Попаданка для Хранителя

Глава 12 На часах двенадцать без пяти

К вечеру Листвин окончательно закипел, как чайник к приходу гостей.

На Площади Семилистника горели все фонари, гирлянды из листьев на праздничном дереве выглядели так, будто очень старались быть елкой, просто пока не смогли вырастить иголки. Банки со свечами под ними давали мягкий огонек, и листва вокруг казалась не сухой, а почти живой.

Город шумел: кто-то спорил у лотков, кто-то уже торопливо ел, чтобы «успеть до официальной части», дети носились между лавками, как метеоры. Где-то за спиной громыхала Печь Итогов, ее только раз в год разжигали так сильно.

Я стояла у своего «циферблата» — круга с цифрами на камне — и чувствовала себя ответственным за культурную программу сумасшедшим.

— Напоминаю, — сказала я детям, которые толпились у круга, — Мы прыгаем по секторам, пока считаем. Досчитаем до двенадцати — делаем вид, что старый год ушел.

— Но год кончается, когда все листы сожгли, — серьезно сообщил один мальчишка, — Печь не обманешь.

— Печь пусть делает свое, — вздохнула я, — А мы себе сделаем маленький кусочек «сейчас» посреди «итогов».

Рей подпрыгивал рядом:

— А считать можно громко? Прямо очень?

— Нужно, — сказала я, — Иначе не засчитается.

Круг подозрительно оглядывали взрослые. Бабушка с Печи Итогов поджала губы:

— Эти ваши новые игры… Потом начнут думать, что без прыжков и год не наступит.

— Удобно, — тихо заметила Лина, появляясь с подносом, — если прыгнем, а год не наступит, — будет на кого жаловаться, — Она кивнула на меня.

Я предпочла сделать вид, что не слышала.

Когда окончательно стемнело, началась «официальная часть».

К Дереву Итогов выстроилась очередь с тонкими дощечками, плоскими плашками и листочками. Кто то нес сухие записи «урожай», «долги», «ссора с соседом», кто-то — аккуратно написанное «боялась» или «откладывал». Все это складывали в корзины, стоящие под деревом, а оттуда помощники несли их к Печи.

Я смотрела и чувствовала, как внутри шевелится свое: в мою печь я бы сейчас с радостью бросила «отчет к четвертому», «страх менять город» и «бокал шампанского, пара мандаринок — и спать». Но здесь чужая печь, чужие итоги.

— Если хочешь, можешь тоже написать, — тихо сказал Арден, вдруг оказавшись рядом, — Печь не делит людей на своих и чужих.

— Опасная мысль, — ответила я, — а вдруг я решу много чего у вас сжечь?

— Только то, что сама напишешь, — снисходительно напомнил он.

Я взяла узкую плашку, немного помялась и все-таки вывела: «Жить как-нибудь потом». Подумала секунду, добавила: «Боюсь начинать сначала».

Потом сама же отнесла в корзину. Постояла, посмотрела. Мне показалось, печь глухо рыкнула, когда мою запись бросили в нее вместе с сотнями других. Будто сказала: «Ладно, посмотрим».

Глава 13 Праздник к нам приходит

А потом наступил мой звездный час.

Рей дернул меня за рукав:

— Можно уже прыгать? Они все пытаются разойтись к столам, а я сказал, что сначала надо считать!

Я оглянулась. Народ и правда начал растекаться по лавкам и столикам с едой. Дерево Итогов отработало, Печь отгрохотала, ароматы и музыка звали продолжать праздник.

— Так, — сказала я, — Детей ко мне. Взрослые… можете смотреть и делать вид, что вам не интересно.

Детей оказалось больше, чем я рассчитывала. Круг вокруг моего «циферблата» заполнился быстро, кто-то даже полез внутрь, хотя туда вообще-то надо будет прыгать.

— Правила простые, — громко объявила я, — Я сейчас начну считать. На каждый счет вы делаете шаг или прыжок вперед по кругу. На «двенадцать» орете что хотите. Кроме ругани. Понятно?

— А если упадем? — уточнил самый маленький.

— Значит, старый год подставил ножку, а новый помог подняться, — сказала я, — Все, по местам.

Я глубоко вдохнула.

— Раз!..

Дети дружно прыгнули. Снаружи кто-то усмехнулся.

— Два!..

На «четыре» к ним присоединились двое подростков, которые якобы «просто проходили мимо». На «семь» одна из торговок, смеясь, подтолкнула мужа: «иди уже, у тебя колени еще живые». На «девять» рядом со мной вдруг оказался Арден. Он, правда, не прыгал, но шагал по кругу с тем самым выражением «я сюда чисто пронаблюдать».

— Одиннадцать!..

Кто-то в толпе уже считал со мной вслух. Голоса сливались в странный хор.

— Двенадцать!..

Круг взорвался.

Кто-то завизжал «чтоб все были здоровы!», кто-то «без пожаров», кто-то вообще «чтоб Печь в этом году поменьше ела». Я расслышала невнятное «долой!» и «да здравствует!» Рей скандировал прямо мне в ухо «снега, снега, снега!», а потом, конечно, запнулся за чью-то ногу, рухнул, но вскочил и захохотал.

— Вот, — удовлетворенно сказала Лина, появляясь рядом со своим подносом, — Считаем, прыгаем, падаем, встаем. Очень похоже на жизнь. Одобряю.

Позднее, когда музыка стала громче, а огни — мягче, я на секунду отошла к краю площади.

Гирлянды из листьев светились, баночки со свечами потрескивали. На некоторых листьях, рядом со мной, тонкой каймой выступил иней. Совсем чуть-чуть, так, будто зима осторожно тронула край праздника и передумала заходить.

Люди смеялись, спорили, ругались, мирились, ели разнообразные вкусности и обсуждали прыжки по кругу.

Я вдруг очень ясно почувствовала: да, это другой праздник. Без курантов, без елки и мишуры. Но чувство «вот сейчас можно начать сначала» у людей одинаковое.