По закону сломанных ногтей

Глава 6. Хрустальный тигр

Tigre de Cristal — первое казино интегрированной развлекательной курортной зоны «Приморье» открылось осенью прошлого года. Макс посетил это грандиозное заведение в день операционного открытия для тестирования.

Вместе с представителями власти, бизнеса и именитых гостей он пил бесплатное шампанское, слушал красивые речи об укреплении инвестиционных позиций региона, вдыхал запах нетронутого сукна и наслаждался медным певучим тембром саксофона.

Как приятно, наконец, вылезти из прокуренных комнат подпольных казино и забыть залитые пивом столы полуофициальных покерных клубов. Стоять на лоснящемся мраморном полу. Сидеть в красном кожаном кресле. Дивиться на одутловатую толстопузую элиту в сопровождении томных дамочек.

Макса на пафосное мероприятие пригласил давний приятель, заядлый игрок и весельчак, мелкий чиновник дослужившийся до крупного и переехавший по служебной необходимости из их родного города в столицу Приморья.

Его крупная голова с залысинами мелькала среди гостей, пухлые ручки с ямочками как у младенца меняли не первый бокал, и узел яркого галстука висел на расстёгнутом вороте рубашки, там, где должна быть шея. За отсутствие шеи его и прозвали Джабба. Макс машинально следил за его передвижениями и думал о том, что этот увалень ещё больше разожрался как получил повышение.

Восемь часов езды отделяло город, где жил Макс от этого самого большого казино в стране, если ехать по трассе. И второй раз, уже на торжественное открытие казино, через месяц он приехал всё с тем же Джаббой на его широкозадом Лексусе и чуть не стал владельцем этого самого Лексуса.

Ещё в машине они поспорили на джип против «Толстяка». Тостяк — Harley-Davidson Fat Boy, байк Макса, всегда был объектом вожделения Джаббы. И хоть машина стоила в два раза дороже чоппера, и Джабба мог бы легко купить себе любой байк, он говорил: «Купить — это так скучно, то ли дело выиграть!» И он спорил всегда на самое дорогое. Зная, как Макс привязан к своему байку, он поставил против него свой любимый джип.

Поспорили на блэк-джек. Играли вдвоём против дилера и делали минимальные ставки, не обращая внимания сколько проигрывают казино. Главное — кому из них двоих за сто партий чаще выпадет блэк-джек.

Первую сотню сыграли вничью и это ещё больше раззадорило Джаббу. На второй их секундант сбился, и победу Макса в последнем раунде не засчитали, так как безшеий утверждал, что это сто первая ставка. Пришлось играть третью сотню.

В глазах уже рябило от цифр, от фишек, от малинового сукна с розовыми квадратами, но обиженная недоверием удача Макса вошла во вкус, и он выиграл всухую.

Джабба кинул ему через стол ключи, встал, сорвал свой аляповатый галстук и наклонившись вперёд как марафонец после дистанции, тяжело задышал. Девушка-дилер даже распереживалась не хватит ли его удар. Не хватил — именно ради этих острых ощущений Джабба и играл.

Правда потом, после ужина в ресторане и усиленных возлияний спиртного в номере гостиницы при казино, он, хитрец, всё же сделал Максу предложение, от которого тот не смог отказаться: предложил вместо Лексуса кафе.

Главной ценностью ООО «Оазис», которое Джабба переоформил на Макса являлось не кафе, а нежилое помещение, в котором оно находилось. И хоть бывший владелец уверял, что бизнес прибыльный, парень помнил его кафе. Для переехавшего в другой город хозяина оно давно стало обузой, и Макс на многое не рассчитывал. Оказалось, его расчёт пришлось поделить ещё пополам.

Но он остался доволен. Решил проблему с жильём и местом для байка. Уволил весь прежний персонал, набрал новую команду. Благо после его Торгово-Экономического Техникума, который он закончил как специалист по технологии продукции общественного питания, трудностей в поиске кадров он не испытывал. Взял одного толкового шеф-повара с которым работал по очереди.

С того дня прошло полгода, но он ещё не решил стоит ли что-то вкладывать в это кафе или продать и забыть. Место откровенно неудачное, хотя возможность устранить проблему с парковкой он нашёл. Только решалась она деньгами, которые в кафе не заработаешь — прибыли едва хватало на сносную зарплату. А Макс всё думал, всё ждал какого-то толчка.

Сегодня, отмахав восемь часов в седле, он подъехал к казино ранним утром. Снял номер. Его здесь уже знали, даже помнили какой именно номер ему понравился больше остальных, но он выбрал самый дешёвый. Шиковать он не любил — рассчитывал только на то, что имел. Даже обед прихватил с собой и планировал за день просто отдохнуть и выспаться.

Администратор гостиницы немного подкорректировала его планы. Она пришла почти сразу. Принесла бутылку шампанского. Стройная девочка в фирменной одежде — он приметил её ещё в прежний приезд. И прошлый раз ему понравился. Судя по тому, что она пришла снова — ей тоже.

— Сегодня ждём большую делегацию китайцев, — рассказывала она, расстёгивая рубашку.

Он помогал ей с рукавами, целуя в ямочку между выпирающих ключиц.

— Они заказали VIP-зал для покера.

Он опускался вниз по ложбинке между грудей, по плоскому животу к другому своему любимому месту — пикантным бугоркам костей над низкой талией её кружевных трусиков. Когда и они полетели вниз, она ещё пыталась что-то говорить, но он развернул её спиной, и она послушно упёрлась руками в кровать. Тонкая и хрупкая спина с выступающими позвонками — он провёл по ним рукой, и девушка окончательно замолчала. Выступающие лопатки. Что может быть прекрасней? Он дотянулся рукой до влажного — она готова, и он не видел смысла тянуть.

Она молчала, но по тому как она дёрнулась и зажала его руку между ног, он понял, что это разрядка. Он отпустил её и упал ничком рядом.

Когда приятный туман рассеялся, открыл шампанское. Она пила его одна, щебетала про работу, про бестолкового менеджера, про новые столы для рулетки. Он стойко боролся со сном и мечтал только о том, чтобы упасть на подушку и закрыть глаза. Но после бутылки шампанского, она забралась сверху и завела его второй раз.

Он точно помнил, что уснул, обнимая её за талию, но, когда открыл глаза, её уже не было. В окно ярко светило солнце. Он задёрнул шторы и проспал до самого вечера.

В окутавшей приморское побережье ночи, при параде, в костюме и галстуке он спустился в зал, традиционно без окон и часов, залитый нарядным искусственным светом. В Хрустальном Тигре просторно, мраморно, пёстро и много красного цвета. Кресла, ковры, сукно игровых столов и жилетки крупье — всё в любимом цвете китайских туристов. И китайцы в казино действительно нашлись. Незаметные среди огромного количества столов для баккара, которые в непростительно большом количестве поставили именно для них, они с невозмутимыми лицами делали ставки и вели себя ещё тихо, хотя уже перевалило за полночь.

В баре он попросил просто воду, но ему сделали с лимоном и льдом. Эту он выпил в уютном кресле за столиком, попросил ещё одну без лимона и с ней пошёл по залу настраиваясь, проникаясь, вливаясь в ритм игорного заведения.

Возле слотов людей сидело больше всего. Они монотонно лупили по кнопкам, бездумно вглядываясь в мелькающие картинки. Нет, игровые автоматы не для него. Тупо полагаться на удачу, на электронное нутро бездушной машины, в которой уже всё посчитали за тебя и всегда не в твою пользу — это для уставших после длинного трудового дня фермеров. Он предпочитал игры, в которых надо думать.

Он разменял двести долларов и сел за стол для блэк-джека, где стоял пацан в очках. Девушки-дилеры его отвлекали, а видя перед собой парня в нём просыпался дух соперничества. Инстинкты обострялись, мозг включался.

Жизнерадостные спокойные мелодии в зале настраивали на победу, но сегодня ему не везло. Откровенно не везло. Он слышал, как подогретый алкоголем зал наполнялся звуками: радостные возгласы, смех, шумные разговоры. Он сделал последнюю ставку.

— Твою мать, Бомбус! — услышал он за спиной своё прозвище и картавый голос. — Вот ты фагтовый! — прокомментировал он его блэк-джек.

— Веник! — Макс радостно протянул руку, и получил в ответ крепкое рукопожатие. — Какими судьбами?

— Мимо пгоходил, — лучезарно улыбнулся Вениамин Летов, его старый товарищ, с которым они не редко пересекались в подобных местах.

Веником его называли только самые близкие. Остальные знали его как Лето. Так его прозвали за фамилию, но один их общий друг-умник дал иную трактовку этих четырёх букв. Leto с латыни означало «смерть» и он перевёл его как «погибель», «женская погибель» за фантастический успех у слабого пола.

Максима этот же умник прозвал Бомбус за фамилию Шмелёв. Bombus — международное научное название шмеля на латыни. Но прозвище как ни странно прилипло. Может быть потому, что в те юные годы на вопросы типа «И что мы с ним сделаем?» Макс имел привычку отвечать: «Подложим зловонную бомбу!»

Веник как игрок славился своей фантастической неудачливостью. «Не везёт мне в картах, повезёт в любви!» — стало его девизом по жизни. Он умел делать деньги на своей смазливой внешности, которой его картавость придавала пикантности. В казино же приходил спустить пар и, как правило, буквально спускал всё подчистую.

— Дальше иггаешь? — спросил Веник, усаживаясь рядом.

— Это последняя, — передвинул Максим свои фишки, и они действительно ушли в пользу казино.

— Как всегда вода, — отодвинул Веник, плачущий из-за льда стакан и подозвал официантку.

— Ему воду, а мне Кговавую Мэги, и мы пойдём вон за тот столик, — он показал рукой.

— Что-то ты не весел, Бомбус, — заметил Веник, когда их напитки принесли.

— Зря, наверно, приехал. Не мой день. А деньги край как нужны.

— Это потому, что кгай. Ты же знаешь, с таким настгоением иггать нельзя, всю удачу гаспугаешь. Деньги нужно отдавать легко.

Он сделал несколько глотков своего напитка через трубочку, тыкаясь носом в сельдерей.

— А что у тебя? Мелкая опять?

— Опять в больнице. Опять триста штук.

— Продай Хаглей.

— Веня, я уж лучше кафе продам. Только его тоже сначала отремонтировать надо.

— Слушай! — он уставился на него, словно первый раз увидел. — А вчера по телеку показывали джип пгямо в стену. Я ещё подумал, что похоже на твоё.

— Так моё.

— Твою мать! Много постгадавших? Сказали, одна девчонка в больнице пгисмерти, но они там наговогят.

— Девчонка в больнице? — Макс не верил своим ушам.

— Сказали, много внутгенних повгеждений, как-то так.

Максим пытался вспомнить её лицо, но в воспоминаниях всплывал только безупречный профиль и гладко зачёсанные волосы, собранные в узел. «Всегда без спутников, одна, Дыша духами и туманами, Она садится у окна…» Она запомнилась ему Незнакомкой Блока. Или женой Штирлица, такой сосредоточенно молчаливой и грустно отрешённой. Он даже подумывал переименовать кафе в «Elefant».

Только его ассоциации и больше ничего. Он не запомнил какой она была. Была… Это слово резануло неожиданно больно. Потому что была в его жизни ещё одна девушка, которая погибла по его вине. Страшные ощущения той аварии нахлынули с такой силой, словно всё случилось вчера.

Пустая дорога.

Её хрупкие руки, тонкие, словно веточки, обхватившие его за талию.

Она не хотела надевать шлем, и он ехал медленно, по его меркам просто пешком.

Его резко потянуло влево, но она даже не вскрикнула.

Он не понял, что произошло. На инстинктах успел сгруппироваться и откатился к обочине, а она разбила голову об асфальт.

Он пытался делать искусственное дыхание, массаж сердца, сражаясь до последнего, не веря в её смерть, но не добился ни вздоха.

И до самого приезда скорой помощи держал на руках её остывающее тело.

Он даже не любил её, эту Верочку. Просто девочка, вчерашняя школьница, напридумавшая себе бог знает что — романтическую сказку с крутым рокером. Ему льстило её внимание, и она была хорошенькой, если бы не красилась так сильно. В тот день она первый раз пришла без косметики и казалось бледненькой.

Она уговорила его прокатится без шлема. И он согласился, ведь она ехала с ним не первый раз.

Слипшиеся от крови волосы, разбитое лицо, осколки зубов, неестественно вывернутая рука… до последнего вздоха он будет помнить это.

— Бомбус! — тронул его за руку Веник. — Ты давай пгекращай это.

— Да. К чёрту! — Макс потряс головой, возвращаясь к реальности, и встал. — Надо развеяться.

— Не мешало бы! Тебе может заказать чего? — крикнул он ему вслед.

— Воды! Со льдом!