По закону гор

глава 26

ГЛАВА 26

Кухня пахла кофе и свежим хлебом. Янина потянулась, глядя, как Касьян ловко управляется у плиты.

– Я заметила, ты любишь готовить.

Она чувствовала себя немного неуютно. Касьян снова отстранил ее от готовки.

– Люблю, – просто ответил он, разбивая яйца в сковороду.

– Мама научила?

– Дед. Мы с Адамом часто у него зависали.

– Но вы же… – Она запнулась, почувствовав, что готова ляпнуть что-то не то.

Касьян обернулся, его бровь взлетела вверх.

– Южных кровей? Типа мужчины южных кровей не готовят?

– Угу, — смущенно пробормотала она.

– Еще как готовят, – усмехнулся он, откидывая лопатку на столешницу.

И выдвигаясь к ней.

Янина не успела среагировать, как он перехватил ее и усадил на край стола.

– Касьян! – протестующе всплеснула она руками.

Но он уже целовал ее, и мир уплыл из-под ног. Голова пошла кругом. Когда это произошло?.. Когда она настолько сильно влипла в этого парня?

Ведь влипла же. Глупо отрицать…

И даже то, что она с ним переспала, имело немного иной акцент. Это было естественным ходом событий после того самого «влипла».

А главное – Янина не жалела.

Ее еще штормило. Ее кидало из одной крайности в другую. Минуту назад ей хотелось обнять Касьяна и молча уткнуться ему в яремную ямку. И ничего, вообще ничего больше не говорить. Просто стоять, просто обнимать.

Быть с ним рядом.

Они в снежном плену. Почти классика жанра. Он и она… Мужчина и женщина. Пусть молодые и дурные.

Вдвоем…

Их тянет друг к другу. И многие ее ровесницы давно плюнули бы на все и не заморачивались. Такой парень рядом! Чего теряться?..

Янину же то и дело откидывало назад. У нее скоро месячные. Может, из-за этого ее так штормит? Потому что после желания прильнуть, спрятаться на груди Касьяна возникало другое. Совершенно противоположное. Хотелось завернуться в плед, сделать себе чай и устроиться у камина.

И тоже молчать…

У Касьяна настроение, точнее, настрой считывался по лицу. Он хотел продолжения. Он дорвался до нее, до «сладкого».

И его она тоже понимала!

Они вроде как вышли на некий новый уровень. И ей надо расслабиться! Но почему-то не получалось…

Янина доверчиво прильнула к нему. Не начудить бы что-нибудь… Не оттолкнуть.

Как-то надо урегулировать эмоциональный фон. Пока выходило откровенно фигово.

Губы Касьяна хозяйничали с ее губами. С ее ртом. Он толкнулся языком, и она позволила. Глухо застонала, сильнее вжимаясь ладонями в столешницу.

Это было так пошло!.. Целоваться на столе. И одновременно обжигающе сладко.

Сладко же…

Его рука легла на ее талию. Потом как-то быстро переместилась на шею. Большие пальцы нежно поглаживали щеки, линию челюсти, заставляя ее кожу гореть под его прикосновениями. Каждый нерв в ее теле оголился, стал крайне чувствительным.

Янина слышала собственное сердце. Громкое, бешено стучащее где-то в горле, в висках, совершенно неритмичное.

Тот самый мир, который уплыл, теперь сузился до этого клочка кухни, до шипения яиц на плите, до его дыхания, смешавшегося с ее дыханием.

Она забыла, как дышать самостоятельно, забыла все на свете.

И это было плохо.

Потому что это они сейчас здесь, в горах. А потом придет реальность.

Касьян оторвался от нее так же внезапно, как и начал. Его лоб уперся в ее лоб, глаза были закрыты. Он дышал тяжело и прерывисто, словно пробежал километр.

– Давай есть, – выдохнул он сипло.

Она могла только кивнуть. Губы горели огнем.

– Давай, – прошептала она, и ее собственный голос прозвучал хрипло и незнакомо.

Потом они переместились в гостиную.

– Плазму включать бесполезно. Нет инета – нет телевидения. Предлагаю посмотреть старый добрый ДВД.

Янина облизнула губы.

– Как скажешь.

Выбора у них особого не было. Надо было чем-то заполнять день.

Касьян присел на корточки перед тумбой из дерева и достал ящик, заставленный дисками. Его спина напряглась, и сквозь тонкую ткань серой футболки проступили четкие контуры лопаток, заиграли мышцы предплечья.

Низ живота Янины чуть ощутимо потянуло.

Она повторно облизнула губы и не заметила, как впилась короткими ногтями в ладони.

– Я не помню, когда последний раз смотрел что-то на диске. Как насчет классики?

– Какой именно?

– «Крестный отец». Боюсь, мелодрам я тут не найду.

– Давай «Крестного отца».

Она продолжила наблюдать за его движениями. Собранными, немного резковатыми. Он много занимался спортом. Самбо, тренажерный зал.

Он был сильным…

И она с ним тут одна.

Пульс заколошматил с новой силой. Зачем-то накрыло воспоминаниями и неким осознанием.

Ее же похитили по факту... Привезли. К нему.

Сердце забилось чаще, в висках застучало. Она подошла к окну, отодвинула тяжелую занавеску. За стеклом продолжала бушевать метель. Белая мгла, сквозь которую едва угадывались очертания деревьев. Про соседские дома речи не шло.

– Связи тоже нет? – спросила она, не оборачиваясь.

– Нет.

– Плохо.

Ответа не последовало.

То есть Касьян был другого мнения?

– Еще метет, – констатировал она очевидное и прижала лоб к холодному стеклу. – Ты говорил, что сегодня уже будет тихо.

– Синоптик ошибается один раз, но каждый день.

– Не смешно, Касьян.

– Янина. – В его голосе прорезалось напряжение. – Я не виноват, что метет.

Она знала.

Она, черт побери, знала! И все же…

Почему ее не отпускало ощущение, что она попала в ловушку?

Сзади послышалось движение. Янина обернулась. Касьян плюхнулся на диван и похлопал рядом с собой.

– Иди ко мне.

В этих словах, в этом простом жесте было столько интимности.

И день только начинается...

По позвоночнику поползла тревога.

Никак ей не удавалось от нее избавиться. Это плохо.

Ноги сами понесли Янину к дивану. Она медленно опустилась на край, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию.

Тщетно. Касьян сразу притянул ее к себе и уложил на грудь.

Ладно… Пусть…

Прошло десять минут. Пятнадцать.

На стене висели большие деревянные часы, и Янина отслеживала время.

Она не успела понять, как оказалась на спине. Один миг – она сидела, пытаясь сохранить хоть видимость контроля, а в следующее мгновение ее опрокинули.

И подмяли… В очередной раз.

Касьян был тяжелым. Кажется, под сотенку. Она слышала его разговор с друзьями. И вот теперь вся эта сотня придавливала ее. Хотя ладно, не сотня, он все же опирался на локти. Но все равно был тяжелым!

Где-то на задворках сознания засигналил красный маячок.

Она постаралась расслабиться. Они же только целуются!

Это логично после вчерашнего.

Правда же?

И он не спешит никуда…

В какой-то момент поцелуи Касьяна стали глубже. Отчаяннее, словно он хотел выпить из нее все до капли. А потом, оторвавшись всего на сантиметр, чтобы перевести дух, он прохрипел прямо в ее губы:

– Хочу тебя...

Она это знала. Более того! Она это чувствовала.

Но...

Проклятое, рациональное, трусливое «но» кольнуло ее ледяной иглой где-то глубоко внутри.

Слишком быстро. Слишком непредсказуемо.

Она так не могла.

Сколько она знала Касьяна? Месяц!

Еще в голове, словно назло, всплыла его же собственная, брошенная когда-то с ледяным спокойствием: «А кто говорил об отношениях?»

Так же он сказал? Так?

И теперь это «хочу тебя»…

Все перемешалось в голове Янины.

Ее проблема заключалась в том, что она ничего не знала о том, как строят отношения парни и девушки. Она тыкалась, как слепой котенок. По наитию. А Касьян… Он же сразу определился в отношении нее.

Эта его сдержанность, холодность.

А его парни… Они просто прикольнулись! Привезли ее к нему, чтобы ему не было скучно.

Или в качестве компенсации…

А перед родителями как-то оправдается… Родители всегда поймут.

Внутри все рвалось на части. Не нагнетай, Янина, не надо…

Они же просто целовались!

Ее руки все еще цеплялись за его футболку.

Сколько она слышала историй, когда парни брали девочек, ничего не обещая?

Касьян ей тоже ничего не обещал. Тем более с его традиционными взглядами на отношения.

А она… Она сама ноги раздвинула!

Янина отморозилась. Она молча уперлась ладонями в его плечи.

Касьян не сразу уловил эту перемену. Он еще целовал ее. Но она отвернула лицо.

Касьян оторвался и недобро на нее посмотрел.

– Что опять не так? – выдал он.

Опять...

Опять?!

Янину точно ножом резануло.

А когда, скажите, было «так»? Когда они были в чем-то солидарны?

Когда они, например, о чем-то нормально говорили?

Он или молчал, или рычал.

Горькая и едкая обида скрутила горло тугой петлей. В глазах предательски защипало.

А он... Он все еще нависал над ней, и от него исходила обжигающая физическая мощь. Широкие плечи, перекрывавшие свет от лампы, напряженные мышцы рук, упершихся в спинку дивана по бокам от ее головы.

Его темная энергетика снова давила. Нет, придавливала.

Он ждал ответа, его потяжелевший взгляд буравил ее, требуя объяснений, которых у нее не было. Вернее, они были, но как высказать их вслух?

– Слезь с меня.

– Что?

– Слезь с меня, – уже четче проговорила она.

Касьян, выругавшись, сделал так, как она просила. Сел.

Она же поспешно встала и отошла на безопасное расстояние.

Касьян поднялся следом.

Они замерли в центре гостиной. Друг против друга. Воздух между ними едва ли не трещал от невысказанных слов и натянутых нервов. На скулах Касьяна ходили ходуном желваки, а его взгляд стал тяжелым и темным.

– Ты сейчас сядешь на диван, Янина, – цедя сквозь зубы, выдал Касьян. – И мы поговорим.

Она лишь резко качнула головой.

– Нет. Я ухожу.

– Куда, мать твою?! – заорал он и пальцем ткнул в окно, за которым бушевала белая мгла. – Там метель! Ты хочешь потеряться и замерзнуть? Ты совсем?

– Не кричи на меня. – Ее голос дрогнул, но она держалась, гордо вскинув подбородок.

Сама понимала, что несет чушь. Куда она пойдет… Да никуда!

Касьян с силой провел ладонью по лицу, сгребая пальцами волосы.

– Да что я такого сделал?! Ну?! Скажи!

И он сделал шаг вперед.

Она же инстинктивно отступила. Дистанция между ними всего ничего. Всего метр, но казалась, что целая пропасть.

Он больше не кричал. Его голос опустился до опасного шепота, от которого бежали мурашки:

– Говори. Что не так? Прямо сейчас.

Его грудь тяжело вздымалась. Он ждал. Она молчала, и это молчание злило его еще больше. Напряжение нарастало, становясь невыносимым, готовым разрешиться уничтожающим взрывом.

Кадык Касьяна дернулся.

– Мы одни тут, – начала Янина и замолчала, не зная, как продолжить.

– И?..

Он развел в сторону руками, а потом прищурился и подался вперед корпусом:

– Ты меня боишься, что ли?

Она не ответила, отвела взгляд в сторону.

– Заебись. – Он с силой вытолкнул воздух из легких.

И почти сразу добавил:

– И что я такого сделал, чтобы ты меня боялась?

Она закинула голову кверху, пытаясь сдержать надвигающиеся слезы. Дрогнувшим голосом она выдавила:

– Меня привезли к тебе!..

– Я не просил!

Да знает она… Вроде бы…

– Так, ладно, – протянул Касьян, с силой выдыхая. Напряжение в его плечах немного спало, но взгляд оставался настороженным. – Надо тормозить. Не то сейчас договоримся…. Кофе будешь? Или чай?

– Чай, – тихо, почти шепотом, ответила Янина, не поднимая на него глаз. – Но я сама заварю.

– Чай на верхних полках, – кивнул он, не двигаясь с места.

– Найду.

Янина быстрыми шагами прошла на кухню. Уперлась ладонями в прохладную столешницу, согнулась пополам.

И дышала. Просто дышала. Глубоко, прерывисто, пытаясь загнать обратно подкативший к горлу ком. Сердце колотилось где-то в висках, отдаваясь глухим стуком в ушах.

Она едва не брякнула!.. Она едва не сказала... Едва смертельно не обидела Касьяна.

Перед глазами стояло его лицо.

Он же пытался найти точки соприкосновения...

Это она чудила.

В голове, как заевшая пластинка, крутилась мысль, от которой было нестерпимо стыдно.

И жгло внутри.

Она едва не сравнила его с тем уродом. Который жизни ей не давал… Лапал, говорил гадости. И какие гадости!

Кто поджидал за углом…

И который по роковой случайности погиб от руки ее отца.

И который, как и Касьян, принадлежал к южной диаспоре.

Этот иррациональный страх, не перед Касьяном, а перед тенью прошлого, едва не вырвался наружу в самый неподходящий момент.

Она сжала веки, пытаясь стереть эту картинку.

Это было несправедливо. Глупо. Ужасно.

Она глубоко вдохнула, выпрямилась и потянулась к кухонному гарнитуру.

Руки все еще дрожали.