По закону сломанных ногтей

Глава 1. Пять Ангелов

Он стоял на крыше Байок Скай Тауэр на высоте трёхсот четырёх метров от уровня земли. Перед ним расстилался ночной Бангкок, под ним на смотровой площадке восторженно охали туристы, а за ним в звёздное небо — ещё на пять метров вверх —возвышался шпиль-антенна этой сто четвёртой по высоте башни мира. Не самое высокое место, но одно из его любимых.

Жёлтыми лентами причудливо змеились дороги. Светился огнями, сливаясь у горизонта со звёздным небом, город. Ветер шевелил перья в чёрных крыльях ангела.

Одно перо вылетело и застыло на бетонной кромке ограждения. Он равнодушно посмотрел на него, привычным жестом поднял к глазам левую руку и стал рассматривать свои идеальные ногти. Они отливали розовым на фоне тёмной кожи. Изящным жестом достал полировку и пару раз скользнул по одному из ногтей. Это занятие всегда помогало ему думать, а подумать было о чём.

Сегодня была его очередь выбирать «жертву».

Ему не нравилось это слово. Слишком многозначное, неопределённое, размытое, а Самаэль любил точность и всем словам предпочитал цифры. А ещё оно неправильно передавало суть самого выбора. И всё же он его сделал — выбрал девушку, которая едва не погибла. Она и погибла бы, не вмешайся он, Чёрный Ангел. И умерла бы несчастной. А он, Самаэль - Ангел Несчастья. Он видит его, чувствует, распознаёт, иногда создаёт, иногда предотвращает.

Её жизнь была полна разных глупостей, и на общем фоне среднестатистических обывателей для Самаэля она выделялась лишь тем, что верила в правило сломанных ногтей. Как и Самаэль, она придавала внезапной ломкости ногтей особое значение. И эта мелочь решила её судьбу. Он решил дать второй шанс именно ей.

Все Ангелы имеют право вмешиваться в жизнь людей. Можно сказать, что умирая, люди прямиком переходят в руки Ангелов. Но людей умирает слишком много, не каждому крылатые посланники дают вторую жизнь. Они имеют право выбирать. Делать это непросто и когда-то давно они с братьями придумали себе такой способ — брать за основу человеческие приметы и суеверия. Чёрные кошки, рассыпанная соль, чешущиеся ладони. «Кто чего боится – то с ним и случится». Они возвели это в принцип, в правило, в закон. Они дошли до того, что сами стали их придумывать. И «Закон сломанных ногтей» стал шедевром Самаэля. И сегодня он выбрал для его исполнения идеальную жертву. Да, она пострадала, а значит, всё же стала жертвой. И он избрал её, чтобы изменить её жизнь, а значит, к тому же стала жертвой его выбора. Видимо, от этого слова не уйти.

Он тяжело вздохнул и обернулся на шум.

— Лысеешь, брат, — сказал Габриэль, шумно сложив свои белые крылья и наклоняясь за чудом не слетевшим с крыши чёрным пером.

Он положил пушистое пёрышко на белоснежную ладонь и дунул. Оно взмыло вверх и, кружась, стало медленно опускаться. Самаэль не следил за ним. Он смотрел на брата, красные глаза которого блестели от радости, наблюдая за взмывающим и опускающимся по его воле пером. Габриэль считался близнецом Самаэля и Ангелом Счастья. И это счастье он видел во всем.

Они были похожи как день и ночь. Бледный до синевы с небрежно взъерошенной белой копной волос Габриэль. И темнокожий с коротким чёрным барашком кудрей Самаэль.

Его брат альбинос любил песок, солнце и предположительность, а голубоглазый Самаэль — крыши, дождь и точные цифры.

— Спасибо, что не самая высокая крыша, — проверяя рукой надёжность антенны, подал голос Натаниэль, недолюбливающий высоту рыжеволосый юный и дерзкий Ангел Дорог. — И не самая большая. Зато круглая. Спасибо!

Он обошёл шпиль, перешагивая через крепежи и приподнимая свои золотые крылья. Хождение кругами было его слабостью.

— Умеешь ты выбирать места, брат, — сказал он, белозубо улыбаясь.

— Все лучше, чем твои мосты. — О появлении Боэля, томного и изысканного Ангела Подарков, известили серебристые всполохи и искры, сверкавшие в душном воздухе как снег.

Он встал рядом с Ангелом Счастья, наполовину свесив серебристые концы своих туфель с крыши.

— Вижу все уже в сборе! — воскликнул пятый из них, черноволосый и желтокожий невозмутимый азиат, Ангел Любви, краснокрылый Афаэль, появляясь последним.

— Кто у нас сегодня, Сэм? — спросил рыжий, довольно потирая руки. — Самоубийца? Автокатастрофа? Несчастный случай?

— Скорее несчастный случай, чем автокатастрофа, — ответил Самаэль, разворачиваясь и спрыгивая внутрь площадки.

— Как предсказуемо! — недовольно сморщил нос серебристый, даже в такую жару кутаясь в свои меха. — Никакого сюрприза и неожиданностей. Как ты скучен, Сэм.

— Зато ты всегда весел, Бо, — огрызнулся чёрный, зная, чем его задеть. — И сам от своих сюрпризов уже седой.

— Я тысячу раз говорил, что это не седина, а просто такой цвет волос, благородное серебро, — разозлился он.

Но в ответ на эту его коронную фразу, все только снисходительно покачали головами, не желая провоцировать его на большее. Снег на головы невинных туристов в центре Бангкока наделал бы слишком много шума.

— Сколько лет нашей жертве? — блаженно улыбаясь, перебил их Ангел Счастья, опуская между ними своё парящее пёрышко и заставляя их разойтись.

— Двадцать пять, — Самаэль сделал шаг назад.

— Критический возраст, — взмахнул рукой рыжий, превращая перо в язычок пламени, и раздувая оставшийся от него пепел. — Ни семьи, ни мужа, ни детей?

— Ни кошки, ни попугайчика, ни серьёзных отношений, — продолжил его мысль чёрный.

— Глупые мечты, фантазии и розовые очки? — уточнил белый, совершенно не расстроившись из-за пера.

— А ещё честность, принципиальность, и самоотверженность, граничащая с жертвенностью, — продолжал пояснять Самаэль, являя картинку аварии.

— Надеюсь, не синий чулок? — рассматривая девушку, спросил Ангел Любви.

— Нет, нет, в активном поиске.

— Отлично, значит, с меня, как обычно, первая любовь, — удовлетворённо кивнул он. — К тому же вижу именно ноготь мизинца она и сломала. А это к любви.

— А с меня прекрасный принц, — радостно захлопал в ладоши Габриэль. — На белом коне, конечно! Она будет счастлива, я обещаю!

— Значит, с меня её бывший, — снова рассматривая ногти, задумчиво сказал Сэмаэль. — Расстались, конечно, давно. Но кровушки он у неё выпил прилично. Будем над этим работать.

— Подождите, подождите, — вдруг воскликнул серебряный. — А что здесь делает этот длинноволосый в рваных тапках? Я совсем недавно подарил ему "сто лучших книг человечества".

— Боэль, — усмехнулся рыжий. — Ты подсунул ему всего одну книгу и ту неполную.

— Дайте угадаю, — хмыкнул раскосый. — Ветхий Завет?

— Да, Аф! Но если бы я подарил ему ещё и Новый Завет, он ни за что бы его не осилил.

— Бо, ты следишь за ним? — удивился чёрный.

— А что такого? Книги — моя слабость, а он читал совсем не то, что следует. И я дал ему одну книгу, а ещё список из ста книг. Не маленький, купит. Или скачает.

Он замер и удивлённо повернулся к рыжеволосому Ангелу Дорог.

— Меня больше удивляет, что за мной следил Натаниэль.

— Рыжий? — требуя ответа, сложил руки на груди Аф.

— Я следил не за тобой, Бо. — Обошёл по кругу застывшую картинку Ангел Дорог. — Говоришь, парень много читает? Тогда для тебя не секрет, что он ещё и играет.

— Так он геймер? — умильно сложил на груди руки Габриэль.

— О, нет! Он — Игрок! — ответил рыжий. — С большой буквы. И чертовски удачливый.

— Уверен, что он чист? — спросил красный. — Обычно за такой удачливостью стоят наши рогато-хвостатые родственнички.

— Аф, обижаешь! — отозвался рыжий, делая картинку крупнее и приближая застывшее лицо парня. — Я не позволил ему прыгнуть с моста. Раздробленные кости таза, инвалидность, полная атрофия ниже пояса — всё это ждало бы его, не раздумывай я о вечном на этом красивом новом мосту. Я как раз не дал им возможность воспользоваться его отчаянием.

— Самоубийца? Почему же мы с Габриэлем не взяли его под свою опеку? — спросил Самаэль.

— О, не обижайся брат, но ногти - последнее, что его волнует, — отомстил Бо за намёк на свою седину. — Твои несчастья закаляют, делают сильнее, а он и так не слабак.

— А самоубийство?

— О самоубийстве сказал ты. Я же всего лишь сказал, что не позволил ему прыгнуть с моста, — возразил Натаниэль.

— Чем же помешает ему счастье? — не сдавался чёрный.

— Я сам отказался, — ответил Габриэль. — В то, что счастье бывает просто так и его не обязательно заслуживать, он верит и без меня.

— Выходит, все, кроме меня его знают? — не унимался чёрный, — Натаха, зачем же ты за ним присматриваешь?

— Сэм, — насупился рыжий за прозвище. — Он мне просто нравится. А это единственная причина, по которой я вообще чем-то занимаюсь. Ради удовольствия. И за твою худосочную ногтеманку возьмусь исключительно по этой причине.

Он ещё раз внимательно посмотрел на трёхмерную картинку. Засунул руку и вытащил из неё застывший в воздухе телефон.

— Я верну, верну! — сказал он Самаэлю, активно тыкая по клавишам. — Посмотрю, что здесь есть и верну. О, неплохая музыка! Аф, тебе понравится!

Он включил звук на полную громкость и сделал несколько танцевальных па в такт.

— Да, качну себе, пожалуй, — сказал Ангел Любви, выхватывая у него телефон.

— Афаэль, — укоризненно покачал головой Сэм. — Пора.

— Хорошо, хорошо, мой старший брат! — Он смиренно выключил музыку и вернул телефон. — Пойду вмешаюсь.

Он расправил большие красные крылья, и свечкой поднялся вверх, закручивая их вокруг себя. Это был его любимый трюк.

И до того, как его красная тень мелькнула внутри остановившейся картинки с разлетающимися в сторону осколками, Сэм видел, как рыжий бесцеремонно подвинул застывшего парня в стоптанных тапках на несколько шагов вперёд, как раз к тому месту, куда через пару секунд он сам оттолкнёт замешкавшуюся девушку.