничего не ответил. Лишь взгляд потяжелел.

– Иди спать, Янина, – произнес он наконец. – И надень, черт побери, что-нибудь посерьезнее.

Отчего-то обида скрутила горло Янины.

Какого черта он постоянно до нее докапывается!

Посерьезнее… Слово-то какое подобрал! Да если бы она знала, что он в доме, ни за что бы из комнаты не вышла!

Ни. За. Что.

Она успела сделать один шаг к лестнице. Ноги были ватными, плохо слушались ее. Не отошли еще от пережитого испуга. В висках стучало. Каждый нерв звенел от только что пережитого шока и неловкости.

И тут за спиной раздалось приглушенное, сдавленное ругательство.

Она не успела понять, обернуться, как что-то сдвинулось в воздухе.

Послышался резкий, стремительный звук шага. И далее последовал рывок.

Сильная рука обхватила ее предплечье, резко отдернув назад. Янина потеряла равновесие и с размаху врезалась во что-то твердое и теплое.

В его грудь.

Она врезалась в самого Касьяна…

Точнее, это он ее дернул… На себя.

Воздух с силой вылетел из ее легких, дыхание сжалось в груди в тугой, болезненный комок. От неожиданности в глазах потемнело. От него пахло свежей мятой геля для душа, но под этим чувствовался иной, дикий, животный запах. Запах его кожи, его пота, его гнева или чего-то еще, что она не могла определить.

Жар опалил Янину с головы до ног, будто ее окунули в раскаленную воду. Она почувствовала каждую мышцу его торса, каждую каплю влаги на его коже через тонкую ткань своей майки. Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди.

– Касьян…Ты чего…

Ее голос прозвучал слабо, задыхающеся, больше похоже на стон.

И далее:

– Ничего.

Она как предчувствовала. Как будто где-то в глубине души, в самых потаенных уголках, уже знала, что их встреча в этой тьме, в коридоре, не закончится просто так.

Что эта ночь, эта темнота, эта случайная встреча не может разрешиться тихим уходом в свои комнаты. Между ними натянулась струна, и Касьян ее оборвал.

Его вторая рука впилась ей в плечо. Он резко, почти грубо развернул ее к себе. В его темных глазах бушевала буря.

Ее Янина успела заметить. Смесь ярости и какого-то отчаяния, что ли. Жажды… Или она стрессанула и у нее разыгралось воображение?

Она видела то, чего и в помине не было? Не могло быть…

В глазах Терлоева не было ни капли привычной холодности или отстраненности. Это был взгляд человека, сорвавшегося с цепи.

Что, черт побери, происходит… Что…

Прежде чем Янина успела что-то понять, сказать, воспротивиться, его руки охватили ее лицо. Горячие ладони прижались к ее щекам, большие пальцы уперлись в виски, почти болезненно фиксируя ее, лишая возможности отвернуться, убежать. Он склонился к ней, и его горячее дыхание обожгло ее губы.

А дальше он ее поцеловал.

Его губы действовали жестко. Смело. Они атаковали Янину. Захватывали. Поглощали.

Касьян целовал ее жадно, властно, почти жестоко, его губы жгли ее, его язык требовал подчинения, вторгаясь в ее пространство. Забирая ее себе. Он пил ее, как умирающий от жажды, заставляя отвечать на эту бурю, на этот пожар.

Янина застыла в оцепенении.

Ее разум отказывался верить в происходящее.

Мир сузился до этого темного холла, до жара его тела, до вкуса его гнева и отчаяния на ее губах, до грубых пальцев, впившихся в ее кожу.

Она не сопротивлялась. Не могла.

Шок и какой-то первобытный, всепоглощающий ужас смешались с чем-то еще. Острым, запретным, пугающе сладким. Ее тело предательски отозвалось на эту ярость дрожью, ее собственные губы под его натиском разомкнулись, и она, к своему ужасу, ответила.

Их языки столкнулись. Грубо, властно, без спроса.

Его вторжение было самым что ни на есть настоящим захватом. Вкус его был мятно-горьким, горячим, чужим и в то же время до жути притягательным.

В нем чувствовалась вся ярость, все напряжение, копившееся в нем, и теперь оно обрушилось на нее, сметая все преграды.

На мгновение сознание Янины поплыло, захлестнутое этой лавиной ощущений. Тепло разлилось по жилам, спутав все мысли, погасив первоначальный испуг и заменив его чем-то темным, пугающим и сладким.

Но первой пришла в себя все-таки Янина. Инстинкт самосохранения громче оглушительного гула в ушах просигналил об опасности.

Она почувствовала, как изменилось его тело, прижатое к ней. Напряжение в нем стало иным, более острым, более... целенаправленным.

Он возбудился!

А учитывая, что на них минимум одежды – ее тонкая майка и его голый торс, легкие шорты и низко сидящие на бедрах штаны, – эта близость из неловкой превратилась в откровенно опасную.

Она чувствовала каждым нервом его мышечный рельеф, жар кожи, исходящую от него мощную животную энергию.

В голове у нее загорелись красные огни тревоги. Это зашло слишком далеко. Это было уже не про испуг и не про случайность. Это было про нечто иное, темное, чего она боялась и к чему не была готова.

– Пусти ты, – прохрипела Янина, кое-как отводя лицо.

Его руки по-прежнему держали его.

Огни в голове выли уже сиреной…

Она начала вырываться, извиваться в железной хватке Касьяна, отталкиваясь ладонями от его мокрой груди.

– Касьян, пусти!..

Ей кое-как удалось оттолкнуть его, сделать шаг назад, вырваться из плена его рук и губ.

Ее губы горели. Они припухли от грубоватого поцелуя, дыхание перехватывало. Она отпрянула, и взгляд ее тотчас напоролся на него.

И все внутри нее оборвалось.

Она сталкивалась уже с чем-то подобным…

Нет… Нет-нет… Пожалуйста…

Они же одни в доме…

Одни!

Янина мотнула головой.

– Ты не посмеешь…

Она выставила руку вперед.

А позади лестница…

Янина сто процентов на ней споткнется. Ну убежит она наверх, а дальше что? Через окно на улицу? И куда?..

Касьян стоял, дыша тяжело и прерывисто. Его грудная клетка с шумом поднималась и опускалась.

Его скулы были напряжены до предела, желваки на них дергались в такт бешеному пульсу. Вся его фигура, могучая и полуобнаженная, излучала такую мощную сконцентрированную агрессию, что стало физически страшно.

Он смотрел на нее так, будто готов был…

Сделать что?

– П-шла, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Слово вырвалось хрипло, с трудом, будто его выворачивало наружу. – К себе.

Дважды повторять не пришлось. Янина понеслась наверх, сверкая пятками.

Придурок! Как есть придурок…

Большой. Злой. И неадекватный.

Тогда почему обида все сильнее сжимала горло? Давила…