Попаданка для Лорда-Дракона

Глава 13. Ада.

Дальнейшие события пролетают еще быстрее, чем все предыдущие.

Я слышу крики, гомон, звуки сражения и даже взрывы. Нас трясет так, словно мы оказались внутри детской погремушки, с которой играет особенно активный младенец.

Инспектор Бруенор и Эрик обмениваются короткими фразами, смысл которых остается для меня загадкой.

Я пытаюсь удержаться на месте, это единственное на что я сейчас способна, но даже такое простое действие выходит у меня с трудом.

– Освободите меня немедленно! – рычит молодой фон Крафт, указывая на кандалы.

– Я не имею права!

– Если вы этого не сделаете, мы все погибнем!

– Не волнуйтесь и оставьте разбойников профессионалам, – не сдается Бруенор, отстреливаясь в окно из маленького мудреного арбалета.

– Осел! – выплевывает ругательство Эрик, и тут карета резко останавливается.

Мое тело как безвольный манекен снова выбрасывает на колени к названному жениху, а тот вместо того, чтобы галантно поднять свой неожиданно возникший груз, как сделал это в прошлый раз, наоборот весьма нелюбезно скидывает меня на пол, словно мешок картошки.

Звуки борьбы переместились в непосредственную близость от нас, и пока я пытаюсь выбраться из оборок задранного платья и не задохнуться от возмущения, инспектор Бруенор и Эрик выскальзывают из дилижанса. Так что, когда мои глаза наконец-то начинают видеть что-то помимо запачканного муслина, в карете не остается никого кроме меня.

Я опасливо подползаю к приоткрытой дверце, выглядывая наружу и, к своему ужасу, вижу многочисленные трупы людей, измазанные в крови и дорожной грязи, которые нещадно заливает так некстати разразившаяся гроза.

Внезапно мимо кареты проскальзывает жутковатое замызганное лицо, в обрамлении спутанных длинных волос и, заметив меня, лезет внутрь с жутким радостным воплем.

От страха я громко вскрикиваю и импульсивно отпрыгиваю в другую сторону.

Отвратительная морда лыбится беззубым ртом и тянет ко мне окропленные красным руки. Вне себя от ужаса, я пытаюсь отпинываться и отползать, но грязные крючковатые пальцы ловко ухватывают меня за лодыжки и тянут к себе.

Я визжу так громко, что и сама жмурюсь от этого звука, как вдруг ощущаю, что чьи-то руки подхватывают меня за подмышки, ловко вырывая из плена бандита, и выволакивают из кареты с другой стороны.

Не глядя, я принимаюсь отбиваться, но слышу спасительно знакомый голос Эрика.

– Это я, я! Успокойся!

Заведенная до предела, я с трудом останавливаюсь и оглядываю спасителя. Он мокрый насквозь, все еще скован, а его одежда местами разорвана и окроплена кровью. Но чужой или собственной, непонятно.

Не говоря ни слова, мужчина бросается в битву к подоспевшему бандиту, обогнувшему дилижанс и подскочившему к нам.

Он хорош, даже очень. Молодой фон Крафт, а не злодей, разумеется. Его движения отточены и быстры, сразу видны многочисленные часы тренировок, дающие свои плоды. Несмотря на кандалы, он ловко выбивает оружие из рук врага. Благо цепочка у этих оков достаточно длинная и позволяет совершать разнообразные движения. Еще пара мгновений, и бандит валится на землю, пронзенный своим же собственным кинжалом.

Ничего не объясняя, Эрик кидается куда-то в сторону, но тут же возвращается, держа в руках какой-то сверток.

– Бежим, – кричит он мне, слегка подталкивая вперед.

– Но…

– Нет времени на объяснение! Бежим! – слышу я приказ, не терпящий возражений, и послушно киваю, устремляясь вслед за провожатым куда-то во мрак недружелюбного, холодного и мокрого леса…

Сколько времени проходит, прежде чем мы выходим на небольшую хижину лесника, я не знаю.

Я жутко устала, просто выбилась из сил. Чертово платье не просто неудобно, намокнув оно превратилось в кольчугу весом в двадцать пять килограмм, так что я словно несу на себе десять мешков с мукой. К тому же я так околела, что не чувствую пальцев. И только дикий страх преследования еще держит меня на ногах.

Я гляжу, как младший фон Крафт стучит в дверь, умоляя впустить нас внутрь и понимаю, что больше не вынесу ни одной минуты бегства. Мое тело отказывается совершить хотя бы еще один шаг, и я валюсь на траву, а смутная пелена застилает мои глаза.

Сквозь дымку бессилия я чувствую, как кто-то подхватывает меня на руки и мое сознание окончательно заволакивает непроглядный туман…

Когда я открываю глаза, то вижу, что лежу на полу на каких-то шкурах у разведенного очага. Мне по-прежнему холодно, тело бьет крупная дрожь, но, кажется, что жизнь все-таки постепенно возвращается в окоченевшие части тела.

Я ежусь, пытаясь поплотнее накрыться старым пледом, положенным сверху и вдруг понимаю, что платья на мне нет.

Я ошарашенно хлопаю себя по телу и с легким осознанием облегчения понимаю, что хотя бы нижняя сорочка все еще со мной. Хотя, если честно, она такая холодная и влажная, что я бы лучше скинула ее в эту же секунду, правда смутно представляю, как можно сделать это со скованными руками.

И в это мгновение в комнату входит Эрик. Его праздничный камзол, как и рубашка расстегнуты, отчего взгляду открывается неприлично красивый пресс, на котором чуть сбоку, под ребрами, зияет глубокий порез.

Он явно не ожидал, что я уже пришла в себя, потому что замирает в дверях с какими-то тряпками и бутылкой, сжатыми в ладонях.

– Ты очнулась? – растерянно спрашивает он очевидное.

– Да, и, прикинь, очнулась без одежды! – несколько издевательски отвечаю я.

На самом деле, после всего я безмерно рада его видеть, но все еще зла, а потому не хочу этого демонстрировать, и видимо оттого не нахожу ничего умнее, чем продолжить незаконченную ссору. Что ж. Весьма по-женски.

– Ты окоченела, тебя нужно было срочно согреть, – отвечает фон Крафт немного неуверенно.

Он явно чувствует себя неловко, осознавая, что ему пришлось раздевать девушку, пока она была в отключке.

Если честно, я и сама прекрасно понимаю это. В огромном тяжелом мокром мешке наслоенной ткани я согрелась бы только если меня сунули непосредственно в огонь. И все-таки приятно немножко пощекотать ему нервы.

– Интересно, как ты умудрился снять это чертово платье? – спрашиваю я, демонстративно потрясывая кандалами.

– Большой опыт, – бурчит он, проходя, наконец внутрь.

Звучит, как шутка, и все-таки я понимаю, что утверждение недалеко от истины. И отчего-то это неприятно колет где-то под ребрами.

Эрик садится на какую-то старую бочку, и только сейчас я понимаю, что помещение, в котором мы находимся весьма мало напоминает что-то более-менее жилое. А значит мы вовсе не в его или чьем-то еще доме, и даже не в больнице, а по-прежнему где-то в недрах опасного леса, наполненного бандитами и бог знает какими еще опасностями.

Воспоминания проносятся неостановимой чередой, а незримое чувство опасности возвращается в полном объеме.

Ну вот отчего мне не сиделось спокойно на той тахте?!