Полный Шатдаун (ЛП)

ГЛАВА 38

СОЙЕР

Такое чувство, что мы вернулись к той октябрьской ночи.

Тогда я нервничал из — за того, что переспал с женщиной, с которой, я знал, хотел провести больше одной ночи. Она в равной степени пугала и очаровывала меня, заставляя отчаянно желать большего каждый раз, когда я прикасался к ней.

А теперь? Месяцы спустя я нервничаю в её присутствии по целой куче разных причин, главная из которых связана с тем, что она запланировала для меня на сегодняшний вечер.

Вот уже пять минут, как я лежу здесь, ожидая, когда Коллинз выйдет из ванной, мои руки привязаны к спинке кровати, а к лодыжкам прикреплен распорный брус. Она особенно скрытна, и озорное выражение её лица с тех пор, как Эзра лег спать, вызывает у меня какие — то чувства прямо сейчас.

В тот вечер я сильно достал её игрой со льдом и лопаткой. Это то, что она задумала для меня? Может быть, это её способ мести.

— Всё в порядке? — я окликаю её, в моём голосе безошибочно слышны волнение и трепет.

Ответа нет.

Несмотря на то, что я обнажен и невероятно уязвим, я тверд, как гребаный камень, только от предвкушения, предэякулят стекает с кончика и медленно опускается по моему стволу.

Я натягиваю кожаные ремешки, желание обхватить основание кулаком и получить оргазм от моих уже напрягшихся яичек ошеломляющее, всепоглощающее.

И когда я вжимаю голову обратно в подушку и пытаюсь взять себя в руки, я понимаю, что всё это может быть частью игры моей извращенной девчонки — держать меня здесь, ждать, надеяться и обдумывать всё, что она может со мной сделать.

Мой член снова напрягается. Господи, почему мысль о том, что она психологически давит на меня, доводит моё возбуждение до боли?

Когда я уже готов полностью оторвать изголовье кровати от рамы, ручка двери в ванную комнату, наконец, нажимается, и первой появляется ножка с розовым маникюром.

Наконец — то.

— Малышка, мне нужно, чтобы ты, чёрт возьми, поторопилась, потому что я... — я замолкаю, способность говорить исчезает, и на её месте появляется единственный образ, который я хочу видеть всю оставшуюся жизнь.

— Г — где ты взяла этот наряд? — я запинаюсь, как будто не говорил годами, у меня в горле камок.

Она одета в черный облегающий костюм из искусственной кожи, который низко опускается спереди, открывая соблазнительное декольте, и у меня слюнки текут при виде неё. Её ноги открыты, но плотно закреплены кружевами, перекрещивающимися от лодыжек до бедер.

Я натягиваю ремни на запястьях, отчаянно желая дотронуться до неё и запустить пальцы в её мягкие розовые волосы, которые идеально обрамляют её лицо в форме сердечка.

— Заказала через интернет несколько дней назад, — отвечает она, небрежно направляясь ко мне, в её движениях нет ничего, кроме намерений помучить меня. — В чем дело? — спрашивает она, заметив, как я борюсь с кожаным ремнем.

— Я не хочу играть в игры, Коллинз. Я просто хочу трахнуть тебя, — я хотел, чтобы это прозвучало напористо, но мои слова больше похожи на мольбу.

Когда она опускается на колени в изножье кровати, я замечаю, что её руки пусты, и в моей груди расцветает надежда. Может быть, она просто планирует дать мне быструю разрядку, в которой я нуждаюсь.

— Где твой реквизит? — спрашиваю я, глядя на её пустые руки.

Коллинз опускается на ладони, медленно, но очень целенаправленно ползая по нижней части моего тела, останавливаясь, когда её голова оказывается на одном уровне с моим невероятно твердым членом.

Не сводя с меня глаз и не колеблясь, она проводит языком по головке, обводя её по кругу, прежде чем переместиться к щели, дразня дырочку влажным теплом.

— Мне не нужен реквизит, Сойер. Не сегодня.

Да, мне конец. РАЗОРВИ меня. Прощай, Сойер Брайс.

— Этот костюм без защиты промежности? — ахаю я.

— Ага, — подтверждает она, беря мой член в рот, но не слишком глубоко, только для того, чтобы подразнить головку.

Она обводит меня языком, и мои бедра отрываются от кровати.

Ей это не нравится, она отводит ногу в сторону.

— Детка, я сейчас взорвусь. Я уже на пределе, — и я не лгу. Я действительно нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы кончить ей прямо в горло.

Коллинз слезает с меня, а затем дует на кончик моего члена. Прохладный воздух касается моей горящей кожи, и я вздрагиваю от его интенсивности. Это идеальный баланс привыкания и невыносимости. Я хочу большего.

— Соси, — требую я.

Как я и предсказывал, она вызывающе качает головой.

— Нет, — она встает на колени и двигается дальше вверх по моему телу, пока не оказывается в идеальном положении и не нависает над ним. — Я хочу его в внутри себя.

Вместо того, чтобы опускаться обычным способом, она просто шире раздвигает колени, демонстрируя свою гибкость, пока её киска медленно заглатывает мой член. Её челюсть отвисает, тихие стоны наполняют пространство вокруг нас.

— К чёрту это, Коллинз. Ты знаешь, это всё, о чём ты можешь думать — принять мой член глубоко в себя вместе с моей спермой.

— Нет.

Я готов заплакать, когда она снова приподнимается, выпуская меня из себя, и из меня вытекает ещё больше предварительной спермы.

То есть до тех пор, пока она не возьмет меня обратно в рот, проглатывая не только мой, но и свой предэякулят. Она давится, когда я касаюсь задней стенки её горла, и непроизвольный спазм сжимает мой член сильнее. Я хочу кончить. Мне чертовски сильно нужно кончить, но, чёрт возьми, она делает это так хорошо, что я хочу продержаться как можно дольше.

Она проводит зубами по моему члену, и я резко втягиваю воздух.

— Чёрт, чёрт, ЧЁРТ! Я кончу прямо сейчас.

— Нет, — мучительно говорит она, отпуская меня и проводя большим пальцем по головке, собирая мой предэякулят на свой палец, прежде чем взять его в рот.

Она подползает ко мне, и каждый мой мускул сокращается, ногти впиваются в деревянную спинку кровати, когда я сжимаю её с силой, о которой и не подозревал.

Коллинз словно щелкнула выключателем. Я знал, что она плохая девочка; я знал, что она любит игры, но прямо сейчас она демон, жаждущий моей боли и удовольствия.

Она останавливается как раз перед тем, как наши губы соприкасаются.

— Открой рот.

Я делаю, как она просила.

— Шире, — командует она с решительностью в голосе.

Я жду её пальцев или, может быть, даже губ. Хотя, в конечном итоге, я ощущаю наш смешанный вкус не так.

Первая слюна попадает мне на язык, вкус нас обоих идеально сочетается, и я жадно проглатываю её, жаждая большего.

— Открой, — повторяет она, и я с радостью подчиняюсь.

Просунув руку между ног, она проводит рукой по своей киске, забирая в рот своё блестящее возбуждение, прежде чем выпустить его в мой рот.

Её сладкий вкус скользит по моему горлу. Моё любимое лакомство, от которого я никогда не устану.

— Всё ещё голоден? — спрашивает она.

Я киваю, не желая говорить, потому что её вкус всё ещё ощущается на моём языке, и я хочу насладиться им.

Она опускается коленями по обе стороны от моей головы, а затем ложится на меня, прижимаясь спиной к моему пупку и щекоча волосами мой член. Коллинз сдвигает бедра, пока её киска не оказывается в сантиметре от моего рта, а ступни не упираются в изголовье моей кровати.

— Ешь.

Когда я впервые переспал с Коллинз, она напомнила мне дикое животное — безжалостное и непредсказуемое. Сегодня вечером роли поменялись, когда я пожираю её киску и вылизываю так, словно мне больше никогда не предложат такого блюда, а если и предложат, то оно никогда не будет таким же вкусным.

Она прижимается своим влагалищем к моему лицу, её смазка пропитывает меня, пока не стекает по подбородку.

— Заставь меня кончить, и я подумаю о том, чтобы вернуть тебе эту привилегию.

Я не нуждаюсь в поощрении. Моя девушка долго не продержится, когда я беру в рот её клитор, посасывая и покусывая его.

Она стонет, звук отдается прямо в основание моего позвоночника, напрягая мои яйца, но я заставляю себя ждать. Я хочу достичь оргазма, когда она даст мне разрешение.

Ещё несколько движений моего языка, и на её щеках появляется пунцовый румянец, рот образует букву "О", когда её веки закрываются. Её дыхание сбивается, и сдавленный всхлип подступает к горлу — всё это верные признаки того, что она вот — вот кончит.

— Намочи меня, малышка, — бормочу я в её киску, желая, чтобы она кончила.

Когда Коллинз кончает, её сдержанность спадает, и это самое прекрасное зрелище в мире — наблюдать, как моя девушка расслабляется и отдает мне полный контроль, хотя бы на несколько секунд.

Она сжимает простыни по обе стороны от моего тела, и, наконец, я чувствую, как её сперма стекает мне в рот.

Парализованный своим кайфом, она прижимается ко мне, пока я облизываю и сосу всё, что она предлагает, убежденный, что смогу добиться от неё большего.

Спустя ещё несколько мгновений она отстраняется, чувствительная и раскрасневшаяся, но в её глазах всё ещё читается желание.

Со связанными руками её сперма продолжает стекать по моему подбородку, и я высовываю язык, не сводя с неё глаз, пока она наблюдает, как я ищу всё, что могу достать.

— Хочешь кончить, Сойер? — в её голосе слышится мрачность.

Чёрт меня побери, это самый лучший рождественский подарок на свете.

Как нуждающийся мальчик, которым я и являюсь, я хнычу, кивнув один раз на случай, если она каким — то образом не сможет расшифровать моё отчаяние по одному этому звуку.

Она двигается вниз по моему телу, садясь на пятки и обхватывая верхнюю часть моих бедер. Её мягкая, теплая рука обводит мой член, и одним долгим томным движением она гладит меня от основания до кончика, проводя ладонью по головке и используя свежую сперму, чтобы смазать проход по моему стволу. Меня никогда так не трогали, по крайней мере, с такой степенью интенсивности.

Я готов, блядь, готов кончить.

Когда она сжимает основание, из меня вытекает ещё больше, и она хихикает, наклоняясь и слизывая жидкость.

— Мне нужно кончить, Коллинз.

— Умоляй об этом, — шепчет она напротив моего члена.

Самым простым выходом было бы поступить именно так — жалобно умолять. Но это не то, чего добивается моя девушка. Нет. Ей нужна моя стойкость, точно так же, как она продемонстрировала мне свою.

Она снова дергает меня и ухмыляется.

— Прости, я не расслышала, — её свободная рука поднимается, чтобы прижать её к своему левому уху. — Говори громче, детка. Мне нужно услышать это.

— Нет, — выдавливаю я.

О, чёрт, нет. Это моя первая мысль, когда моя девушка опускается между моих бедер, обхватив ладонью мой ствол.

Она лижет и сосет мои яйца, двигаясь в ритме, который не оставляет у меня сомнений в том, чем это закончится.

— Умоляй об этом, или я буду держать тебя вот так.

Вибрация на моих яйцах заставляет их напрячься ещё сильнее, и я вжимаюсь головой в подушку, такой чертовски возбужденный.

Я сдаюсь, моя сила воли полностью истощена, и голова идет кругом.

— Сделай это. Я умоляю тебя, малышка.

— Хороший мальчик.

Её похвала — последняя капля, и я срываюсь под сильным давлением, которое пробегает по моему позвоночнику, простреливая яйца.

Я брызгаю, струи горячей спермы разбрызгиваются по моему пупку, останавливаясь только тогда, когда Коллинз обхватывает губами кончик моего члена, упиваясь моим оргазмом.

Я потерял дар речи, неподвижен и абсолютно уверен, что нет и никогда не будет другой женщины, которая могла бы сделать это со мной. Не только потому, что она безумно одарена в постели, но и потому, что я готов на тысячу процентов.

— Я люблю тебя.

На секунду мне показалось, что я произнес эти слова про себя, всё ещё не осознавая своей способности произносить связные предложения вслух.

Но глаза моей девочки, расширяясь, подтверждают мои подозрения.

Я ни о чем не жалею, повторяя ещё раз:

— Я люблю тебя, Коллинз.

Она быстро тянется к ремням на моих запястьях, освобождая мои руки, и я тут же обвиваю их вокруг неё, притягивая к своей груди.

— Мне всё равно, если ты не готова ответить тем же сейчас, завтра, на следующей неделе или через год. Мне просто нужно, чтобы ты знала, что я влюбился так чертовски сильно, и для меня нет пути назад. Ты сводишь меня с ума каждую секунду дня, и я так чертовски влюблен в тебя. Нет ни единой частички моего сердца, которая не принадлежала бы тебе. Если я тебе нужен, я твой. Навсегда.