Полуночные признания

Глава 15

Минет в общественном туалете. Не самый лучший поступок, но, боже, как же сильно хотелось вознаградить Алека за хорошее поведение. Ну правда, он пытался залезть ко мне в трусы с самой первой встречи, а я наконец дала ему добро. Практически умоляла его об этом. Хотелось бы свалить всё на вино, но, по правде, я почти не была пьяна. Полностью отдавала себе отчет и была возбуждена – возбуждена из-за Алека.

Неожиданный поворот: он отказался.

Не потому что не хотел пригвоздить меня к кабинке. А потому что не хотел трахать впервые в туалете. Намек на то, что если бы он согласился, это не стало бы для него разовым экспериментом.

А это нарушило бы его правило «без повторов», и я не совсем понимаю, что чувствую по этому поводу.

И да, ладно, он сказал: «Иногда выбираю самую страшную девчонку в клубе и трахаю ее в рот в туалете» – это, пожалуй, самая грубая и отвратительная фраза, которую когда-либо слышала. Но он же не серьезно, правда? К тому же, это было при знакомстве. Он был пьян, ненавидел меня и, скорее всего, просто хотел вывести из себя.

Вывод: он сто процентов заслужил этот минет.

Что сказать? Когда дело касается Алека, теряю способность мыслить. Ну, рационально, во всяком случае.

Когда вышла из туалета и вернулась к столу, друзья даже не заметили, что я отсутствовала дольше обычного. Они решили, что у меня болит живот или вино ударило в голову.

Алек вернулся только через десять минут, сославшись на звонок от отца. Всё звучало правдоподобно, так что никто не задавал вопросов. А что до нас с Алеком? Мы почти не смотрели друг на друга до конца вечера. Ну, я почти не смотрела на него, а когда украдкой бросала взгляд, его лицо оставалось невозмутимым, будто ничего не произошло.

Позже, когда все вернулись в номер, мы смеялись и рассказывали истории, будто были друзьями всю жизнь. Всё казалось таким естественным и… веселым. Но даже тогда Алек улыбался мне и говорил со мной так же, как с Сондрой, Дотти или Кейтом. Ни намека, ни тайных взглядов.

Дотти и Кейт вскоре ушли к себе. Сондра и Престон недолго посидели с нами за столом и отправились в мою комнату, оставив нас с Алеком наедине. Он взял кое-что из своей комнаты, обустроил постель на диване из дополнительного комплекта белья, заказанного у горничных, и… на этом всё.

Не знаю, куда делась та уверенная в себе девушка из туалета, но ее больше не было. Теперь она гадала, не разонравилась ли Алеку после того, как наконец довела его до оргазма.

— Спокойной ночи, Уинтер, — только и сказал он, поцеловав меня в висок, и вышел, оставив одну.

Не стала его удерживать или просить остаться. Зачем? Он и раньше говорил, что не спит в одной постели с женщинами. И уж точно я не собиралась просить его снять напряжение между моих ног – не с Сондрой и Престоном в соседней комнате.

Так мы и уснули в разных комнатах, неловко осознавая, что всего час назад я делала ему минет в общественном туалете.

Часть меня надеялась, что он вернется в мою комнату, требуя продолжения, но он так и не пришел. Нечего и говорить, заснула с чувством жалкой досады – за то, что хотела, чтобы Алек вел себя как нормальный человек с эмоциями.

Видимо, такова расплата.

Престон и Сондра встали рано и уехали, чтобы опередить утренние пробки. Сказать, что дыра в моей груди после отъезда Сондры причиняет боль – ничего не сказать. Мне не хватает времени с ней. Хочу рассказать, чем мы с Алеком занимаемся. Хочу поделиться, что чувствую по этому поводу. Что чувствую к нему. Но у нее и так полно забот, и это было бы эгоистично.

Босиком иду по коридору на кухню, воздух густой от запаха пота Алека, тестостерона и моих будущих неверных решений. Живот сводит, а сила воли, призванная обуздать мое влечение к нему, тает. Волосы еще влажные после душа, и я провожу по ним пальцами, лишь бы занять руки.

— Доброе утро, — говорю, открывая холодильник в поисках апельсинового сока. — Как пробежка?

— Одиноко. Пойдешь со мной завтра? — он резко срывает футболку и вытирает ею лицо и грудь. Солнечный свет играет на его потной коже, делая его похожим на человека, обвалянного в алмазах.

— Не-а. Одного раза хватило, здоровяк.

Алек усмехается, и то, как его грудь поднимается и опускается в такт глубокому дыханию, заставляет меня сглотнуть подступившую слюну.

— Удивишься, но я правда пытался разбудить тебя сегодня утром. Только ты спала как мертвая.

Сужаю глаза, подозрительно глядя на него.

— Ты пытался меня разбудить?

— Ну, типа того. Зашел в комнату за вещами для пробежки. Когда понял, что ты спишь, как медведь в спячке, начал греметь, толкнул тебя ногой, шептал всякую чепуху на ухо… Думал разбудить куннилингусом, но решил, что это перебор, и передумал.

Мысленный образ Алека, пробуждающего меня, засасывая клитор в рот, током бьет по нервам, кожа покрывается мурашками.

Нервно смеюсь и откашливаюсь.

— Кит и девчонки всегда надо мной издеваются. Однажды они нарисовали фломастером член у меня на щеке.

Пропускаю мимо ушей его слова про оральные ласки, потому что это слишком даже для такого утра. Особенно учитывая, что я бы не против официально пригласить его это сделать.

Ухмылка Алека говорит о том, что прекрасно понимает, о чем я сейчас думаю. Его глаза медленно скользят по моему телу с ног до головы. Улыбка растет, затем он опирается бедром о стойку, и мне интересно, видит ли, как бешено колотится мой пульс.

— Что? — спрашиваю, чувствуя тяжесть его взгляда. Ставлю сок обратно в холодильник и отхлебываю из стакана.

— Ничего, — пожимает плечами.

— Не ври. Ты что-то задумал…

Алек качает головой, ухмыляясь еще игривее.

— Ты помнишь, сколько было времени, когда мы зашли в ванную вчера?

Искоса смотрю на него, не понимая, к чему он клонит.

— Нет. Я была слегка отвлечена.

— Полночь. А когда мы вернулись из бара, и я разложил тебя на кухонном столе…

Соски тут же набухают при воспоминании.

— Полночь, полагаю?

Он кивает. — А в тот вечер, когда ты заставила меня ужинать мороженым…

— Не заставляла! И вообще, тебе понравилось.

— Правда. Кто бы мог подумать?

— Я. Я знала. Мороженое на ужин – просто сказка, — наклоняю голову, изучая его с опаской. Почему он ведет себя так странно?

— И в первую ночь, когда ты привел двух женщин потрахаться в моей комнате, тоже была полночь? К чему ты клонишь, Фокс?

Игнорируя мой выпад, он пожимает плечами, сохраняя невозмутимость. — Ни к чему, просто наблюдение. Некоторые считают полночь концом дня, но технически это начало нового. За четыре дня, что я здесь, каждый день начинался с тебя. И, как следствие, половину из них мы начали, лаская друг друга языком.

Ахаю со смехом, комкаю салфетку и швыряю в него.

— Господи.

— Нет. Алек Фокс. Я, несомненно, красивее, богаче и мне не нужно никому ничего доказывать.

Фыркаю, закатывая глаза. Но это правда – каждый день мы начинали вместе. В первый ругались, во второй узнавали друг друга, ну а в остальные… сами понимаете. Не знаю, что это значит, и значит ли вообще. Но то, что он это заметил, уже весомо.

Телефон Алека вибрирует на мраморной столешнице, выводя меня из размышлений. Он дважды нажимает на экран, затем делает жест пальцем, включая громкую связь.

— Доброе утро, Трент.

— Здравствуйте, мистер Фокс, — голос Трента разносится по кухне. — Надеюсь, утро выдалось приятным.

— Утро выдалось очень приятным, Трент. Спасибо.

— Доброе утро, Трент! — кричу, заставляя Алека поднять на меня взгляд с ухмылкой.

— Уинтер, это ты? — спрашивает Трент, и улыбка Алека мгновенно исчезает. Его глаза сужаются.

— Ага, это я. Врезался в кого-нибудь выходя из-за угла за последние дни?

— К сожалению, нет, — в его голосе слышится улыбка. — Хотя сомневаюсь, что это было бы так же прекрасно, как в прошлый раз. Как Вам номер?

— Просторный, — отвечаю, и наш смех заполняет пространство, пока челюсть Алека дергается.

— Да, не знал, что вы так хорошо знакомы, — сухо замечает Алек.

— Ревнуешь? — беззвучно шевелю губами.

Алек прикрывает ладонью микрофон и шепчет: — Немного. Нравится, когда тебя шлепают, мисс Соммерс?

Сжимаю бедра, ощущая пустоту и нарастающее желание от его слов. Прежде чем успеваю ответить, он возвращается к телефону и выключает громкую связь, обрывая мой разговор с Трентом.

— У меня проблемы с почтой, Трент. Отправь файл по Бродовичу Хейдену и проследи, чтобы он его подписал. И, пожалуйста, следи за ним, как за младенцем с ножом. Не хочу, чтобы он всё испортил, — хмурое выражение смягчается, когда он смотрит на меня. — А еще закажи три дюжины розовых роз в мой номер с открыткой: «Мисс Соммерс, спасибо за минет в туалете. С любовью… нет, вычеркни… наилучшими пожеланиями, Алек Фокс».

Чуть не выплевываю сок прямо в его спокойно-довольное лицо. Рот открывается, и, прежде чем успеваю прийти в себя, уже спрыгиваю с табурета и иду к нему.

— Да ты издеваешься! — сквозь зубы шиплю, едва сдерживая хохот.

— На этом всё, Трент. Спасибо, — быстро говорит Алек, вешает трубку и отодвигает телефон, как раз чтобы поймать меня, когда запрыгиваю на него.

— Ты настоящий мудак! — кричу, смеясь, пытаясь обхватить его шею.

Алек смеется так громко, будто задействует участки гортани, которые никогда раньше не использовал.

— Ты сама напросилась! — он давится смехом, блокируя мои попытки одолеть его. — Что ты делаешь?

— Сейчас я тебя отмудохаю!

Алек наклоняется, упирается плечом мне в живот и поднимает меня, перекидывая через плечо, как мешок с картошкой. Бью его по спине, визжа и смеясь, пока он несет меня к дивану и с грохотом бросает. Удар настолько сильный, что на секунду мне кажется, будто диван провалится вместе со мной этажом ниже.

Тянусь к его спортивным штанам и дергаю, заставляя упасть на меня. Он приземляется сверху, и я раздвигаю ноги, давая ему место между ними.

— Извинись, — требую.

— Нет, это ты извинись, — он смотрит на меня, опираясь на руки по бокам от моей головы. Едва заметно двигает бедрами, и я бы не почувствовала этого, если бы не его растущая эрекция. — Использовала моего ассистента, чтобы вызвать ревность.

Приподнимаю бедра, встречая его толчок.

— Вовсе нет! Просто поздоровалась. Знаю, для тебя это дикость, но люди иногда говорят приятные вещи просто так. А вот твои слова были явно рассчитаны на то, чтобы дать ему понять, что я… Что? Что я что, вообще? Занята, да?

Его губы приближаются к моим, но он не целует меня. Теплое дыхание щекочет кожу, а глаза ищут ответ в моих.

Алек Фокс так же годится для отношений, как я – для позиции стартового лайнбекера⁵¹ в «Сиэтл Сихокс». Знаю это, и он тоже. Поэтому не отвечает на мой вопрос словами. Его тело реагирует только на мое – это всё, на что мы с ним годимся. Секс.

Даже если мы им так и не занялись.

Буря в теле набирает силу, когда толчки Алека становятся менее осторожными и более целеустремленными. Он проводит носом по моей щеке, погружается в волосы, глубоко вдыхая мой запах, а его пальцы впиваются в бедра.

Призрак Джейн Остин! Мне это нужно!

После вчерашнего влагалище копит энергию тысячи подавленных оргазмов. Клитор чувствительнее, чем в тот раз, когда Макс Херрингтон ласкал меня поверх трусиков в своей комнате в общежитии, довел почти до предела, а потом остановился, как только его сосед, который явно проигнорировал носок на двери, внезапно вошел.

Тогда я жила с отцом и двумя гиперопекающими братьями, а он – с очень навязчивым соседом, подглядывающим Томом. В восемнадцать у меня не было ни терпения, ни выносливости запястий, чтобы доводить себя до оргазма, а уж тем более я не думала о вибраторах. А Макс был горяч. Очень. Просто находясь рядом с ним, уже чувствовала предоргазменное покалывание в конечностях.

Мы расстались, так и не переспав, и следующий оргазм случился только через год, когда я начала встречаться с Люком Причардом, хроническим дамским угодником.

Алек довел меня до состояния более возбужденного, чем весь тот год между моментом, когда подглядывающий Том прервал нас с Максом, и моим первым оргазмом с Вечно Угодливым Люком Причардом.

И теперь мы с Алеком наконец одни и не в общественном туалете.

— Ты всё еще хочешь, чтобы мой член был глубоко в этой сладкой киске, Уинтер? — шепчет он на ухо, и его голос, обрастая корнями и шипами, расползается по моим конечностям, как дикий плющ.

— Да. Боже, да.

Алек скользит рукой по внешней стороне моего бедра, цепляется за подколенный сгиб и притягивает мою ногу к своим ребрам, втискиваясь эрекцией в промежность. Стону ему на ухо, впиваясь пальцами в мышцы спины, когда громкий стук в дверь номера заставляет меня вздрогнуть.

— Блядь! — Алек с рыком роняет голову мне на плечо, затем поднимается, поправляя вставший член в штанах.

— Клянусь, мы двое – самые популярные люди на гребаной планете, — сквозь зубы бросает он, шагая на кухню с нахмуренным лицом.

— Спасен звонком, — шутливо говорю, краснея.

Моя вагина рыдает. Рыдает, понимаете?

Ковыляю к двери, поскольку Алек не собирается открывать. Пытаюсь пригладить волосы, чтобы не выглядеть так, будто меня только что отымели через пружины дивана.

— Трент, видимо, работает быстро, — говорю, подходя к двери. — Знай, я выброшу эти розы с балкона.

Распахиваю дверь со смехом, а затем ахаю, увидев в коридоре Дилана, того самого серфингиста-бармена, с букетом полевых цветов и ленивой улыбкой.

— Нашел тебя, — говорит он, и улыбка превращается в оскал.

— Твою мать! — выкрикиваю, чуть не подавившись языком. — То есть… прости. Твою мать, — повторяю тише. — Что ты здесь делаешь?

— Ты не из тех, кого легко отыскать, Уинтер Соммерс. Ну, была бы, если б не свалила из города.

— Эм, да. Моя лучшая подруга выходит замуж на следующих выходных.

— Помню, говорила. Это… для тебя, — Дилан протягивает букет полевых цветов, и мои ноздри заполняются смесью ароматов.

Они прекрасны. Идеально мне подходят. Всегда нравилось, как выглядят полевые цветы – самые красивые сорняки на свете. Хаотичные, небрежные, но такие нежные и яркие.

Когда-то у меня было огромное полотно с изображением поля таких цветов. Первая вещь, которую я купила, съехав от отца. Оно не было необходимо, но не могла пройти мимо. Неделями это была единственная вещь в квартире, если не считать одежды, постели, гигиенических принадлежностей и меня самой. Пока не накопила на диван и стол. Увы, полотно погибло, когда я швырнула пульт от телевизора, застав секретаршу бывшего с его членом во рту, будто она была отравлена, а тот был противоядием. Пульт прорвал холст, как нож масло.

В голове всплывают три дюжины роз «за минет», которые Алек только что заказал через другого мужчину. По сравнению с этим, Дилан выглядит очень даже хорошо.

— Черт. Это жутковато? В голове выглядело романтично, но сейчас чувствую себя сталкером.

Смеюсь, и, честно, рада, что он это сказал, потому что мне уже начало казаться, что за мной следят. Но я сама сказала ему найти меня, если он хочет свидания. И он это сделал. Усилия – утраченное искусство для большинства, а Дилан вложил их немало, без всяких гарантий.

Нет ничего сексуальнее стараний.

— Нет, совсем нет. Думаю, люди пугаются романтических жестов, потому что не привыкли к ним. Ты не выглядишь жутким. Ну… зависит от того, как ты меня нашел.

Дилан смеется, демонстрируя ямочки. Боже правый.

На нем майка без рукавов, шорты для серфинга, кеды Ванс без носков – выкуси, Алек! – а волосы нарочито растрепанны. Он кладет руку на дверную раму и наклоняется, привлекая внимание к рельефным загорелым рукам, на которых выделяется татуировка вдоль бицепса: «Будь своим собственным богом».

Можешь быть моим, приятель.

— Начал с Гугла: твое имя и Порт Блю, где ты живешь. Нашел Уинтер Соммерс на сайте Блэк Инк Паблишинг. По телефону мне ничего не сказали, так что приехал и поговорил с Камиллой Франко…

Камилла! Конечно. Она почти так же плоха, как Сондра. Взглянула на Дилана и, наверное, сразу набила ему на грудь мои координаты, как на тех романтичных открытках с широтой и долготой.

— Она сказала, что ты уехала на две недели и остановилась здесь.

— И ты решил проехать два часа, чтобы привезти мне цветы вместо того, чтобы просто подождать моего возвращения? — ухмыляюсь.

— Ну да. Два часа – ерунда. Иногда я еду и дальше в четыре утра, чтобы поймать лучшую волну. И еще… — он кокетливо опускает взгляд, затем поднимает, снова демонстрируя ямочки.

— На таких девушек, как ты, на свадьбах объявлена охота. Хотел перехватить инициативу.

— Перехватить, да? — смеюсь.

— Ага, хотел пригласить тебя до того, как какой-то мудак не влез.

Мы обмениваемся взглядами, когда дверь распахивается, и рубашка Алека появляется рядом со мной, сопровождаемая ухмылкой, и мне кажется, Дилан вот-вот получит в глотку.

— Привет, — кивает он.

Дилан выпрямляется, теряя улыбку. — Эй, чувак… — кивает в ответ. — Я Дилан.

Ухмылка Алека растет.

— Какой-то Мудак, приятно познакомиться.

Вот же сукин сын! Алек Фокс только что пометил меня!

Глаза Дилана перебегают на меня, затем обратно.

— О, прости, чувак, — снова ко мне. — Уинтер, не знал, что ты не одна…

— Нет… — глаза расширяются. — Нет-нет, это шафер. Мы не… он не… — поднимаю палец с гримасой на лице. — Секундочку.

Заталкиваю Алека обратно в номер, прикрывая дверь, чтобы не грубить. Хотя, возможно, уже поздно.

Разворачиваюсь и шиплю: — Ты что творишь?!

— Что? — невозмутимо.

— Ведешь себя как мудак!

Он указывает на себя.

— Я веду себя как мудак?

— Да. Ты. Ведешь себя. Как мудак.

— Да этот тип – настоящий придурок, — громко заявляет он. — «Иногда я еду и дальше в четыре утра, чтобы поймать лучшую волну», — передразнивает он.

— Тсс! — шиплю. — Он услышит!

— Да плевать. Он принес тебе дешевые цветы.

Закатываю глаза, игнорируя детский ответ.

— Алек, я не твоя. Мы не пара. Ты игнорировал меня весь вечер, а я…

— Что? Нет. Давал тебе то, что, как я думал, ты хотела. Ты оставила меня в туалете…

— Тс-с-с! — последнее, что нужно, чтобы Дилан услышал о моей склонности к минетам в общественных местах.

— Уинтер, ты хотела большего? Сама сказала, что не хочешь, чтобы друзья знали о нас. Ты была очень категорична.

— И до сих пор не хочу. Ты тоже. Не притворяйся ревнивым только потому, что у двери стоит парень, который зовет меня на свидание, — тычу пальцем между нами. — Это просто ничего не значащий секс… так?

Алек проводит рукой по лицу, поскребывая щетину.

— Ага. Ничего не значащий. Мы даже не трахались, так что мы вообще никто, — он стоит с напряженной осанкой. — Так ты идешь с ним?

Вижу, как напрягаются мышцы его челюсти, пока он стискивает зубы. Ему правда не всё равно? Если да, то проявляет он это крайне странно. Жаль, не может позвонить Тренту и поручить ему разобраться с этим. А Дилан… сделал больше, чем большинство мужчин, просто ради шанса.

— Да. Пойду с ним. Он заслуживает этого.

Алек коротко кивает, сжимая губы.

— Пойду в душ, — разворачивается по направлению к коридору. — Передай Спайколи⁵², что я желаю удачи. Она ему очень понадобится, — и исчезает.

— Это еще что значит?! — кричу, но он уже ушел, оставив после себя облако неопределенности и тревоги.

Что за хуйня только что произошла?

Пытаясь отделаться от ощущения, будто сделала что-то не так, кладу полевые цветы на кухонный стол и возвращаюсь к двери. Открываю ее и вижу Дилана, прислонившегося к стене напротив, зависающего в телефоне. Он сразу же убирает его в карман.

— Уинтер, прости…

— Не надо. Мне жаль. Мой друг… это не то, чем кажется.

Это ровно то, чем кажется. Я говорила, что сделала ему минет в туалете ресторана?

Как бы то ни было, Алек сам сказал: «Мы даже не трахались, так что мы вообще никто».

— Ну, тогда… я был бы рад, если бы ты составила мне компанию за ужином сегодня. Знаю ребят, которые снимают дом в паре миль отсюда, в Кресент-Бэй. Побуду у них и заеду за тобой около семи?

— Было бы здорово. Увидимся в семь.

— Отлично, — снова показались ямочки. — Пока, Уинтер.

— Пока, Дилан.

Он уходит, ровно секунду провожаю взглядом его широкую спину, прежде чем вернуться в номер.

Только что согласилась на свидание с горячим барменом спустя несколько секунд после того, как Алек втирал в мою вагину свою эрекцию?

И, хоть я и не эксперт по кинесике⁵³, но Алек, кажется, был в бешенстве. Я всё испортила?

Джейн Остин, помоги!