По закону гор

глава 20

ГЛАВА 20

Охуеть.

Охуеть.

Охуеть…

Никогда в жизни Касьян так не тормозил. Мозг отказывался воспринимать картинку, выдавая ее за бред, за галлюцинацию, вызванную одиночеством и выматывающими думами.

Но нет. Она была реальной.

Прямо перед его порогом, в кромешной горной темноте, которую разрывал свет из двери, стояла она. Янина. Зареванная, испуганная, с перекошенным от ужаса лицом. И связанная.

Эмоции били нещадно, волна за волной.

И ладно только бы это!

Пальцы, которыми он пытался снять веревки с Янины, одеревенели. Нихера не слушались!

– Придурки... долбо... ящеры...

Слов приличных не было.

– Потом нам спасибо скажешь! – донеслось откуда-то справа. – Дяде Валиду сообщим!

И на том спасибо…

Отец… Он их точно всех порвет.

А главное, реально же связи не было! От Дария чудом прошел звонок.

Газанули... Правильно, сволочи, правильно, бегите. Иначе он бы им морды снес. На месте. Без разговоров.

Он снова обернулся к Янине, и новый приступ бешенства, острый и режущий, пронзил его. Скотч...

Суки, у нее скотчем рот был заклеен! В темноте сначала не рассмотрел…

Его пошатнуло от ярости и какой-то беспомощности, что ли.

Ветер стремительно усиливался, завывая в кронах сосен, гнул их вершины. Здесь горы... Здесь другая погода. Она промерзнет насквозь.

То, что на нем самом один свитер, похер… Даже не заметил.

– Янина, я сейчас скотч отлеплю. – Его голос прозвучал неестественно тихо. Дрогнул, что ли? – Будет больно...

Она молчала. Не кивнула, не сделала ни единого движения. Просто смотрела на него огромными, полными слез глазами.

И шапку где-то потеряла... В машине, наверное. Идиоты! Ублюдки!

Он сгреб ее в охапку, почти внес в дом, захлопнув дверь ногой. Тепло и тишина дома оглушили после ветра. Он усадил ее на табурет перед камином, сам опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне.

Пальцы, все еще дрожа, нашли край скотча.

– Я аккуратно, – выцедил из себя Касьян, не в силах смотреть ей в глаза.

После чего резко дернул скотч.

Янина всхлипнула от боли.

Он вздрогнул. Черт… Аккуратнее надо было!

Он швырнул ленту на пол. Потом посмотрел на руки Янины.

Придурки… Порешит… Всех. Морды точно набьет.

А потом… Потом, может, и спасибо скажет.

Он осторожно дотронулся до запястий Янины.

– Янин, я разберусь с парнями. Я не знал… Слышишь меня?

Она молчала.

Просто смотрела на него. И этот взгляд добивал его окончательно. Он чувствовал себя последним уродом, хотя не сделал ей ничего плохого.

Ну почти.

Хорошо, что веревку стянули не сильно. На самом деле, если бы Янинка не была в таком шоке, могла бы от нее избавиться.

Но не смогла.

А значит, напугалась сильно…

Девочка…

Он не отпускал ее руки. Сжимал по максимуму осторожно.

– Кровь разогнать надо. Затекли.

Он говорил на каком-то автомате.

Сам же ждал, когда Янина взорвется. Начнет кричать, бить его, обвинять. Он был к этому готов.

Он заслужил это.

Она дышала громко. И часто.

Касьян не стал противиться, когда она высвободила свои руки из его. Лишь чуть прищурился.

– Янин, ты как?

Идиотский вопрос…

Она медленно подняла руку.

И дотронулась подрагивающими пальцами до его щеки, до жесткой щетины.

Он накрыл ее ладонь своей, прижал к своей щеке, чувствуя, как дико бьется его сердце, и закрыл глаза.

Охуеть.

А потом щеку обожгло.

Ему прилетела пощечина. Заслужил...

– Янин... – начал он, снова чувствуя себя идиотом, который двух слов сказать не может.

А Янина, наконец, отмерла.

– Не… ненавижу…

Касьян машинально протянул к ней руку. Правда, не знал зачем. То ли удержать, то ли успокоить. Она дико дернулась назад, испуганно отшатываясь от его прикосновения.

Не рассчитав движение, она начала заваливаться с табурета.

Его тело среагировало раньше мозга.

Он рванулся вперед, подхватывая ее. Не позволил ей упасть, но зато потерял равновесие сам.

Они рухнули на грубый деревянный пол. Касьян принял удар на себя, больно ударившись лопатками. Янина, не успевшая даже вскрикнуть, тяжело приземлилась на него сверху, пригвожденная его руками, все еще державшими ее в железной хватке.

Не отпустит…

Не выпустит.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием.

Он лежал, чувствуя под собой холод досок.

А еще ее…

И Касьяна сорвало.

Он хотел ее успокоить.

Только успокоить.

– Янина… Янин…

Как начал целовать, тот еще, сука, вопрос. Разум отключился, остались лишь инстинкты.

Но он начал. Его губы оказались приклеенными к ее влажной, соленой от слез коже. Он не искал ее рта.

Нет, сначала он целовал ее щеки, скулы, веки. Он только хотел убрать слезы. Слизать их, впитать их в себя, как бы это паскудно ни звучало.

Она же уже его. В мыслях. В будущем. Его любимая. Его жена. Мать его сыновей.

Его она... Все смешалось в один сплошной, оглушающий вихрь.

И то, что он начал ее целовать, было естественнее естественного, мать вашу. Естественнее, чем дышать.

Его руки, все еще державшие ее, ослабили хватку, сменили железную силу на податливую жадность. Он перевернул ее, оказавшись сверху, но не придавил ее, а лишь прикрыл собой, продолжая этот немой, отчаянный диалог на языке прикосновений.

Она сначала замерла.

Потом попыталась отвернуться, слабо упереться ладонями в его грудь. Но ее сопротивление было сломлено той же бурей, что бушевала и в нем.

Ее губы сами разомкнулись под натиском его поцелуя.

Он потом раскается... Клянется. Все потом...

– Янина... маленькая… где болит? Тут?

Его голос был хриплым, сдавленным, прорывающимся сквозь ярость и желание. Он поймал ее руки, что слабо упирались ему в плечи, прижал их к своей груди, к бешено колотившемуся сердцу.

– Тут, да? – Касьян прижал ее ладонь к своему лицу, к тому месту, куда она его ударила. – Тебе сделали больно? Что эти придурки натворили?

Она судорожно втянула в себя воздух, и ее тело выгнулось под ним.

Под ним…

Она была!..

Его ноги зажали ее бедра, его торс нависал над ней, отрезая путь к отступлению, его руки держали ее.

Черепушка загорелась.

И надо тормознуть. Тормознуть, блядь, немедленно.

Она в шоке, она напугана, она только что отбивалась, считай, от похитителей, а он сейчас ведет себя точно так же, как они. Не слушает, не слышит, берет силой. Ее слезы еще не высохли на его губах.

А он не мог…

Ее прерывистое и горячее дыхание, ее тело под ним, ее запах… Все это сводило с ума. Било по рецепторам! Снова и снова!

Его кровь гудела в висках, как перегруженный трансформатор.

Он сдерживался… Из последних сил.

Нельзя же, сука! Нельзя…

Янина продолжила смотреть на него. Молча.

И, кажется, перестала сопротивляться.

Мир полыхнул пожаром, адовым пламенем.

Да гори оно все!..

Касьян снова поцеловал. Грубо, жадно. Хотел иначе… Но не выходило!

Его колотило самым что ни на есть натуральным образом. Его язык вторгся в ее рот. Сладко!.. Охренеть как…

Одна рука все еще сковывала ее запястья, прижатые к его груди, а другая впилась в ее бок, чувствуя под тонкой тканью платья резкую линию ребра. Его тело прижало ее к полу, и он чувствовал каждый ее изгиб, каждую мышцу, напряженную в попытке сопротивления. Его, блядь, накрывало все сильнее.

Но Янина не отвечала.

Просто лежала под ним…

По башке точно молотом ударило.

И он отодрал себя от нее.

Идиот конченый…

Касьян отпрянул назад, давая ей пространство, его собственное дыхание срывалось на хрип.

Она сразу же, толкаясь ногами в пол, как заяц, попавший в капкан, отползла от него. Прижалась к стене, обхватив себя за плечи.

А глаза…

Бля…

Не то затравленные, не то испуганные…

И все, сука, по его вине!

Они сидели друг напротив друга на холодном полу, оба дыша так, словно только что пробежали марафон.

Внутренности точно достали, перемешали и назад вбивали ногами.

Чтобы очнулся! Пришел в себя, наконец…

– Все… Не трогаю… Прости… Я идиот, дебил… Я…

Слов, блядь, не было.

Но, оказывается, и тех, что он произнес, хватило. Они подкосили и без того пограничное состояние Янины.

Она заплакала. Всхлипнула жалко, тоненько, обхватила себя руками, ноги подтянула к груди, точно защищаясь.