Полный Шатдаун (ЛП)

ГЛАВА 21

СОЙЕР

Алисса

«Уже одиннадцатый час вечера, а Эзра накачан сахаром. Не думаю, что он заснет в ближайшее время. В данный момент он сидит на диване и со скоростью миллион миль в час говорит о CVO или о чем — то подобном.»

Забираясь в свой Ламборджини, я не могу сдержать улыбку, которая растягивает мои губы. Несколько недель назад я был таким же невежественным, как Алисса, но недавно Коллинз поделилась концепцией новой модели Харлей в своих инстаграм историях, и, естественно, я их посмотрел.

Как гребаный сталкер.

Я

«Что он съел?

Алисса

«Моё лучшее предположение: драже. Он съел целую упаковку у себя в спальне после ужина. На 99 % уверена, что это от Коллинз — на игре он сидел с ней и ел их.»

Тепло разливается по моей груди. Наверное, мне следовало бы немного больше беспокоиться о том, что мой мальчик не будет спать всю ночь, но всё, на чем я могу сосредоточиться, — это его образ, сидящего рядом с Коллинз, и то, как они вместе едят драже и разговаривают о мотоциклах.

Я

«Но он ведь счастлив, да?»

Алисса

«Да. ЛОЛ. Абсолютно.»

Я

«Я думаю, это всё, что имеет значение. Он выдохнется и скоро уснет.»

Алисса

«Она милая.»

Я

«Кто?»

Алисса

«Сойер, ты точно знаешь, о ком я. Коллинз. Она хорошо ладит с Эзрой. Он только и делал, что разговаривал с ней всю игру. И я могу сказать, что он тоже ей нравится.»

Я завожу двигатель своей машины и сжимаю мобильник в левой руке.

Каковы шансы, что она придет в Lloyd сегодня вечером? Джек попросил Кендру практически силой привести её туда.

Хотя мне уже следовало бы знать, что моя девочка не делает ничего, чего ей не хочется…

Я

«Все карты на стол …Она мне очень нравится. Но всё не так просто.»

Через несколько секунд мне звонит Алисса, и я отвечаю на звонок, мой телефон автоматически подключается к Bluetooth, когда я выезжаю с парковки и направляюсь в Lloyd.

— Хей, — говорю я.

— Поговори со мной, пожалуйста, — тут же говорит Алисса тихим голосом, гарантируя приватность разговора. Я останавливаюсь на светофоре и делаю глубокий вдох, нервно барабаня пальцами по рулю.

— Недавно мы ходили на свидание, а в октябре провели ночь вместе. Думаю, ты могла бы подумать, что мы встречаемся. Хотя это не совсем точно. Я хочу е`. У меня есть к ней чувства.

Алисса хмыкает, как будто ничто из того, что я ей только что сказал, не стало для не` неожиданностью.

— Твои чувства не взаимны? — спрашивает она, её тон слегка безразличный, вероятно, она разочарована за меня.

Когда загорается зеленый, я еду дальше.

— Я бы так не сказал. Я ей нравлюсь; просто она не хочет отношений. Я работаю над этим, и это всё, что я могу сказать прямо сейчас.

— Значит, ты ухаживаешь за ней?

Я заезжаю на охраняемую парковку, которой пользуюсь каждый раз, когда приезжаю в Lloyd, и ставлю машину на свободное место.

— Ты назовешь меня идиотом, если я скажу 'да'? Я впервые хочу девушку после Софи, и, честно говоря, на этот раз всё по — другому.

— Ну, Коллинз сильно отличается от моей дочери. Во — первых, она моложе и к тому же очень уверена в себе. Я не думаю, что ты идиот, раз добиваешься того, чего хочешь, Сойер. Ты был одинок столько лет, и тебе нужно с кем — то состариться. Я...

Она замолкает, и я начинаю нервничать.

— Закончи то, что ты собиралась сказать, — прошу я.

Она быстро откашливается.

— Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Сколько ей точно лет?

— Двадцать шесть, — отвечаю я, слегка поморщившись.

Я знаю, что девять лет — большая разница на данном этапе жизни, но в то же время я рассматриваю нашу разницу в возрасте скорее как формальность. Да, конечно, в Коллинз есть то, что кричит о её молодости, к примеру, беззаботность, отсутствие ответственности и розовые волосы. Есть в ней и такие черты, которые заставляют меня восхищаться ее зрелым подходом к жизни. Она сама принимает решения, и я не думаю, что её волнует, что кто — то думает или говорит о ней.

— Я хочу её. Я хочу посмотреть, к чему это может привести, потому что между нами есть что — то особенное, и я знаю, что она тоже это чувствует, — говорю я, прежде чем Алисса успевает сказать мне, что у нас ничего не получится, потому что она слишком молода для меня.

На несколько секунд между нами воцаряется тишина, и я крепче сжимаю руль. Я не прошу разрешения у Алиссы и Дома встречаться с кем — либо — и мне это не нужно, — но я уважаю их мнение. Есть несколько человек, про которых я могу с уверенностью сказать, что они принимают мои интересы близко к сердцу. Джек, Арчер, Кендра и, вероятно, тренер. Алисса и Дом тоже. Они знают меня много лет. Алисса особенно хорошо знает мои ограничения, и она видела, как смерть Софи разорвала меня.

Тихий вздох раздается в моих динамиках, прежде чем она говорит мне именно то, что я хочу услышать.

— Тогда следуй за своим сердцем, милый. И на всякий случай, если тебе нужно это услышать, добейся её и ради Эзры.

Когда я вхожу в Lloyd, там полно народу. Вокруг главного бара толпятся люди, и кадры нашей победы над “Scorpions” транслируются на всех экранах. Сегодня вечером против наших соперников была важная игра, которую мы взяли под контроль с самого начала. С Джеком, занявшим стартовую позицию центрального защитника в прошлом сезоне, он дорос до позиции, на которой раньше играл его отчим, и теперь заправляет слотом⁶ — и, честно говоря, всем на катке.

Теперь, когда мне тридцать пять, мысли о завершении карьеры не покидают меня, и я не думаю о том, кому перейдет звание капитана, когда я в конце концов отложу свои коньки.

Может, Джон Морган и не родной отец Джека, но я вижу в нём все те качества, которыми Джон обладал, будучи капитаном “Scorpions” на протяжении стольких сезонов. Из него вышел бы лучший капитан, чем я.

И Джек держит свою личную жизнь в порядке. В отличие от меня.

Когда я захожу дальше в бар, я ищу Коллинз. Я осматриваю всё: от столиков до коридора, ведущего к туалетам, но её нет.

— Эй! Кто — нибудь собирается меня обслужить?!

Этот голос принадлежит только одной девушке с розовыми волосами. Я поворачиваюсь и направляюсь в сторону приватной зоны.

Стоя в дальнем конце бара с вытянутой рукой, моя девушка в черном борется за внимание любого, кто может её обслужить.

— Ты ведь знаешь, что мы можем воспользоваться частным баром, верно? — приближаясь, говорю я, голосом, полным флирта, а мое тело трепещет от ощущения, которое я испытываю только когда она рядом. Её аура зашкаливает сегодня вечером; в черных леггинсах и футболке Guns N'Roses. Она длинная и выцветшая, и то, как она завязала её чуть выше пупка, заставляет меня с трудом удерживать взгляд на её лице.

Раздраженная, она кладет руку на стойку бара и раскачивается на ногах, бросая на меня быстрый взгляд, который, я знаю, предназначен для того, чтобы скрыть её интерес ко мне. И у неё это плохо получается, румянец на её щеках выдаёт её.

— Я хотела мохито. Жена Дженсена Джонса, Кейт, здесь с женой Джона, Фелисити. Она сказала мне, что оно здесь первоклассное, но в частном баре не осталось ингредиентов, поэтому я пришла сюда, — она снова машет рукой, обреченно вздыхая.

Я подхожу чуть ближе, желание пофлиртовать становится всепоглощающим.

— Ты хочешь сказать, что такая девушка, как ты, большая исследовательница, никогда не пробовала мохито?

Она поворачивается ко мне с недовольным видом, румянец на её щеках становится ещё заметнее.

— Нет, Сойер, я не пробовала. Обычно я много не пью, но сегодня вечером алкоголь мне необходим.

Я прислоняюсь к барной стойке, своим телом загораживая ей выход. Это не преднамеренно, но от того, что она не может убежать, у меня немного учащается сердцебиение.

— Хочешь поговорить о том, что тебя так взволновало?

Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, на мгновение опуская глаза в пол, а затем снова поднимая их на меня. Всё вокруг нас расплывается.

— Иногда просто нужно отпустить всё это.

Я в замешательстве хмурю брови.

— Отпустить?

На этот раз Коллинз придвигается ближе, хотя я и не могу понять почему.

— Я просто погружена в своих мыслях, Сойер. Мне нужно расслабиться.

Не сводя с неё глаз, я поднимаю руку, и через несколько секунд подходит бармен.

В ответ она закатывает глаза, и из моей груди вырывается смешок.

— Что вам принести? — спрашивает бармен, смотря на нас обоих.

На данный момент мне абсолютно наплевать, кто увидит нас вместе на публике. Если кто — то другой сделает фотографии, и Эзра пронюхает, тогда я не стану скрывать от него. Я буду откровенен, потому что прямо сейчас у меня очень мало альтернатив. Я верю, что то, что у меня есть с Коллинзом, особенное. И я уверен, что Эзра тоже хочет, чтобы я заполучил её.

— Можно диетическую колу и два мохито? Спасибо, — говорю я.

Бармен кивает один раз и исчезает.

— Подожди. Два? — спрашивает Коллинз, запах её дыхания побуждает меня накрыть её губы своими.

Я ухмыляюсь, как гребаный идиот. Я никогда так много не улыбался.

— Ты хотела расслабиться, не так ли?

Она пожимает плечами, а затем смеётся, зная, как сильно это меня бесит.

— Алисса позвонила мне и сказала, что у меня дома очень гиперактивный двенадцатилетний ребенок. Не ложится спать. Предположительно, он перебрал сахара из — за передозировки драже.

Она фыркает от смеха, когда перед нами ставят два мохито и колу, и я вручаю бармену наличные, говоря, чтобы сдачу оставил себе.

Я беру один из коктейлей и размешиваю листья мяты с помощью единственной черной соломинки, предлагая мохито ей. Коллинз забирает его у меня и обхватывает губами соломинку, удерживая меня взглядом.

Чёрт возьми, Господи.

В ту ночь, которую мы провели вместе, она не отсосала мне, но в данный момент это всё, о чем я могу думать, когда она делает свой первый глоток.

— Хорошо? — спрашиваю я. Я могу выдавить только одно хриплое слово.

Неожиданно для меня она протягивает мне стакан и кивает.

— Думаю, да. Попробуй.

Я указываю подбородком на другой мохито, стоящий на стойке.

— Я мог бы попробовать то.

Она всё ещё держит передо мной стакан, другой рукой держа соломинку, чтобы я мог ею воспользоваться.

— Ну ты мог бы. Но у этого может быть совершенно другой вкус.

Не говоря больше ни слова, я наклоняю голову и делаю глоток.

Она инстинктивно облизывает губы. Я знаю, что она возбуждена. Мы оба. Я знаю, мы отчаянно нуждаемся во втором раунде, и я знаю, что она хочет большего, чем просто трахнуть меня. Я думал, химия между нами в Ботаническом саду была огненной. Но сегодня вечером? Заряда, оседающего вокруг нас, достаточно, чтобы зарядить Бруклин на месяц. На льду я чувствую себя живым, моё тело готово ко всему, настроено на результат. Хотя это ничто по сравнению с тем возбуждением, бегущим по моим венам прямо сейчас. Коллинз всегда оказывала на меня такое воздействие. Просто сейчас я изо всех сил стараюсь сдерживаться и не делать то, что мне хочется.

И прямо сейчас это прижать её к ближайшей стене и выебать ей мозги.

Шесть из десяти, чёрт возьми.

— И как? — наконец спрашивает она.

Я делаю ещё один глоток и отстраняюсь, а она ставит стакан на стойку. Мы почти не разговариваем, и мне это нравится, поскольку я начал понимать, что слова Коллинз часто противоречат языку её тела.

— Восхитительно, — наконец добавляю я.

Она снова облизывает губы, и моя сила воли сдерживаться — голос разума и защиты, который говорил "нет" сексу без обязательств, — ломается. Слова Алиссы из нашего только что состоявшегося разговора тоже подталкивают меня вперед.

В том, что я чувствую, не может быть ничего плохого.

Схватив её за руку, я веду её по тускло освещенному коридору, который был за ней. Я знаю, что мы оставили наших напитки, но мне всё равно.

— Сойер, ч — что ты делаешь? — спрашивает она из — за моей спины тихим голосом, но я слышу его, так как мы далеко от людей и громкой музыки.

— Беру всё под свой контроль, — рычу я, останавливаясь и разворачивая её спиной к стене.

Я прижимаюсь к ней, и знаю, что она чувствует, какой эффект произвели на меня последние несколько минут по тому, как мой член упирается в неё.

Коллинз поднимает на меня взгляд. Весь огонь и дерзость, которые обычно были в её глазах, исчезли, и на их месте появилась нужда.

Я медленно, сосредоточенно оглядываю её тело и беру её одной рукой за подбородок, а другую кладу на её бедро, крепко удерживая на месте. Я знаю, ей так нравится.

— В прошлый раз, когда мы трахались, я был слишком мягок с тобой. Но тебе это не нравится, не так ли?

Она продолжает смотреть на меня снизу вверх, и я отпускаю её бедро, сильно ударяя ладонью по стене над её головой.

— Так ведь, Коллинз? — повторяю я, выделяя её имя, потому что хочу получить гребаный ответ.

И потому что я знаю, что доминирование возбуждает её.

— Тебе нравится борьба за власть, не так ли? — говорю я хриплым голосом. — Это то, что дало бы мне оценку выше, чем шесть баллов? Если бы я вот так прижал тебя к стене и трахал до тех пор, пока ты не сказала бы мне остановиться? Потребовала, чтобы я трахал тебя сильнее, и когда я, наконец, сильно вошел бы в тебя с широко раздвинутыми ногами и твоей киской, изнывающей от силы моего члена, ты бы кончила на меня, содрогаясь всем телом. Не так ли?

Моя растопыренная ладонь над её головой сжимается в кулак.

— Поговори со мной, Коллинз.

— Всё так.

Два слова, запыхавшиеся и полные желания, воспламенили мою кровь.

Вот так ей нравится.

— Пойдем со мной домой, — умоляю я. И это мольба. Так это и звучит, когда я произношу это, и у меня внутри всё переворачивается, пока я жду её ответа.

Я пытаюсь снова.

— Пойдем ко мне домой, и я выебу тебе мозги. Я подарю тебе лучшую ночь в твоей жизни.

Ничего.

— Коллинз, — говорю я намного громче, чем хочу, и на выдохе прижимаюсь своим лбом к её. — Позволь мне отвезти тебя домой, малышка.

Я чувствую, как она растворяется во мне, когда ее руки обхватывают моё лицо, она приподнимает мою голову и встает на цыпочки.

— Сойер, ты сказал мне, что не можешь и не будешь соглашаться ни на какие условия.

Я не в силах сдержать стон, который вырывается из моего горла.

— Я знаю, но если это всё, что ты мне дашь, я приму это. То, что есть между нами, слишком сильно, чтобы игнорировать, и я буду ждать, пока ты тоже этого не увидишь или когда будешь готова. Я твой, и ты можешь делать со мной всё, что захочешь, просто будь рядом. Может быть, я веду себя как идиот и обрекаю себя на разбитое сердце, но я должен рискнуть, чтобы ты разделила мои чувства. Я должен добиваться того, чего хочу, — я накрываю её руки своими. — А чего я хочу, так это тебя.