Глава 31

Мне было страшно.

Причем у страха не было внятных причин, и от этого было еще хуже. Казалось, вот-вот произойдет что-то ужасное, неотвратимо-ужасное, и я никак не могу это остановить. Возможно, тому виной был мой фамилиар – картина беззвучно воющего… воющей Терни до сих пор стояла перед глазами.

Я не спала ни днем, ни ночью, все время ожидая какого-то подвоха, но вокруг было спокойно. А каждый даже самый зеленый мечник знает – если все спокойно, значит, дело плохо. Вероятно, это тоже сказывалось на моем состоянии, потому что лучше самая жестокая сеча, чем тишина и спокойствие в ожидании опасности. Мы шли по Границе, по местам безлюдным и диким, но, казалось, даже звери загодя уступают нам дорогу.

Холера ясна!

Вот в таком похоронном настроении достигли последнего в нашем странствии привала. Я дождалась, пока мои спутники заснут, и углубилась в лес, не выпуская из виду наш бивуак. Именно тогда и увидела странную конструкцию, возвышающуюся над деревьями там, куда мы шли. Она напоминала кольцо на высоких мачтах, поднятое на достаточное расстояние от земли. Конечно, все это явно было построено до войны, и, почему-то, пугало даже больше, чем Сердце Зоны (которое я тоже в своей жизни имела честь лицезреть).

Никогда в жизни не сомневалась в своих действиях, но тогда, впервые за то время, что я себя знаю, усомнилась. Для этого не было никаких причин, кроме мертвенного спокойствия, окружающего нас, да тревоги в душе. Ну… В конце концов, это нужно Терни, а я у нее в долгу. «Она рискнула ради меня, а я рискну ради нее», – успокаивала я себя, но тревога от этих рассуждений не стала меньше.

На следующее утро мы все-таки добрались до места. Оно мне сразу не понравилось. Во-первых, именно над ним висело то самое кольцо. Терни его не видела, Оксана, похоже, не заметила, а я, проезжая под ним, нет-нет и зыркала на зависшую над головой трубу, из которой это кольцо, оказывается, состояло. Снизу конструкция казалась тонкой, но я понимала – она просто слишком высоко над нами. По крайней мере, под ней, наверно, мог бы пройти новый Поток с Родиной-Матерью на плечах.

Представив эту картину, я невольно улыбнулась. А потом увидела место назначения.

Когда-то это было озером, но потом вода почему-то ушла. Вода ушла, но магия-то ее осталась, и вторым зрением вместо невысокого леска из ив, орешника и ольхи я видела серебристую водную гладь. Холера ясна! Уж не из-за этого ли мои тревоги? Огонь полезет под воду, в среду не просто чужую – враждебную.

Но…

Я ведь побывала уже в Одессе. А там не только магия, там, в общем-то, и физическая составляющая стихии была. Тяжко вздыхаю и достаю из загашника наши с Терни одесские коконы – Оксане сейчас это ни к чему, не в обычную же воду лезем. Но не успела я напялить кокон на фамилиара, как Терни опять отколола номер.

– Я пойду вперед, – заявляет она. – Вы поймете, если что-то пойдет не так. А мне будет проще и спрятаться, и убежать, если что. Тем более, что-то странное твориться со Стихиями. Колебания Воды сильные, наверное, из-за Источника. Я свой Огонь легко спрячу. А вам сложнее будет. Ну все, я пошла.

И ныряет в подлесок, исчезая в нем. Псья крев!!! И за что мне такое наказание? Напяливая кокон, раздумываю, что делать, попутно оглядывая котловину. В центре ее что-то определенно есть – деревья там повыше, и виднеются какие-то массивные конструкции.

– За мной, – командую Оксане и бросаюсь туда. Пуссикеты довольно резво ломятся через подлесок, впрочем, не особо шумя, потому все-таки наш путь занял минут пятнадцать. Потому мы не успели.

На поляне, спиной ко мне, стоят Двойка и Шестерка (и почему я не удивлена?) со своими фамилиарами. Перед ними – какая-то юная девица с каштановыми волосами, причем, во-первых, она мечник, к тому же огневик – я чувствую ее магию, а во-вторых, явно противостоит обеим ренегаткам.

А мой несчастный фамилиар… не сразу я замечаю хвост Терни в пасти одного из ящеров Карины, но, когда до меня, наконец, доходит…

Слезы пополам с яростью застилают мой взор, а в руке появляется нечто, названия чему даже не подберу. Оно похоже на огненный бич, на струю пламени. Мгновение – и это опускается на спину карининого фамилиара, и тот вспыхивает, как сухая солома и опадает пеплом на влажную землю. Карина, охнув, падает на колени; я кричу, но из моего горла не вылетает ни звука, а в голове засела странная мысль, которую я пока еще не могу оформить. И тут мир вокруг застывает.


***

Причем застывает буквально. И изогнутая, заваливающаяся на бок Карина. И Женька, стоящая вполоборота, достающая копье. И пятящийся в чащу уцелевший ящер, и припавший к земле, готовящийся к атаке лев Карины. И Оксана с пуссикетами у меня за спиной. И незнакомая девушка-мечник. И я.

А потом где-то рядом раздается насмешливый голос:

– Итак, наконец-то все в сборе. Пора начинать последний акт.

Из подлеска, со стороны какой-то массивной руины, выходит женщина, и сначала мне кажется, что это Карина. Но вновь прибывшая старше и как-то увереннее себя ведет. А в остальном: волосы, скулы, подбородок – все как у Карины. И части паззла наконец-то соединяются.

– Почему мы не двигаемся, мама? – шипит Шестерка.

– Это было мое желание, – отвечает женщина. – Прости, дочка, но действовать надо было быстро. Пришлось парализовать вас всех.

Потом она оборачивается ко мне:

– Кто-то должен стать Дверью, а кто-то Замком, а кто-то – Ключом от Замка, – говорит она нараспев. – Слышала такое пророчество? Так вот, как это ни смешно, оно касается нас с тобой, девочка. Ты уже догадалась, что Лексиканский Ключ – это девочка? А мы с тобой – Дверь и Замок.

– Мама, ты можешь быстрее?

– Извини, Кари. Чтобы таинство началось, мне нужно все рассказать. Увы, я уже не могу пожелать того, чего хочу, но простого присутствия нас троих на этом месте достаточно, чтобы процесс пошел. И для этого все должны осознать себя тем, кем они являются.

Так уж получилось, Тринадцатая, что эта печать лежит на нас. И каждая Первая из нас – Дверь, а Тринадцатая – Замок. Я – Дверь, ты – Замок, и теперь древний путь будет открыт. Знаешь, чего я хочу?

– Вызвать Абадонну? – предположила я.

– Нет, – она рассмеялась вполне обычным веселым смехом. – Нет, что ты. Я и есть Абадонна…

И тогда я поняла, что, как и сказала моя противница, процесс пошел. Подняв глаза, увидела, как труба над деревьями начинает сиять, словно раскаленная в костре проволока, а позади женщины, в зарослях, появилось черное пятно. И оно росло.

– Это я пожрала всех жителей своей зачуханой деревеньки, чтобы привлечь твое внимание. Если бы ты знала, как сладко это – разрушать, разлагать, впитывая в себя их жизнь. Еще немного и сюда явятся мои легионы, заточенные между мирами, стиснутые ненавистной реальностью, и мы растерзаем и ваш мир, сделаем его безлюдным и пустынным…

Я смотрела на нее, и она менялась. Ее одежда была словно соткана из непереносимого сияния; сиянием были ниспадающие на плечи волосы, за спиной появились сверкающие белые крылья, и лишь глаза залило чернотой.

Самым страшным было то, что, вроде бы, все было как всегда – светило солнце, тихонько шелестел ветер в ивняке… но я уже чувствовала леденящее приближение чего-то страшного, видела смутные чернильно-черные тени за спиной Абадонны, и тени эти были чем-то совершенно чуждым нашему миру.

– Я – Абадонна-Разрушитель! – вещала бывшая Валькирия. – Я ненавижу порядок и желаю воцарения хаоса. Мои армии проходили множество миров, превращая их в царство энтропии. И ваш мир ждет та же судьба. Но ты этого уже не увидишь, Тринадцатая. Потому что твою жизнь я заберу первой.

С каждым ее словом я все ярче чувствовала происходящее. Понимала, что именно рвется из-за спины Абадонны – тьма над Бездной, хаос без какого бы то ни было порядка. Впитать в себя всю энергию созидания, оставив за собой выжженную пустыню, чтобы обрести еще больше сил для новых разрушений – вот цель этого Мрака. И если Князь Николай некогда смог это остановить, то мне такое явно не под силу. Я просто не представляла себе, как такое возможно удержать…

"Это конец" – устало подумала я, чувствуя, как мной овладевает полнейшая апатия, словно из меня высасывают всю энергию.

"Еще нет, – услышала я мысль Оксаны. – Ты можешь пожелать что-нибудь. Но твое желание должно быть самым-самым сокровенным, чтобы преодолеть ее силу разрушения".

Сокровенное желание? Но чего я желаю больше всего? Чтобы все, все мои близкие были живы, на свободе и в безопасности! Череда лиц пронеслась перед моим взором – Олюшка, Терни, Виталия, Тая, Оксана и другие, много других…

Я – простой витязь и не слишком умна, потому не могу объяснить того, что произошло дальше, но, когда вспомнила тех, кто мне по-настоящему дорог, я почувствовала такой прилив сил, что, казалось, могла бы взлететь. Но эта сила пришла не просто так. Она ударила по тьме, льющейся в мир от Абадонны, как огромный молот по наковальне. Мир исчез – не было ничего, только я и она. Дверь, которая стремилась открыться, и Замок, запирающий ее, и длилось это целую вечность или несколько минут – я не знаю…

А потом наваждение исчезло, и не сразу понимаю, что на поляне что-то изменилось. А когда поняла – улыбнулась. Несмотря на то, что осталась один на один с тремя Валькириями, одна из которых была Абадонной. Оксана, неизвестная девушка и даже пуссикеты просто исчезли с поляны.

На Абадонну, кстати, теперь было просто жалко смотреть. Сияние исчезло, одежда, волосы и крылья стали грязно-серыми, словно на нее вывалили ушат свежей грязюки. Перья с крыльев опадали, обнажая болезненно-бледную кожу.

– Тыыы!!! Что ты сделала?!!!

Я пожала плечами. Обоими плечами.

– Просто остановила чье-то безумие.

– Я убью тебя!!! – заорала она, но я подняла руку со щитом, а другой взяла копье, направив на нее.

– Попробуй.

Она, конечно, была старше и опытнее меня, а еще нельзя было сбрасывать со счетов Женю и Карину, но…

Почему-то было совсем-совсем не страшно.

Какое-то время я смотрела в темные провалы ее глаз, а затем она отвернулась.

– Я вернусь! – сказала Валькирия. – С новым Ключом и новыми союзниками!

Она взмыла в воздух и, неуклюже махая крыльями, отчалила на запад.

– Только не забывай, что, кроме Ключа, тебе понадобится Замок. А Замок – это я.

Хотя, честно говоря, сейчас Замок чувствовал себя не намного лучше Двери. Кое-как я завалилась на траву, и мне было все равно, что земля влажная. Мне вообще было все равно. Зато я слышала пение птиц, стрекот кузнечиков, и мир снова обрел краски. Солнце уже клонилось к западу, значит, времени с начала поединка прошло довольно много. Но мне было уже все равно. Как будто вся история закончилась здесь, на этой поляне. Как будто я – кукла из ярмарочного балагана, которую почему-то забыли спрятать в ящик. Краем глаза я видела Карину и Женьку – они тоже сидели на траве, даже не пытаясь ни напасть, ни убежать, равно как и их фамилиары.

А потом за спиной затрещали кусты, и к Источнику выехала целая кавалькада.


***

Оленька опередила всех. Но наездники только осаживали скакунов, а Княгиня уже бросилась в мои объятия, и на щеках у нее были слезы.

– Что же ты делаешь?! – всхлипывала она. – Ты же…

Я пожала плечами, глядя на новоприбывших. Чувствовала себя так, словно на мне станцевали танго два Смертоносца.

– В общем-то, только то, что должна была. А вот зачем ты-то сюда прискакала? Ты что, не понимаешь…

– Замолчи, – мягко сказала она. – Все я понимаю, а ты никак не сообразишь, что не нужно мне ни Княжество, ни жизнь, если тебя не будет. Потому-то и не пускаю никуда свою Валькирию…

И разрыдалась. А я обняла ее, прижала к себе. Мне так много нужно было сказать, а вышло только одно:

– Понимаю.

На самом деле, я совершенно не такая бесчувственная, как могу показаться со стороны. Просто когда-то очень давно маленькая девочка Вика решила скрывать ото всех свои чувства. И, как мне кажется, взрослая Виктория достигла в этом небывалых высот.

– Все хорошо, – шептала я прильнувшей ко мне всхлипывающей Княгине. – Теперь все точно будет как надо.

– Да, – подтвердил чей-то незнакомый голос. Это к нам подошли Княжна Юлия, Оксана и та самая неизвестная девушка, противостоявшая Валькириям у источника. Говорила Оксана и не мысленно. Голосом.

– Ты разговариваешь? – я бы удивилась, если бы у меня оставались на это силы.

– Вы освободили меня от этих уз. Больше я не Ключ, оттого и не немая. Я знаю, что Вы пожелали, и это было правильное решение.

– Почему?

– Потому что хаосу противостоять может только любовь. Ведь именно любовью Творец создал мир, и именно Его любовь хранит наш мир от сил, подобных Абадонне.

– Жаль только, что любовь не может воскрешать мертвых, – сказала я, недобро щурясь. Дело в том, что наперсница Княгини уж очень откровенно льнула к неизвестной девице. Меня это возмущало – ведь Терни ее любила, и она об этом знала.

– Трудно сказать. Когда-то давно люди верили, что никто не умирает насовсем, просто переходит в иной, лучший мир. Может ли источник кого-то вернуть? И нужно ли это?

– Мне – нужно! И я думала, что не одной мне! – повышаю голос, прямо глядя на чересчур довольную Княжну Юлию. – У нее еще вся жизнь была впереди.

– Ты о ком это? – Ольга перестала плакать, но слезы еще блестели у нее на ресницах, делая глаза еще прекраснее.

– О Терни. Ее… Ее убили фамилиары Шестерки! Любимая, тебе, наверное, стоило бы с ней и с Двойкой разобраться, иначе будет самосуд. Терни им не прощу, – кое-как я поднялась на ноги и помогла встать Оле.

– А вы, Княжна? Кажется, нашли себе вполне приемлемую замену, не так ли?

И тут незнакомая девушка посмотрела на меня и… улыбнулась.

– Не надо так про нее, – мягко сказала она. – Обе хороши. Но, в конце концов, все закончилось хорошо. Она сразу все поняла. А Вы меня просто не узнали.

– Терни? – я удивленно уставилась на девушку. Холера ясна… у меня просто не было слов.

– Источник исполнил ее просьбу, – сказала Оксана. Терни кивнула, а Княжна просто стояла рядом и улыбалась.

– Идиллия, – протянула я. – Ну что же, рада за тебя.

Прозвучало это, возможно, не очень горячо, но с души у меня словно огромный камень свалился. Ну, и витийство словесное никогда не было моей сильной стороной.

А Олюшка моя тем временем вернулась к исполнению своих прямых обязанностей. А именно – к судебной ипостаси княжеской власти.

– …именем Святой Софии, именем Престола Князей Киевских, вы, Карина и Евгения, больше не являетесь Валькириями, – сурово сказала она, кивая Добрыне.

– Как старшая из витязей, от имени и по поручению Ее Венценосного Высочества, я заявляю, что не знаю меченосца Евгению из рода Вольновых и меченосца Карину из рода Чернолесских. Сдайте Ваши мечи!

Забавно, а Карина, выходит, моя родственница, дальняя, конечно. Выходит, я в родстве с Абадонной?

Впрочем, в истории этой оставалось еще много загадок…

– Я приговариваю вас, – опять заговорила Ольга, – к изгнанию за пределы территорий Княжества и Союза. До Границы здесь два дня ходу, и если послезавтра в полдень вас встретит кто-то из служащих Престолу, вы будете казнены без суда и следствия. Прочь!

Как она была величественна сейчас! И как прекрасна! Лучи солнца превращали ее волосы в пламя, ниспадающее на плечи мантии, а тонкая, нежная рука превратилась в карающую длань Правосудия. Бывшие мои товарки, развернувшись, поковыляли в лес, уводя своих фамилиаров. Но вдруг Оксана побежала за ними. Догнав женькиного льва, она коснулась рукой его плеча. Лев недоуменно развернулся.

– Ты ведь хочешь летать, правда? – сказала она, гладя сложенные на спине крылья саблезубой твари. – Теперь ты можешь летать. Только поверь в это. Я знаю, ты пытался много раз. Попробуй еще…

– Могу я забрать своего фамилиара? – холодно осведомилась Женька. – Над нашим с ним союзом ни Вы, Княгиня, ни Добрыня не властны.

Но Оксана уже отступила к нам, словно ища у меня с Ольгой защиты.

– А ты тоже хорош! Пшел, чего застыл, убоище… – Женька отвесила своему фамилиару затрещину, и тот поплелся вслед за ней и Кариной.

– Нам, в принципе, тут тоже нечего делать, – заметила Ольга. – Я тебе Пушинку привела, только, хм, как бы это тебе сказать…

– Да я сама, наверное…

Я обернулась и увидела…

– Оль… я ж огненная! Как же я теперь на ней ездить-то буду?

Это была моя Пушинка, но… интересно, как это вообще называется?

– Это называется: "Источник исполнил желание Фрагурака", – ответила Оксана моим мыслям. – И все-таки, попробуйте, оседлайте ее.

Неуверенно подошла к Пушинке и осторожно забралась в седло. Никакого дискомфорта я не чувствовала!

– Теперь у Вас другая магия, – сказала Оксана, забираясь на пуссикета. Моего же скакуна не без самодовольства оседлала Терни.

Я ничего не сказала. Просто подъехала к Олюшке и помогла ей забраться в седло. Через несколько минут мы отправились в Стольный, и я не видела, как за нашей спиной над кронами леса взмыл крылатый саблезубый лев и неуклюже полетел за нами.

Загрузка...