Полуночные признания

Глава 26

Смотреть Ричарду и Милдред Фокс в глаза за ужином, зная, что я только что испытала оргазм в их домашнем спортзале, пока они сидели наверху и ждали нас, будет непросто, но не невозможно. Полагаю, это будет сродни возвращению на ланч в отель с мокрыми от возбуждения трусиками. Смотреть в глаза всем подругам после того, как меня только что трахнули у стены, потому что Алек должен был напомнить, кому я принадлежу.

Разница между первым и вторым? Все мои подруги точно знали, чем мы занимались. Молю Бога, чтобы Ричард и Мидж не распознали мой после-оргазменный румянец. А Хейден... ну, надеюсь, земля разверзлась и засосала его обратно в адское логово.

Когда мы с Алеком выходим из коридора за руку, понимаю, мои молитвы остались без ответа. Семья Алека переместилась с террасы в дом и теперь сидит за обеденным столом. А Хейден, который, к несчастью, не был низвергнут в ад, сидит справа от Ричарда и слегка поворачивается, когда мы подходим. Мидж во главе стола, напротив Ричарда, оставляет нам с Алеком места напротив Хейдена.

— Прости за ту вспышку. Это было грубо и неблагодарно. Мам.

Алек наклоняется и целует ее в щеку, проходя мимо.

— Я ценю всё, что ты для нас приготовила. Давайте просто приятно поужинаем.

Алек отодвигает мой стул, сажусь и чувствую, как кожа зудит под вызывающим взглядом Хейдена. Он что, слышит мои мысли? Вполне возможно. Он идеальный кандидат на демонические способности.

— Хейден, ты меня слышишь? — мыслю, глядя ему прямо в глаза. Если судить по его мимике – да, потому что он щурится в ответ. — Ты мудак, — продолжаю, забавляясь, и кладу салфетку на колени.

Алек садится рядом, без промедления протягивая руку через стол.

— Брат…

Хейден смотрит на протянутую руку, затем коротко кивает и пожимает ее.

— Очень хорошо, — говорит Ричард. — Приступим к еде? Сыновья, поблагодарите маму за ужин.

— Спасибо за ужин, — говорит Алек, поднимая блюдо с лазаньей и кладя квадратик на мою тарелку. — Выглядит восхитительно.

— Мидж, пахнет чудесно. Спасибо за ужин, — говорю я.

— С превеликим удовольствием, дорогая.

— Да, спасибо, — добавляет Хейден. — Как всегда, ты превзошла саму себя. Я должен был бы заплатить десять штук за твою тарелку, а не за ту бурду в «Либе».

— Виндзорская библиотека и музей? — мой интерес вспыхнул. — Там ты был сегодня?

Взгляд Хейдена поднимается с тарелки и встречается с моим. Он наклоняет голову, разглядывая меня с любопытством, будто не верит, что я с ним заговорила. Рука Алека ложится на мое бедро – успокаивающе. Колеблюсь, не зная, стоит ли заполнять неловкое молчание, но Хейден открывает свой рот.

— Да. Душное старье, не правда ли?

— О, нет. Я обожаю «Либ». Запах старых страниц и кедровых полок… — меня аж передергивает от удовольствия при мысли. — Обожаю это место. Часто ходила туда с мамой. Не представляю, каково это – быть на гала-ужине там. Уверена, было прекрасно.

Алек мягко сжимает мое бедро.

— Жаль, я не знал. Я бы тебя свозил.

— Может, когда-нибудь, — улыбаюсь, надеясь, что намек на какое-либо будущее не слишком самонадеян. Честно, само сорвалось.

— Может, когда-нибудь, — повторяет он, изучая мое лицо. Меж нами проходит мгновение, прежде чем он снова обращается к столу. — Она редактор в «Блэк Инк Паблишинг». Когда не направляет на меня свой арсенал, утыкается носом в книгу.

Я смеюсь, толкая его локтем.

— В девяти случаях из десяти ты заслуживаешь каждую пулю.

— Вы двое просто прелесть, — тепло улыбается Мидж. — Значит, ты читаешь всякие книги?

— Эм, в основном романтику. Сначала вычитывала все жанры, но к нам поступает так много рукописей по романтике, что я посвящаю этому большую часть времени.

— Романтика… Я читала парочку на своем веку, — Мидж морщит нос и пожимает плечами.

— Так, напомни, — дьявольские нотки в голосе Хейдена колют кожу, как иголки. Он кладет булочку на тарелку, передавая корзинку Ричарду. — Помню, тебя зовут как-то странно, что-то вроде Шепота… Или Стона…

Оскаливаюсь, демонстрируя неуязвимость. Хулиганы всегда начинают с моего имени – это самая легкая мишень.

— Меня зовут Уинтер. Уинтер Соммерс. И прежде чем спросишь: родители выбрали это имя, потому что моя мама любила противоречивые качества обоих сезонов.

Хихикаю, вспоминая ее слова, когда я впервые расстроилась из-за насмешек одноклассницы.

— Она всегда говорила, что знала – даже когда пиналась у нее в животе – я не буду скучной, и нет ничего хуже, чем предложить миру что-то пресное.

Мидж хватается за ожерелье, смотря на меня так, будто хочет обнять. А ухмылка Хейдена растет, зеркаля мою неуязвимую усмешку.

— Мило, — говорит он, переводя внимание на Алека. — Ну, когда мама с папой сказали, что ты привезешь свою девчонку на ужин, я знал, что не могу упустить шанс познакомиться. Особенно учитывая, что только что говорил с тобой, и ты сказал…

— Я знаю, что сказал, — голос Алека гулко разносится по столу, его лицо спокойно и непоколебимо. — Я солгал.

Прижимаюсь к Алеку.

— Всё в порядке. Тебе не обязательно…

Алек просто улыбается, накладывая мне порцию стручковой фасоли, затем наполняет свою тарелку и снова поворачивается к брату.

— Мне не следовало говорить того, что сказал. Я тебя успокаивал, чтобы ты отстал. Но знай: если я закрывал глаза на твои игры в других сферах моей жизни, то в этой – с ней – не стану. Давай сменим тему, прошу тебя, ради твоего же блага.

Легкая улыбка скользит по моим губам вслед за словами Алека. «Не с ней».

Он противостоит брату, показывая Хейдену, что больше не станет притворяться бесчувственным. Его желание защитить меня подтолкнуло к этому. Искорка поражения мелькает в глазах Хейдена – желаемый эффект не достигнут.

Ричард прокашливается, ерзая на стуле.

— Хейден, как прошел гала-ужин фонда «Клермонт»? Ты заплатил двадцать штук за себя и гостью, только чтобы уйти раньше времени.

Хейден приподнимает брови, откидывается на стуле, вращая бокал с вином в руке. Бархатисто-красная жидкость кружится у самого края. Он останавливает вращение, наблюдая, как капли вина стекают на дно.

— Я совершил ошибку, взяв Карлу Уиттьер. Думаю, вы все знаете, чем это кончилось.

Плечи Алека рядом со мной вздрагивают. Поворачиваюсь и вижу искренний смех, озаряющий его глаза.

— Сколько же вечеров она должна испортить, чтобы ты научился? — спрашивает он.

— Множество, учитывая, сколько вечеров она искупает вину… своим ртом.

Мидж ахает.

— Хейден, ради всего святого!

Звук беззастенчивого смеха Алека и Хейдена танцует над столом. На лице Ричарда расплывается улыбка. Как бы груб ни был комментарий Хейдена, теплота от вида смеющихся вместе братьев успокаивает.

— Эта девчонка – катастрофа, — добавляет Ричард.

— Ричард… — ворчит Мидж.

— Что, дорогая? Так и есть.

Он смеется.

— Не понимаю, зачем Хейден с ней возится. Даже с «этим ртом».

— Ричард!

Смех снова согревает стол. Наконец-то Алек и брат раскрепощаются, им становится комфортнее друг с другом.

— Она, конечно, перебрала с шампанским. Когда сунула в рот сердечко из масла, думая, что это белый шоколад, а потом предложила подрочить мне под столом, я решил, что надо увести ее оттуда, пока она не натворила чего похуже… Или этого не сделал я.

Мидж драматично закатывает глаза, качая головой, пока парни продолжают смеяться.

Час проходит довольно комфортно. Мужчины рассказывают истории о бесчисленных неловких моментах на гала-ужинах, благотворительных вечерах и тому подобном. Звуки болтовни, смеха, стука столового серебра о тарелки, пока мы едим и наслаждаемся обществом друг друга, – всё это растворяет напряжение, пока оно не исчезает совсем.

Но где-то в глубине сознания напоминаю себе: этого больше не повторится. Мы с Алеком на самом деле не встречаемся, и я не его девушка.

Если бы поддалась своей натуре, то убедила бы себя, что Алек меняется. Убедила, что, даже если мы решили дать друг другу всё лишь временно, он, возможно, захочет видеть меня после свадьбы из-за той близости, что возникла между нами.

Но моя практичная, рациональная сторона – та, что вошла в кабинет бывшего и застала его за тем, как он совал свой член в рот секретарше, будто это ключ от шкатулки Пандоры, – прекрасно осознает окончательность нашей ситуации.

«Ты моя девушка», — сказал он.

Да, знаю, он это сказал. И в этот момент я его девушка. Но это же мимолетно, верно? Когда придет время прощаться, он ведь попрощается, да?

Если честно, не хочу прощаться. Мысль об этом вызывает тошнотворную боль в животе. Он однажды сказал, что никогда не будет спать рядом с женщиной, а потом начал спать рядом со мной. Теперь не уверена, смогу ли спать без него. Он стал тем, в ком я не осознавала нужды. И как бы страшно ни было это осознание, мысль о жизни без него куда страшнее.

— Да, конечно. Давай посмотрим… — теплый баритон Алека вырывает меня из задумчивости.

Все встают из-за стола, я присоединяюсь, разглаживая юбку, пока Алек наклоняется и целует меня в висок – жест, который я успела полюбить.

— Пойду посмотрю новую машину отца в гараже. Хочешь со мной?

Окидываю взглядом стол: Мидж уже начала убирать.

— Нет, иди. Помогу твоей маме прибраться.

— Ладно, — говорит он, глядя на Хейдена, который отвечает на звонок и выходит из комнаты.

— Я в порядке, — успокаиваю его.

Он наклоняется, обвивает рукой мою талию и прижимает губы к моим. По мне пробегает волна тепла и электричества. Если кто-то сомневался, что мы больше, чем друзья, соседи или что там еще – он только что дал ответ.

— Я ненадолго.

Его рука скользит вниз по моей спине, затем он шлепает меня по попе и отступает с подмигиванием.

Господи, помилуй.

Если наши отношения продолжатся после свадьбы, я просто выпаду из нормальной жизни. Сейчас у нас свадебные хлопоты, люди вокруг и подвешенные решения. Если мы действительно будем вместе, хочу провести целую неделю в его постели или в моей. Мне всегда будет его мало. Отмахиваюсь от мысли, пытаясь унять рой бабочек в животе, и беру несколько тарелок со стола.

— Спасибо, милая, — говорит Мидж, доставая миску для смешивания из ближайшего шкафчика.

— Не за что. Займусь посудой.

Пока загружаю посудомойку, Мидж взбивает безе из яичных белков, сахара и масла.

— Алек без ума от тебя, — шепчет она, наклоняясь.

Улыбка, которую невозможно скрыть, озаряет мое лицо.

— Думаешь?

Она наклоняет голову, на губах – знающая усмешка.

— Дорогая, знаю. Я не дура, в курсе, что он и Хейден… популярны у дам.

Фыркаю. Еще бы я не знала. Слишком популярны.

— Но он никогда раньше никого не приводил домой. Ну, не с подросткового возраста.

Она тянется к ящику и достает мерные стаканчики.

— Он тебя защищает. И гордится тобой.

От ее слов кровь приливает к щекам. Приятно так откровенничать с его матерью. Давно я не чувствовала того особого тепла, что может придать разговору только мама. Наверное, поэтому мне комфортно сказать правду.

— Мы пообещали друг другу, что это будет временно. Мы не решили, будем ли видеться после свадьбы.

Опускаю голову, сосредоточившись на тарелке, которую мою.

— Ох, милая… — она смеется. — Он уже всё решил, я вижу это. А чего хочешь ты?

Беру еще одну тарелку, ополаскиваю под горячей водой, и по моим губам скользит улыбка. — Всего, — шепчу.

Мидж протягивает руку и убирает прядь волос за мое ухо. Поворачиваюсь к ней, и в горле встает ком.

Моя мама так делала…

— Он не подведет.

Она улыбается.

— Поверь мне. Знаю, он бывает… трудным. Он всегда был замкнутым мальчиком. А теперь, когда он стал мужчиной… ну, он как стальной сейф.

Ее плечи вздрагивают от беззвучного смеха.

— Но правда всегда в его поступках. Он может вести себя так, будто не верит в любовь, но в нем ее больше, чем в ком-либо из тех, кого я знала. Он не подведет… Поверь мне.

— Спасибо, Мидж, — говорю, игнорируя щемящую боль от навернувшихся слез.

Он не подведет.

— Конечно, милая. Я была бы рада видеть тебя чаще. В этом доме слишком много тестостерона.

Смеюсь, загружая следующую тарелку.

— Прости, мне надо в дамскую комнату.

Киваю, продолжая мыть посуду. Закончив, споласкиваю мыльные руки, вытираю их полотенцем и протираю столешницу вокруг раковины.

Я чувствую его приближение раньше, чем слышу неодобрительное «ц-с-с». Игнорируя навязчивое присутствие, вешаю полотенце на ручку духовки.

— Ты пропустила пятно… — насмешливый тон Хейдена заставляет меня вздрогнуть.

Поворачиваюсь, опираюсь о стойку, надеясь, что он не подойдет ближе.

— Можешь вытереть его сам, — уверенно говорю.

Он делает несколько шагов в мою сторону, на губах – успокаивающая улыбка. Мое тело напрягается по мере его приближения. К счастью, он останавливается в паре футов от меня.

— Она прекрасна и дерзит. Как захватывающе.

Он многозначительно приподнимает бровь.

— Я должна сейчас упасть в обморок от твоего вида?

— Это твоя естественная реакция на меня? Падать в обморок?

Его ухмылка могла бы снять трусики с монахини. Он один из самых красивых мужчин, которых я видела, и его дьявольская аура притягательна… если тебе нравится тип серийного убийцы.

— Я хорошо знаю те игры, в которые ты играешь с Алеком, — говорю, не оставляя сомнений в моем презрении. — Ты остаешься со мной наедине, потом уговариваешь поменять одного брата на другого… Разве ты не должен предлагать мне роскошь прямо сейчас?

— Тебе нравится роскошь? Что-то подсказывает мне, что ты девушка для «Нетфликса и чилла»⁶⁴.

— Что-то подсказывает тебе верно. Что важнее – я девушка верная.

— Ох, Уинтер, мне не нужна твоя верность. Мне нравятся женщины… покладистые. Таких, как ты, долго не выдержишь: слишком много дерзости. Но для выходных ты точно подойдешь.

Он проводит подушечкой большого пальца по своей пухлой нижней губе, оглядывая мое тело так, будто решает, какую часть съесть первой.

— Спроси Алека, он знает, о чем я.

Оскаливаюсь, потому что, хоть Хейден меня и пугает, знаю: его заводит страх. Так что не покажу ему ни капли.

— Давай проясним, Хейден. Я – не в меню. Никогда не буду. В моих глазах ты не более чем второсортный Алек. Второй сорт, а то и третий. И даже если бы не принадлежала твоему брату – а я, поясняю, принадлежу ему на тысячу процентов – я бы не прикоснулась к тебе даже трехметровой клюшкой для лакроса. Даже если бы ты избивал меня ею.

Хейден опускает голову, следя за мной прищуренными глазами. Его дыхание сбивается, грудная клетка расширяется от гневного вдоха. Он в ярости… Отлично. Моя работа здесь зак…

Без предупреждения он делает быстрый шаг, носки его оксфордов⁶⁵ касаются моих каблуков. Чувствую жар его тела, когда он наклоняется, хватаясь за край стойки по обе стороны от меня, тем самым запирая. Если бы не находила его столь омерзительным и если бы он не пугал меня до усрачки, отметила бы, что он пахнет потрясающе: бергамотом, сигарным дымом, мылом и опасностью.

— Ты так увлечена моим братом, что даже не видишь, кем ты для него являешься.

— Тогда просвети меня.

— Ты – интрижка, Уинтер. Легко трахать, но недостаточно хороша для отношений. Он не продлит вашу маленькую договоренность, потому что ты ему не ровня, и он это знает.

Наша маленькая договоренность…

Он подслушал мой разговор с Мидж. Или Алек ему рассказал.

Стальные серые глаза Хейдена цепко удерживают мой взгляд, но в них мелькает что-то еще. Комок эмоций размером с планету встает у меня в горле, душит, но на мгновение вижу его боль.

Наклоняю голову, разглядывая его красивое, но искаженное лицо.

— Почему тебе так больно?

Хейден выпрямляет спину, хмурится и отступает на шаг.

— Что? — выдыхает он, словно его ударило осознанием, что кто-то наконец увидел его настоящего, – пусть и на секунду.

Открывается задняя дверь, и в кухню проникают звуки шутливого разговора Алека и Ричарда. Выпрямляюсь, пытаясь стереть ужас с лица, чувствуя, как жгучий вопросительный взгляд Хейдена впивается мне в висок.

Я увидела тебя, Хейден. На мгновение увидела тебя настоящего.

Ричард, появляясь в поле зрения, направляется к мини-бару в углу гостиной, а Алек входит в кухню. Улыбка сходит с его лица, когда он замечает близость Хейдена ко мне и, уверена, выражение наших лиц.

— Где мама? — спрашивает он, подходя ко мне. Его рука скользит по моей спине, он притягивает меня ближе и целует в висок.

— Она пошла в туалет, — отвечаю, так как Хейден слишком занят скрежетом зубами и взглядом в мою сторону. — Не знаю, куда отправилась потом.

— Всё в порядке? — спрашивает Алек.

— Расслабься, брат. Я просто знакомился со своей невесткой. Милашка, пока не выведешь ее из себя.

С этими словами Хейден подмигивает мне и уходит к отцу в гостиную.

— Что случилось? — шипит Алек, хмурясь.

— Ничего, — качаю головой и выдавливаю улыбку. — Хейден просто был Хейденом.

Закатываю глаза, пытаясь быть собой, и обвиваю руками его шею.

Легко трахнуть, но недостаточно хороша для отношений…

Сердце ноет, пока пытаюсь оправиться от его слов.

— Я скучал по тебе… — Алек прижимается носом к моему уху. — Пятнадцать минут, и я уже скучаю, — он смеется. — Позже тебе придется отсосать мне, чтобы я вспомнил, что у меня вообще есть член.

— Я уже планировала это, красавчик, — шепчу, превращаясь в лужу хихикающей девчонки. — И яйца тоже.

— Господи, — шипит он, опуская руки на мою задницу и притягивая крепче.

— Быстро съешь десерт. Я готов уединиться с тобой прямо сейчас.