Попаданка для Лорда-Дракона

Глава 11. Ада.

– Низложение, разумеется, – отвечает инспектор Бруенор на мой вопрос о наказании за ритуал истинности.

Низложение? Какое еще к черту низложение? Думаю я, но вслух произношу корректное.

– А именно?

– Стандартное низложение, – пожимает плечами тот, очевидно считая меня совершеннейшей дурой, которая закончила Академию благодаря только подружке заучке или счастливому стечению обстоятельств.

Но мне все равно, главное, что он пока не догадывается об истинном положении дел. Пусть думает, что я плохо училась в школе, или что вообще имею только две извилины, плевать. Главное, ему не надо знать, что я в принципе не знаю о драконах ровным счетом ничего, потому что не имею к ним никакого отношения.

– Вас лишат связи с огненной ипостасью, и, соответственно всех магических способностей.

– Ну, звучит не так уж и ужасно… – бормочу я себе под нос.

– Не так уж и ужасно?! – восклицает инспектор, теперь уже действительно глядя на меня как на последнюю идиотку. – Вы лишитесь дома, чести, семьи и, разумеется, любой возможности выйти замуж! Вы, конечно, не помните последнее дело, связанное с ритуалом истинности, ведь оно случилось лет тридцать пять-сорок назад. Но, уверяю Вас, леди Фрегильда закончила очень плачевно! Даже трудно представить, что ожидает человека, лишившегося связи с магией!

Что-то меня уже раздражает это прямое обращение: «вас лишат», «вы закончите»… Словно он уже вынес приговор. Не знаю, как в этом мире, но у нас есть презумпция невиновности! Вроде бы…

И я уже хочу высказать ему это наблюдение, как вдруг меня пронзает неожиданная мысль. А что, если это лишение как раз и есть мой билет обратно? Ведь что делают люди не имеющие связи с магией? Вполне логичный ответ – это живут своей скучной обыденной жизнью в обычной скучной и совершенно не магической реальности. Моей реальности…

«Если бы я только могла оказаться там, где эта связь никак не влияла бы на меня! Я бы с удовольствием отдала ее кому-то другому!» – вспоминаются мне слова из видения.

Что если Адель Энгрин нашла способ избавиться от этой огненной ипостаси? И что, если эта самая ипостась поменяла нас местами, отправив ее туда, где нет магии, а меня, в свою очередь – сюда?

– Значит так, – говорю я неуверенно, но вполне решительно. – Я во всем сознаюсь, только давайте поскорее как-нибудь уже приведем этот приговор в действие!

– Признаетесь во всем?! – удивленно повторяет инспектор, явно ошарашенный моей внезапной покорностью после того, как я долго и упорно настаивала на обратном.

– Да-да, – подтверждаю я, с каждой секундой все больше убеждаясь в правильности своего решения. – Во всем. В ритуале истинности, в разрыве щита… Ну в чем там еще, напомните, пожалуйста…

Инспектор Бруенор прищуривается. Мне кажется, он начинает подозревать, что дело в действительности не столь уж простое и очевидное, как ему казалось изначально.

Но тут дверь в мою темницу отворяется и на пороге оказывается сам виновник всего этого действа, его взволнованная мать и чрезвычайно недовольный брат.

– Эрик! – в сердцах восклицает Розалинда фон Крафт.

– Мама, – отвечает тот. – Я уже тысячу раз сказал, что никакого ритуала не было!

– Ты не можешь этого утверждать! – басит следом старший сын почитаемого семейства, на чью голову так внезапно обрушилась вся эта катавасия. – Обряд лишил тебя возможности думать здраво. Теперь ты будешь защищать ее до последнего!

– Святой ящер! – вздыхает Эрик, очевидно, что эта ситуация уже совершенно его достала.

– Простите, но девушка только что созналась в том, что действительно провела ритуал, – говорит инспектор Бруенор, вклиниваясь в разговор.

– Что? – Эрик переводит на меня недовольный взгляд. – О чем это говорит инспектор, леди Энгрин?! – спрашивает он ледяным голосом.

Я неуверенно кривлюсь и пожимаю плечами, словно прося прощение за очередной косяк.

– Зачем вы соврали инспектору? – спрашивает Эрик, медленно приближаясь ко мне с видом разъяренной пантеры.

Я неосознанно сглатываю. Тот самый страх, что охватывал меня там, в саду, кода он крепко держал меня, прижимая к себе, снова начинает расползаться по телу.

– Это не ложь, – с трудом выдавливаю, понимая, что мне нужно продолжать эту игру во что бы то ни стало.

– А что же это, если мы с вами прекрасно знаем, что никакого ритуала не было?! – угрожающе нависает он надо мной.

– Я… Я, – бормочу, язык еле двигается, и слова просто застревают в горле.

– Вы запугали мою невесту до полусмерти, инспектор! – восклицает Эрик, неотрывно глядя мне в глаза, будто бы предупреждая, чтобы я не встревала. – Бедняжка совсем не в себе, не удивительно, что она готова признаться в чем угодно, лишь бы эта пытка закончилась!

– Я просто делал свою работу! – несколько неуверенно объясняет тот.

Насколько же влиятельна эта семья, если бравый и уважаемый сотрудник полиции должен оправдываться перед ними, как мальчишка?

– Ваша работа состоит в том, чтобы доводить несчастных леди до обморочного состояния? – ледяным голосом интересуется мой жених. Или уже не жених? Ничего не понятно!

Два изумруда продолжают впиваться в меня, отчего мне все более не по себе.

– Эрик, дорогой! – встревает Розалинда фон Крафт, но старший сын прерывает ее поднятием руки.

– Я лично застал ее в хранилище прямо рядом с драконьим камнем. Каким образом и, главное, для чего леди Энгрин оказалась там?

– Я тоже хотел бы это знать, – цедит его собеседник тихо себе под нос, не сводя с меня недовольных глаз.

– Я… – снова делаю попытку объясниться, но образ разъяренного Эрика, от ярости сжимающего кулаки лишает меня всякого самообладания.

– Достаточно! – жестко заявляет брат моего жениха. – Мне надоел этот цирк. Кандалы, инспектор!

При слове «кандалы» остатки решимости, которая хоть немного теплилась в моем теле покидают его безвозвратно. А идея сознаться в чертовом обряде уже не кажется такой уж правильной.

– Леопольд! – восклицают Эрик и Розалинда фон Крафт одновременно.

– Я не желаю ничего слушать. Ты явно находишься под действием ритуала, и не воспримешь ни одного из наших аргументов. Так что хочу решить нашу деликатную проблему, пока гости наверху не узнали об этом скандале! И пока еще есть шанс что-то изменить!

– Но дорогой мой!

– Я знаю, что делаю, мама, не волнуйся, – Леопольд подходит к Бруенору и ожидающе протягивает руку, добавляя сурово. – Кандалы, пожалуйста. Готовьтесь, инспектор. Вы отправитесь с нашими голубками в Офрейм, причем немедленно!