Крестьяне оказались гораздо страшнее метели. Метель хотя бы откровенно шумит и бросается снегом, когда идет. Эти же смотрят молча.
Мы приехали в ближайшую к Листвену деревню, Заречье, втроем: Арден, я и Лина. Стражи остались у повозки, а нас провели в длинный сарай, где пахло землей, мышами и переживаниями о зиме, которой, по идее, не должно быть.
Внутри стояли ряды ящиков с картошкой и морковкой, мешки с зерном, связки сушеных трав. На пороге нас ждало человек десять: мужчины, женщины, пара подростков.
— Я Хранитель, — представился Арден, — а это Саша, проводник зимы.
Слово «зимы» заставило нескольких человек инстинктивно взглянуть на потолок, будто оттуда могло посыпаться.
— Мы слышали, — сказал самый старший, сухой, как его репа, — Одна ночь. Двенадцать часов… Красиво звучит. А овощи вы как собираетесь защищать, Хранитель? Сказками?
— Расчетами, — спокойно ответил Арден, — Ночь Зимы будет приходиться на время, когда основная часть запасов уже в хранилищах. Температура не уйдет ниже той, при которой гибнет урожай. Мы ограничим зону: город и часть Желтолесья. До ваших полей не дойдет.
— А до этого сарая? — вмешалась женщина с красными от холода руками, — Он в «часть» входит или нет?
Я почувствовала, как воздух в помещении тяжелеет. Людям не нужны теории, им надо знать, замерзнет ли у них еда.
— Мы можем оставить такие сараи вне зоны, — осторожно начала я, — как островки осени. Я, по крайней мере, буду стараться…
— Стараться! — перебила меня женщина, — В прошлую зиму тоже многие старались. Мой брат старался дойти до соседей за дровами. Не дошел.
Повисла тишина.
Лина потянулась, взяла у нее из рук тряпку, начала механически сметать со стола землю.
— Людей пугает не сама зима, — сказала она тихо, — их пугает, что опять будет «мы не ожидали». Скажи честно, Саша, ты можешь обещать, что у тебя все получится?
Я вдохнула. Ледяная Печать под кожей ладони еле заметно кольнула: «и сама не веришь».
— Честно? Нет, — ответила я. В голове тут же запищал внутренний пиарщик, но я его заткнула, — Я первый раз в жизни отвечаю за чужую погоду. И за чужие запасы. Но я могу обещать, что не буду старательно делать вид, будто все под контролем. Если что то пойдет не так, вы узнаете первыми, а не последними.
Фермеры переглянулись.
— Сказки нам не нужны, — подытожил старик, — Нужны цифры, планы и самое главное — руки, которые будут разгребать, если выйдет боком. Если вы их даете, Хранитель, мы… не будем вставать поперек. Но радоваться тоже не будем.
— И не надо, — согласился Арден, — Я не прошу радоваться. Только позволить нам подготовить мир к тому, что все равно случится, рано или поздно. И лучше бы — под контролем.
Когда мы вышли на улицу, Лина посмотрела на меня долго и без улыбки.
— Вот так это выглядит с этой стороны, Саша, — сказала она, — Тут не про романтический снег и твои огоньки. Здесь люди считают запасы и детей. И если мы ошибемся, они будут иметь полное право нас ненавидеть.
— Спасибо, что подбодрила, — усмехнулась я.
— Это я любя, — хмыкнула Лина, — Верен еще скажет тебе, все что он думает, он лучше умеет.