Полный Шатдаун (ЛП)

ГЛАВА 8

СОЙЕР

— А на что это похоже, папа?

Я не знаю, на кого смотреть в первую очередь: на своего сына, сидящего на ретро Харлее на обочине дороги, или на женщину, которую я не могу выбросить из головы — и, вероятно, никогда не выброшу теперь, когда увидел её в полностью кожаном костюме.

Господи.

Когда я подхожу ближе, Коллинз принимает уверенную позу, уперев руки в бедра.

— Всё хорошо, папа. Эзра хотел взглянуть на мой мотоцикл. Ему он правда понравился, — она бросает на меня взгляд, который невозможно истолковать неправильно “позволь мальчику заниматься своим делом”.

Эзра переводит своё внимание с меня обратно на мотоцикл, внимательно изучая его, и я пользуюсь возможностью подойти немного ближе. Её глаза подведены сильнее, чем обычно, а волосы развеваются на холодном ветру.

— Ты же знаешь, что ему двенадцать, верно? Слишком молод для мотоциклов.

Она пожимает плечами.

— Очевидно, я не собиралась позволять ему кататься на нём, и мне было столько же лет, когда я открыла для себя мотоциклы.

Я изучающе смотрю на неё, чувствуя, что она только что рассказала мне что — то, чем не делилась раньше. Я хочу узнать больше о её прошлом, но воздерживаюсь от расспросов, поскольку знаю, что это ни к чему не приведет.

— Я только что что — то узнал о тебе?

Она слегка усмехается и машет рукой Эзре, прося его слезть. Он слезает и достаёт телефон, чтобы сделать фото мотоцикла.

— Я знал, что ты увлекаешься мотоциклами, просто не знал, что у тебя есть свой.

— Два, — быстро отвечает она. — Технически, у меня два мотоцикла. Другой стоит в гараже, где я работаю. В свободное время я его ремонтирую. Наверное, я продам его, когда закончу, — она протягивает руку и проводит по девственно чистому черному кожаному сиденью. — Хотя было бы тяжело расстаться с этой старушкой.

Мне так хочется спросить, что же такого особенного в этом мотоцикле, что делает его незаменимым для неё. Читая между строк и основываясь на том, что она мне рассказала, я знаю, что она не видит ничего постоянного ни в том, где она живет, ни в том, где работает, и, возможно, даже в компании, с которой общается.

Впервые, наблюдая, как она осматривает Harley — Davidson, который выглядит так, словно был произведен в 80–х, я вижу нечто, напоминающее эмоции. Как будто это часть её души, которую она не может отпустить.

— У мотоцикла есть имя? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди. Наверное, мне не следует давить, но я ничего не могу с собой поделать.

Она наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня, выражение её лица возвращается к знакомому жесткому, к которому я привык.

— Нет.

Я ей не верю.

— Ты бы никогда не смогла расстаться с тем, чему даже не дала названия? — бросаю я вызов.

Коллинз забирается на мотоцикл и, протянув руку за спину, открывает коробку, прикрепленную сзади. Она достает шлем и приглаживает рукой волосы.

— Я сказала, что мне будет трудно расстаться с ней, но не сказала, что этого никогда не случится. Если дать чему — то имя, прощаться будет ещё труднее.

Она поворачивается к моему сыну, который всё ещё занят фотографированием, и в её глазах теплота.

— Было приятно познакомиться с тобой, Эзра. Может быть, мы когда — нибудь снова увидимся.

Одним движением она заводит мотоцикл, и двигатель с ревом оживает.

Я провожу рукой по подбородку и вызываю в памяти все неприятные мысли, какие только могу придумать. Что угодно, лишь бы не видеть, как она заводит мотоцикл.

— Полагаю, я не увижу тебя в субботу, так как ты отправляешься на мероприятие в Вегас, верно?

Она надевает шлем, из — под которого выбиваются волнистые розовые пряди и падают ей на плечи. Коллинз переключает передачу, бросая на меня быстрый взгляд.

— Верно, — она ухмыляется, я вижу это по морщинкам, образующимся вокруг её глаз. — Думаю, мы увидимся, когда увидимся. Или нет.

— Ладно, на сегодня достаточно времени за экраном. Иди почисти зубы и отправляйся спать, — я показываю пальцем через плечо в сторону лестницы.

Без каких — либо протестов Эзра соскальзывает с барного стула, на котором он сидел последние полчаса, уставившись в свой ноутбук, и направляется прямо наверх.

Когда его нога ступает на первую ступеньку, я ставлю тарелку, которую вытирал, на кухонный стол.

— Ты не сказал мне, как прошла тренировка по футболу, — быстро говорю я, прежде чем он оказывается вне пределов слышимости.

Он делает паузу, выглядя невдохновленным, и моё сердце падает ещё ниже. Должен же быть хотя бы один вид спорта, который ему нравится. Я с трудом могу затащить его на свои хоккейные матчи.

— Всё было хорошо, — отвечает он без энтузиазма.

Я перекидываю полотенце через плечо и подхожу к нему.

— Кендра сказала мне, что ты прирожденный игрок. Особенно в воротах, — что, я думаю, неудивительно, учитывая, что он намного выше среднего роста для своего возраста.

Эзра стучит костяшками пальцев по деревянным перилам.

— Почему ты солгал?

Не к тому, как я думал, велся этот разговор.

— Что ты имеешь в виду?

Он опускает плечи, разочарованный моим отрицанием. Но я, честно говоря, понятия не имею, о чём он говорит.

— О Коллинз. Я видел фотографии, которые были в интернете, но ты ни разу ничего мне не сказал. Ты отрицал, что вообще знал её.

Я надеялся, что мой агент доберется до фотографий раньше, чем Эзра или его друзья заметят их. Он редко смотрит мои игры, не говоря уже о послематчевых интервью, поэтому я решил, что могу оставить это без внимания.

Очевидно, что нет.

— Она твоя девушка? — спрашивает он, прежде чем я успеваю ответить.

Это слово обрушивается на меня, как десятитонный грузовик, застигая врасплох. Он был молчалив с той секунды, как мы попрощались с Коллинз, но я списал это на то, что он устал после тренировки. Очевидно, его мысли были заняты чем — то другим.

Это первый раз, когда он спрашивает меня о другой женщине. Мы говорили о его маме, но не слишком подробно. Когда он задает вопросы, я даю ему ответы и показываю её фотографии, которые у меня есть, включая те, где Софи держит его на руках в детстве. Я просто никогда не ожидал, что наступит время, когда он спросит меня о ком — то ещё. Наверное, потому, что я никогда не думал, что это время настанет.

— Коллинз — подруга Кендры; она была на нескольких наших играх, и в тот вечер я провожал её домой, поскольку она живет в том же районе, что и мы, — отвечаю я на вопрос, молясь, чтобы он не допрашивал меня дальше.

Я ненавижу врать ему, но я не хочу, чтобы он знал о нашей связи. Это не та информация, которую нужно знать двенадцатилетнему ребенку. Фотографии, должно быть, были сделаны в темноте и без вспышки; в противном случае я бы заметил это ещё тогда и попросил этого засранца уважать нашу частную жизнь.

Эзра в глубокой задумчивости поджимает губы.

— Если ты знал её, и она твоя подруга, тогда почему ты лгал и вел себя так, будто она ничто?

Раздраженное выражение лица Коллинз в ту ночь на автобусной остановке стоит у меня перед глазами, когда я отвечаю на вопрос своего сына. Я не хотел отрицать её существование, как будто она была какой — то незнакомкой; мне это тоже казалось неправильным, но, серьезно, разве у меня был выбор?

Я глубоко вздыхаю.

— Потому что она очень скрытный человек, и я не хотел, чтобы её личность выяснили. Кроме того, я не уверен, что ты назвал бы нас друзьями. Просто знакомые.

Эзра хмурится.

— Но тебе нравится проводить с ней время, верно?

Я упираю руки в бедра и медленно качаю головой.

— Я бы не сказал, что мы даже тусовались вместе...

— Потому что мне нравится, — выпаливает он, обрывая меня. — Мне нравится проводить с ней время. Она классная, и ей нравятся мотоциклы, которые намного интереснее, чем чертов спорт.

— Не выражайся, — ругаюсь я.

Он закатывает глаза и начинает подниматься по лестнице.

— Неважно, — фыркает он, пока я слежу за его движениями, пока он не исчезает из виду.

Я стою как вкопанный, гадая, что, чёрт возьми, только что произошло, когда на кухонном столе начинает вибрировать мой сотовый. Я останавливаюсь, чтобы взять ноутбук Эзры, и направляюсь к телефону, пока звонок не отправился на голосовую почту.

— Привет, — говорю я, даже не потрудившись проверить контакт.

— Худший. Совет. На. Свете, — равнодушный тон Арчера ни с чем не спутаешь.

— Что такое? — спрашиваю я, мой мозг всё ещё переваривает только что состоявшийся разговор с Эзрой, не говоря уже о том, чтобы переварить то, что должен сказать мой вратарь.

— Сегодня после тренировки я узнал, что Шейн был в городе, встречался с некоторыми ребятами, чтобы выпить пива. Поскольку твой совет всё ещё звучит у меня в ушах, я подумал, что, возможно, это хорошая возможность поговорить с ним лицом к лицу — ну, знаешь, как мужчина с мужчиной.

Я закрываю глаза и сажусь на стул, на котором до этого сидел Эзра.

— И?

— И я звоню тебе перед утренней тренировкой, чтобы предупредить о синяке на челюсти, который сейчас на мне.

— Чёрт.

Он невесело выдыхает.

— Я могу с уверенностью подтвердить, что дни моих развлечений закончились, как и эпоха, когда я слушал тебя.

— Кроме того, что он ударил тебя, что он ещё сказал?

На этот раз он смеётся, но мрачно.

— Он сказал, что если ещё раз увидит меня, то переломает мне ноги.

— Ты ударил его в ответ?

Проходит пара секунд молчания, прежде чем он заговаривает.

— Нет. Я не особо хотел, чтобы титул “Барный боец” достался “постоянному плейбою”, — он снова делает паузу. — Мой агент сказал мне, что несколько фотографий, как бьёт меня, попали в интернет. Я не могу на них смотреть.

— Подожди, — говорю я, хватаю очки для чтения со стойки напротив и включаю ноутбук Эзры, прежде чем ввести пароль. — Я посмотрю для тебя. Хотя, возможно, они уже удалены.

У Арчера тот же агент, что и у меня, и он известен тем, что быстро разбирается с подобным дерьмом, хотя, похоже, он не так быстр, как сверстники Эзры.

Как только я набираю последнюю цифру его пароля, я замираю, уставившись на экран.

— О, чёрт, это действительно плохо, не так ли? Тренер собирается надрать мне задницу завтра утром, — Арчер стонет, предполагая, что моё молчание — ответ на то, что я вижу.

Я по — прежнему ничего не говорю.

Мотоцикл Коллинз.

Профиль в Instagram с более чем десятью тысячами подписчиков и сотней разных постов, несколько роликов и фотографий освещают экран передо мной.

Я нажимаю на её последний пост — видео, на котором она ремонтирует Харлей, о котором она говорила. На ней рваные джинсовые шорты, черные ботинки Doc Martens и поношенная серая футболка Def Leppard. Её волосы собраны в пучок, пряди обрамляют лицо, когда она разговаривает с камерой, давая своим подписчикам какие — то пошаговые инструкции. К счастью, всё это в тишине, так как Эзра выключил звук.

Как он узнал, что у неё есть этот аккаунт? Она сказала ему? Или это его друзья нашли? Или он просто загуглил её имя?

Несмотря ни на что, ничто не пройдет мимо этого парня.

— Сойер, поговори со мной.

А? — я несколько раз моргаю и прихожу в себя.

— Фотографии, они в интернете? — спрашивает Арчер.

Я закрываю окно и запускаю быстрый поиск — никаких совпадений.

— Ничего. Полагаю, уже удалили.

Арчер издает слышимый вздох облегчения, а затем начинает говорить, но, как плохой капитан и друг, которым я являюсь, я снова отключаюсь.

Эзра просматривал её профиль в Instagram.

Я нажимаю ещё пару клавиш.

И, судя по истории его поиска, он просмотрел несколько роликов и почти все другие её посты.

Я прокручиваю его историю дальше; он искал наши совместные фотографии — очевидно, нет совпадений — и случайные вопросы о мотоциклах Harley — Davidson.

Чёрт возьми.

Неужели я только что обнаружил новый интерес своего сына?