По закону сломанных ногтей

Глава 25. Непростые решения

День в подводном городе прошёл неплохо. Только Арина чувствовала себя там неприкаянной и одинокой, несмотря на то, что её ни на секунду не оставляли одну.

В женской компании Сирены, блондинок-икринок и их недалёкой и некрасивой матушки Арина едва сдерживала зевоту за разговорами о светской моде, украшениях и завидных женихах королевств.

В мужской компании она откровенно скучала, слушая лекции об экономической политике, правильном расчёте себестоимости товара и трудностях торговли, связанных с перенасыщением рынка однотипным товаром. При этом и Андрей, и принц Ричард, и король Соль казались ей одинаково нудными, а принц Эберт так просто отвратительным. Он говорил больше всех, громче всех, брызгал слюной, отчего его розовые губки ещё сильнее блестели, и Арина изо всех сил старалась скрыть своё презрение, бросая на него взгляды как на самую раздражающую вещь в области её зрения.

Эта комната называлась курительной, туда переместились мужчины после обеда, чтобы выкурить по сигаре и поговорить. Арина увязалась за ними и ей не отказали. В клубах сигарного дыма, она разглядывала инкрустированные тёмным деревом стены и изучала Эберта как мерзкий экспонат кунсткамеры.

К тому времени как она поняла, что старший королевский отпрыск истолковал её взгляды по-своему, она уже исчерпала весь свой запал презрения, и надышалась дымом до тошноты. Она вышла в небольшой внутренний садик дворца. В беседке, увитой диким виноградом она наслаждалась тишиной и гармонией искусно сделанных узоров из стриженного самшита, когда принц Эберт нашёл её там.

— Я, как наследник короны Песчаных акул, могу заявить права на ваши руку и сердце, — сказал он так, словно делал ей, туземке-замарашке, одолжение.

— О, спасибо! — сказала Арина, приложив руку к груди, — Вы так добры, но, право же, не стоит.

Она хотела улыбнуться, но потом вспомнила, что этот принц совершенно не понимает ни шуток, ни иронии, и передумала.

— Вам не следует бросать на мужчин столь вызывающие взгляды, даже если намерения ваши в отношении их столь бесстыдны, — продолжил он свою обвинительную речь. — Я знаю, что привлекательный мужчина, женщины всех Затерянных островов мечтаю попасть ко мне в постель, но прежде всего я джентльмен. Поэтому я заявлю на вас своё право и, если его никто не оспорит, Вы переедите жить в мой замок.

— А если оспорит? — его самоуверенность граничила с безумием. — Я гостья правящей королевской семьи. И принц Ричард…

— Если вы о глупом пророчестве, — перебил он, — То в эти сказки только он один и верит. А согласно законов островов вы принадлежите правящей королевской семье пока никто другой не заявил на вас права. Вас продадут с молотка как скаковую лошадь.

— Вам то я зачем, Эберт? — мысли Арины путались. Она пыталась осознать своё истинно рабское положение.

— Проявлю милосердие. У Ричарда вы в опасности из-за его сестры. Король любит свеженьких туземок, но дальше его постели вы никуда не выберетесь. На пустошах и Дриме правят женщины, вы им тем более ни к чему. А я не только стану королём Песчаных акул, но и как родственник короля Варта по материнской линии могу стать наследником престола всех островов. Я думаю, вам нужно сделать верную ставку.

— Но разве моё мнение будут спрашивать? — совсем растерялась Арина.

— Конечно, нет. Ха, ха, ха, — механически, как робот, вдруг засмеялся он. — А вы не так глупы, как кажитесь.

Он развернулся и ушёл, оставив её в полном смятении.

Всю дорогу до дома она пыталась поговорить с Ричардом, но Сирена не оставляла их вдвоём ни на минуту. Кажется, за ужином она слегка перебрала с вином. Её тянуло на воспоминания и большинство из них были связаны с детством Ричарда.

— А эту песню ты помнишь? Твоя любимая, — и изображая грубый голос старого пирата она затянула: — В просторной пещере… Йо-хо, йо-хо… При тусклом свете лампад… Ричард, подпевай!

— Пред ликом богини… Чужой, чужой… Мы зарыли свой клад…, — в отличие от матери эти две строчки Ричард пропел красиво и чисто, но замолчал.

— А дальше? — Арине хотелось услышать эту историю целиком.

— Ты устанешь слушать, — улыбнулся он. — В ней сотня куплетов, и с годами народ придумывает всё новые и новые, и эта история обрастает самыми невероятными подробностями.

— Так о чём она? — Арина даже заёрзала от нетерпения в седле.

— О том, что раньше наши острова считались необитаемыми, но однажды на одном из них высадились пираты. Они хотели всего лишь спрятать награбленное и уплыть. Но пещера, где они выкопали яму, вдруг озарилась неземным светом и им явилась богиня. Ну, а дальше, тут как говориться, каждый додумывал в меру своей распущенности. Кто говорил, она ослепила пиратов своей красотой и сделала своими рабами. Кто — дала им скрижаль с заповедями, чтобы они поведали их миру. А некоторые утверждали, что сама богиня была просто ликом, вырезанным на стене, но жрицы её храма приглянулись пиратам и от них пошло население всех наших островов.

— Нет, нет, — возразила Сирена. — Королевский род пошёл именно от самой богини.

— Ты сама сможешь увидеть её, — сказал Ричард Арине. — Её храм до сих пор находится на острове Дрим, а лесные фурии поклоняются ей как богине-матери.

— А ты её видел?

— Нет, — усмехнулся он. — Мужчинам даже на остров вход заказан, а уж в храм и подавно.

День выдался насыщенный, и отложив свой разговор с принцем на завтра, Арина решила лечь спать. Но сон опять не шёл.

Трудно сказать, сколько времени она промучилась так и не сомкнув глаз. Когда она вышла в сад, стояла глухая ночь. Она надеялась, прохладный воздух заставит её оценить прелесть оставленной уютной постели. Аккуратно ступая босыми ногами по мелкому гравию, она свернула к морю и за плотно задёрнутыми шторами одной из комнат второго этажа увидела свет. Она подумала, что Ричарду тоже не спиться, когда в плотной тени под его балконом разглядела вороного коня. Лара?! Этой красавицы что-то давненько не было, и Арина стала даже отвыкать от её уничижительных взглядов. Но что она делает ночью в комнате Ричарда?

Конь фыркнул и переступив ногами потерял к ней всякий интерес. Арина, влекомая любопытством, по большим выступам замковых камней, как по лестнице, забралась на балкон.

В распахнутую настежь дверь из-за колышущихся штор она услышала голоса. Разговаривали двое. Ричард, его мягкий баритон Арина угадала легко. И девушка, но не Лара.

— Долг, обязанности, ответственность, не говори мне про них. Я не могу это больше слышать. Да, я должна думать о будущем своего народа, должна выбрать мужа, должна позаботится о наследнице. Всю жизнь, с раннего детства я всем всё должна и ни разу никто не спросил, чего я хочу.

— Ири, к сожалению, это судьба всех правителей, — успокаивал её принц.

— Вот! — разорялась королева Лесных фурий. Арина запомнила её имя. — Ещё одно хитрое слово, которым оправдывают всё. Я не верю в судьбу, Ричард. В шестнадцать лет я стала королевой и это была не судьба. Это был мой сознательный выбор. Бри стала наложницей короля, и сделал ставку на него. Мун высокомерна и глупа, дай ей власть и под гнётом её прихотей остров ждёт гибель. Я обещала поддерживать мир и благополучие только своего народа, но народ всех островов един.

— Ири, Варт никогда не делал различий для людей островов. Права одинаковы у всех, — вяло защищал короля брат.

— Принцип Варта: разделяй и властвуй. И прикрываясь благом для всех, он разоряет острова и набивает деньгами карманы своих приближённых. У нас и у пустошей отобрали всё. Мы сырьевые придатки, поставщики материалов, которые у нас скупают за копейки, а потом обрабатывают и продают за тысячи. Если бы со стеклом это пролезло, он отобрал бы у акул их право на обработку стекла. Но Соль умён и хитёр. Он, знатный, но бедный, женился на этой каракатице и стал владельцем самого большого состояния всех островов. А твою мать спихнули за короля. Тебе не кажется, что твой отец погиб слишком рано?

— Да, обстоятельства его гибели мне кажутся странными, но правду всё равно никто не знает, — Ричард всё ещё возражал.

— Ричард, ни тебе, ни сыну Варта не стать новым королём, — порывом ветра штору откинуло, и оторопевшая Арина увидела, что королева стоит в объятиях принца и нежно прикасается к его щеке.

Но не то как она гладит его, а то как смотрит на неё Ричард резануло острым ножом по сердцу.

— Сын Соля, Эберт, станет новым королём, — закончила Ири почти шёпотом, но Арина поняла. Штора колыхнулась, и она больше ничего не видела. — Твоя женитьба на этой девушке ничего не решит. Мы должны объединить острова. Объединить не против короля. Против акул. Отдай ему эту девочку, ни она, ни это пророчество тебе не поможет. Но и я уже не смогу помочь, если ты на ней женишься. Едва закончится карантин, я буду вынуждена объявить туземца своим мужем.

— Нет. Ири, нет.

Арина готова была биться головой об стену, к которой она прижалась, чтобы не слышать эту муку в его голосе.

— Да, Ричард. Это наша последняя встреча.

— Останься, — умолял он. — Останься хотя бы до утра.

— Нет, Ричард! — отрезала она. — Я не оставлю тебе приятных воспоминаний. Ты должен принять решение.

Арина едва успела отпрянуть, когда она выскочила и не оглядываясь, прямо с перил балкона запрыгнула на коня.

Цокот копыт уже давно затих в ночи, а Арина всё боялась, что принц выскочит следом. Она вжалась в стену, мучительно прислушиваясь, но из комнаты принца не доносилось ни звука. Арина аккуратно слезла и вернулась в свою комнату.

Она сделал ставку на принца, даже не подозревая, что он несвободен, и ругала себя, пока не уснула.

Утро не принесло ни свежести, ни облегчения. Арина злилась на себя, злилась на принца, и Лара, нарисовавшаяся с утра, своими замечаниями только подогревала ярость, кипевшую в ней.

«К чёрту вас всех! — бросала она молчаливые проклятья, стуча ложкой по стенкам чашки с кофе под укоризненным взглядом Лары. — И на ваш этикет мне плевать. И на ваши интриги, и делёжку власти. На всех вас. Плевать! Я хочу домой!»

Принц забрал у неё ложку и положил на блюдце.

— Ариэль, с тобой всё в порядке?

— Арина, меня зовут Арина, — взбеленилась она.

— Хорошо, — легко согласился он. — Как тебе будет угодно. Как там Варт?

Он перевёл взгляд на сестру, и Арина, лишённая своего орудия, схватила варёное яйцо и со всей силы ударила им об стол. Растянула губы в улыбке в ответ на очередной взгляд Лары и начала молча очищать его от скорлупы.

— Варт в гневе, — поведала Лара. — Мало того, что из-за карантина прекратились поставки бамбука и оставшиеся без работы строители пьянствуют и провоцируют беспорядки. Так ещё Бри, посетившая семью как раз накануне эпидемии, толи сама заболела, толи побоялась принести эту заразу во дворец и осталась на острове. Третья неделя идёт к концу, и он готов лично нарушить все их запреты и забрать свою любимую игрушку. Или завести новую, — и она выразительно посмотрела на Арину.

Принц тоже посмотрел на Арину, но рассеянно, словно обдумывая что-то.

— Эберт однозначно дал понять матушке, что не намерен заявлять на тебя права, — обратился он к Ларе.

— Это из-за этого Сирена вчера с горя напилась? — улыбнулась она криво, но довольно. — Флейман сказал, что её лучше не беспокоить, когда я пыталась поприветствовать её с утра. Но жуткий запах перегара доносился даже из-под дверей.

— Да, они пили вчера с Беатрис, а ты знаешь, что у той в отличие от матушки организм покрепче.

— Ричард, — вмешалась Арина, устав слушать их болтовню. — Я могу ещё раз посмотреть ту редкую книгу, с рисунками? Мне кажется, я могу быть вам полезной. Там многие вещи из нашего мира. Я думаю, он тесно связан со всеми этими изображениями и вашим миром. И если мне дать побольше времени, я разберусь что там к чему.

Она не хотела говорить так много, но он слушал её так внимательно, а у неё совсем не было весомых аргументов.

— Сожалею, Ариэ…— он запнулся, — Арина. Но Варт приказал доставить её во дворец.

«Чёрт!» — она саданула чашкой с недопитым кофе о блюдце.

— Жаль, — сказала она как можно более равнодушно. Но у неё появилась чёткая цель убраться отсюда и вернуться домой. Если путь этот лежал через дворец короля — она должна попасть во дворец.

После ночной сцены между принцем Ричардом и королевой Лесных фурий, Арина чувствовала себя обманутой. Наверно, Ричард чувствовал себя так же, когда узнал, что этот парень, что появился на острове вместе с ней её суженый. Ведь принц хотел отказаться ради Арины от своей любви, но не был уверен, что так же поступит и Арина. И кто он, этот парень из кафе? Каким провидением его сюда забросило? Арина думала о нём всё чаще. Из обрывков слов и рисунков, что отложились в памяти, она пыталась сложить цельную картинку.

В её самый первый день на острове камердинер сказал, что вместе с ней должен явиться рыцарь неизвестного королевства. Ричард отмахнулся от этой части пророчества, но на самом последнем рисунке, что накрыл рукой король, она точно видела его лицо. Лицо того парня. И может быть память сыграла с ней злую шутку, но она всё время представляла именно его лицо, его сосредоточенный взгляд. И что-то у него на плечах, словно меховой воротник. Она ещё подумала — в такую жару? И кулон! Круглый. Именно такие очертания запомнились ей под майкой в кафе в день аварии. С этим парнем что-то связано. Знать бы ещё что.

Арина злилась на Ричарда за свои обманутые ожидания как он злился на неё из-за книги. После этого ночного разговора она ждала от него каких-то действий, но он вёл себя словно ничего и не произошло. Даже наоборот. Он вдруг перестал хмуриться, стал приходить на обеды, чаще с ней разговаривать, расспрашивать о её мире. Арина, глядя в его искрящиеся золотыми искорками глаза пыталась понять, что он задумал. Если Эберт исполнит своё обещание, будет ли за неё торговаться принц? Или как с тем парнем решит, что с Эбертом ей будет лучше. Лучше для всех.

Но он, кажется, решил окружить её заботой и вниманием просто так. Он приносил ей утром цветы, а днём гулял с ней по берегу. Садил её на Рислинга, а сам шёл рядом. А вечером качал её на качелях и рассказывал разные истории из своего детства. Те, что ещё не успела выболтать его мать.

Арина принимала его милые ухаживания, и вдруг поймала себя на мысли, что ей, девушке искушённой, хочется большего. Но именно этого большего он себе и не позволял. А она хотела, чтобы его руки подольше задержались на ней, когда он снимал её с коня. Хотелось прижаться к его крепкой груди. Хотелось всего того, от чего она так устала, живя с Че. Ей казалось, она была для Че всего лишь автоматом для удовлетворения его сексуальных потребностей. Но сейчас у неё самой вдруг возникли такие потребности и она, брезгливо оценившая Че как «много», а Андрея как «мало» поняла, что это не потому, что мир мужской. А потому, что это тоже часть отношений. Их базовая часть.

Если бы Арина не слышала его разговор с Ири, она бы решила, что принц девственник. По сравнению со своим братом он действительно вёл себя как ребёнок. Невинное, бесхитростное дитя. Но действительно ли невинное? И Арина решила перейти в наступление.

Она искала себе оправдательные мотивы: чтобы на торгах он знал за что бороться; Ири далеко, а она рядом; если её купит Эберт, она будет думать в его постели о Ричарде; если она найдёт способ вернуться домой, она всегда будет помнить, что в её жизни был настоящий принц. И всё это лишь слова, слова, слова… Он привлекательный и безумно сексуальный и ей нестерпимо хотелось затянуть его в койку. Хоть самой себе, а пора в этом признаться.

Весь день нещадно палило солнце, и выходить из прохладной тени особняка до самого вечера не хотелось. Она лежала в шезлонге в лёгком белом платье и делала вид, что читает книжку. На самом деле наблюдала за передвижениями Ричарда, который сновал туда-сюда с какими-то тряпками, щётками, вёдрами, словно затеял уборку в гараже. Это было забавно, зная, что он принц и гаража у него нет в помине, разве что конюшня. И когда он исчез из поля её видимости особенно надолго, Арине стало любопытно, что он там делает, и она пошла его искать.

Она попалась Ричарду на пути как раз в тот момент, когда он выводил из стойла Рислинга.

— Как хорошо, что ты пришла! — неподдельная радость на его лице подкупала. — Поможешь?

Он протянул ей бутылку и щётку. Арина понюхала жидкость. Пахло хозяйственным мылом.

— Что это? — крикнула она ему вслед.

— Лошадиный шампунь, — ответил он не оглядываясь. — Догоняй! Рислинг терпеть его не может.

Он погнал коня к морю и заставил зайти в воду как раз у скалы Ангела. Арина забежала в море, на ходу вытряхивая на руку мыльную жидкость, и кинула бутылку Ричарду.

Они натирали коня густой пеной с двух сторон. Конь вырывался, мотал головой, фыркал, отбегал, потом снова возвращался. Они пытались тереть его щёткой, и он снова убегал.

Мокрые и в пене с ног до головы они смеялись над его выходками, звали обратно, ловили, обливали водой, а он отбегал, разворачивался и снова проносился мимо, окатывая их брызгами. Арина попыталась увернуться от них, но оступилась и упала в воду.

Ричард, смеясь, подал ей руку. Взгляд его скользнул по насквозь промокшему платью и вдруг остановился. Всего на миг, но от этой высеченной искры полыхнуло пламя.

Его требовательные губы, мокрые плечи, тёплая скала под её спиной. Пена, песок и вкус мыла. Она на секунду замерла, глядя в его глаза. Что он в них прочитал?

— Просто не думай об этом, — прозвучал его ответ. — Ни о чём не думай.

— О, боги! Да, — хрипела она, впиваясь в него ногтями. И думала только о том, чтобы он не останавливался.

Он притормозил только когда от её стона взмыли в небо со скалы испуганные чайки. Она слышала его шумное дыхание, и чувствовала холодок его выдохов на своей взмокшей шее. Последняя судорога пробежала по его телу, заставив её невольно дёрнуться в ответ. Он крепко обнял её, не желая отпускать.

В мир возвращались краски и звуки, и она не видела мира прекрасней.

— Я не знаю, что ты обо мне подумаешь, — прошептала она ему на ухо. — Но я хочу ещё.

— Я обещаю, что никому об этом не скажу, — ответил он тихо. — Жди меня в своей комнате.

Арина прогнала всех служанок, и благоухая нежными маслами, а не конским потом проскользнула в спальню. Она оказалась пуста. Неужели зря бежала?

— Тадаммм! — он выглянул и-за балконной двери, держа в руках два бокала с шампанским.

— Пенная вечеринка продолжается? — спросила она, сдувая с его плеча свежую пену.

— Я торопился, — нагнулся он прошептать ей это в самое ухо.

Между ними оставалась лишь одна преграда. И Арина сняла с его бёдер и закинула в угол полотенце.

Ни о чём не думать! Пусть счастье будет просто так.