Принцип злой любви

Глава 9

Серо-синие сумерки вперемешку с туманом опустились на город, фонари вступили в неравный бой с непогодой и ночью, свет их желтый и какой-то болезненный растворялся во мраке. И если вытянуть руку, стоя под этим самым фонарем, то там, за крохотным пятном света, царила жадная всепоглощающая влажная тьма.

Как всегда, все пошло не так, как задумывалось: на работе пришлось задержаться, и вот теперь, вместо того, чтобы радостным пехом спешить домой, я тряслась в полупустом автобусе, пытаясь вычитать инструкцию, которая была сотворена гением и демоном Миши, который устал от сисадминов, не знающих разницы между Linux и Windows. Причем, его подчиненным было строго-настрого запрещено отвечать на вопросы, которые в этой инструкции были перечислены. Это было объявление войны.

Двор дома, где располагалась квартира Ирины, был темен, единственный фонарь имелся лишь над первым подъездом, в который мне было совсем не надо.

Домофон запищал, впуская, даже, не поинтересовавшись хозяйским голосом, кто и с чем пожаловал. Узенький лифт вознес на девятый, самый последний этаж.

Дверь квартиры была приоткрыта, так обычно скорую встречают, а уж никак не меня.

Я на всякий случай постучала и едва не получила по носу: обшитое металлом полотно резко понеслось в мою сторону.

— Ой, прости, — бросила девушка, красовавшаяся рядом с Егором на фотографии. Лицо ее сейчас тонуло в темноте, царившей на лестничной площадке.

Она отступила обратно в квартиру под желтый свет лампы, лившийся с потолка в коридоре, и стало очевидно, как девушка бледна и взволнована, оттого находилась в постоянном движении, больше напоминавшем истерию. Пока я раздевалась, она переставляла мелкие сувенирчики на полочке под зеркалом, потирала руки и постоянно поправляла волосы.

В квартире мы явно были не одни: с кухни доносились звуки радио, там гремели посудой, и оттуда шел вкусный запах свежесваренного борща.

— Пойдем, — заказчица исчезла в коридоре в направлении своей комнаты подальше от ароматов, которые заставили мой желудок возмущенно заурчать.

В дверном проеме кухни показалась женщина в домашнем платье и фартуке, приветливо улыбнувшись припозднившейся гостье.

— Здравствуйте.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась я.

— А вы, наверное, мастер по компьютерам? — всплеснула руками женщина. — Проходите, проходите, Ирочка вас так ждала. Чаю?

— Мама! Времени нет! Уйди!

Ирина точно из-под земли выросла. Женщина, от которой веяло теплом и домом, отшатнулась обратно в кухню. Это покоробило.

— Спасибо большое, — поблагодарила я хозяйку.

Женщина слабо улыбнулась и исчезла на кухне, а я проследовала за Ириной.

— Вот!

Ничего не изменилось, даже жест тот же и та же обстановка, те же шторы. Порванная и склеенная фотография, где позируют Егор и Ирина на фоне реки, моста и города, куча безделушек на угловом компьютерном столе и ноутбук.

Хм…

Я не жаловалась на память. Может, тому причина — игры, где слишком много порой надо удерживать в голове, например, есть у вас персонажи, штук сорок-пятьдесят, у всех разный набор характеристик, плюс то, что вложил ты сам, усовершенствовав, где-то что-то увеличив или наоборот убрав. Все просто вроде, а сложно, потому, что соперник твой тоже просчитывает все комбинации.

Я точно помню, ноут Иры был неплохой, новый относительно. А этот, этот… Ему года три не меньше, а то и все пять, диагональ другая.

Хотя…

— Что случилось? — я положила свою сумку на знакомое кресло.

— Подруге отдавала, поставила пароль на свой рабочий стол.

На заставке вид, будто ты в оркестровой яме и перед тобой поднимают занавес. Загрузочная флэшка заняла место в гнезде USB. Компьютер ее очень быстро увидел …

— И вы забыли пароль… — это уже было рассуждение, не вопрос.

— Мне кажется, подруга понатыкала что-то не то.

Это не ее комп, не ее, я уверена.

Только моё ли это дело? Может ее сломался, и она этот купила и еще им не научилась пользоваться. Вот и сваливает все на подруг и чужую криворукость.

— Мам, отстань! Не до тебя! — попытка угостить «мастера» в очередной раз провалилась. И эта грубость по отношению к матери мне была неприятна настолько, что я поморщилась.

Девушка же вновь начала переставлять ангелков и зверят из керамики прямо над моей головой. Это напрягало. Не люблю, когда заглядывают через плечо.

— А где у вас курсовая?

— Ой, диск «Д». Там много папок. Я уже не помню.

Тут нет такого диска, только изначальный «С», на котором… очень много всего. Список папок. «Настя», «Настя том», «Настя бонус», «Настя весна», Настя… Еще много всего, огромный список. Как много делает для нас черный экран с мигающим курсором… «Богиня» «Радуга», «Рассвет», «Сокровище мира». Отдельная папка «Вечные сумерки. Запись». И файлы, много файлов с музыкой. «На афишу», «Концерт в Курске», «Концерт в Подольске», «Богдан».

«Рассвет» — это потрясающий звук и непередаваемое ощущение полета. Я его гоняла миллион раз. А он входит в альбом «Сокровища мира».

Да вы шутите?

Это не может быть правдой. Это какая-то мистика!

И что же мне делать?

Комп явно имеет отношение к Артему. И он запаролен. И Ирина не знает пароля! Но очень хочет получить к нему доступ.

Егор говорил, что не нашел в вещах брата ничего, что касалось бы написанных песен и музыки. А значит…

— Ирина, мне вас нечем порадовать… Нужно время. Дадите на ночь, завтра будет доступ.

Девушка рванулась вперед, почти оттолкнув меня от компьютера.

— Нет, — огрызнулась она, в ярости и бессилии захлопнув крышку-экран и швырнув машинку на огромную кровать, которая сейчас представляла собой свалку, из вещей, выкинутых их шкафа.

За вызов деньги я не взяла. Ирина меня даже до двери не проводила. Она звонила кому-то и была на грани помешательства, как мне показалось. Видимо, в поисках местного хакера. А он может при должном уровне неумения все уничтожить.

Я стояла на темном крыльце под дождем и решала, надо ли мне это все. Только решение надо принимать быстро.

Видимо, Анька права, и я действительно запала на него, только как-то принудительно это вышло, точно судьба сама меня толкает. Честное слово, я не виновата! И в этот раз у меня есть повод (впрочем, как и всегда):

— Егор Михайлович, здравствуйте…

На вытянутую ладонь упали вместо дождевых капель крупные хлопья снега.

— Лерочка, дорогая моя, как ты там? Как наша душенька поживает? — ласковый голос бухгалтера Нины Павловны всегда вызывал у Леры зубной скрежет.

С одной стороны это дама совершенно не соответствовала манерой поведения и видом своему возрасту, ей было столько же, сколько хозяйке, но вела она себя, как покоряющая гребень волны бальзаковского возраста серфингистка, да и выглядела также, ухоженная, причесанная, но за счет своей необъятной фигуры, вечно завернутая в огромные балахоны, из-под которых проглядывали исключительно темные брюки, чем выходила далеко за свой возраст. И очки на тонкой цепочке! Ррр! Смену в стиле претерпевала лишь обувь, переходящая от одной модной тенденции сезона к другой. Согласитесь, странно выглядеть столь отталкивающе для претендента на роль мужа, которого Марианна искала под каждым кустом.

— Да, Марьяночка, все хорошо! — проинформировала помощница.

Внезапная осенняя ангина застала Леру Александровну врасплох. Хотя виной тому определенно нервы.

— Лапушка, да я слышу, как все хорошо! — хмыкнула бухгалтер. — Я-то думала, Ниночка Павловна до весны в Канаду улетит, и тут на тебе! Решила, значит, остаться.

Валерия Александровна во всех красках представила картину, как всплеснула пухленькими ручонками Марьяна.

— Хозяйке что-то передать? — секретарь прервала набравшую полную грудь воздуха Марьяну на полуслове.

— А… — женщина наверняка захлопнула излишни удлиненными ресницами, — «Коллизей» задерживает выплату дивидендов, и оплатить ежемесячный платеж за студию не получается. Я помню, что Ниночка Павловна, выкупала помещение в рассрочку у какого-то московского знакомого. Полагаю, стоит ему позвонить и объяснить ситуацию, чтобы потом не было недоразумений.

Лера удивленно опустила едва поднесенную к губам чашку чая с медом.

— Странно, такого не было никогда.

— Ну, так … Время такое… — хмыкнула Марьяна. — Ну и дозволения лезть в кладовую у меня нет. Пусть Ниночка решит, как поступим.

Лера промычала в трубку что-то нечленораздельное и, поблагодарив бухгалтера, отключилась.

Только этого не хватало!

Разумеется, Роман Валерьевич, продавший в рассрочку бывшей супруге своего партнера помещение в Москве под студию, пойдет на уступки. Но лучше бы без этого… Расстроится хозяйка, а у нее так расстройств много.

— Есть новости? — голос госпожи Войцеховской заставил задумавшуюся помощницу вздрогнуть.

Нина Павловна вся светилась, давно такого не было. Тряхнув локонами, красавица подхватила платок, небрежно брошенный ею на диван еще тогда, когда она уезжала по делам в город. Как оказалось, она умудрилась днем встретиться с Егором Зиновьевым и посидеть с ним в ресторанчике недалеко от студии.

Может и правда уговорить ее на Канаду?

— Нина Павловна, звонила Марьяна. Деньги за акции не пришли. А срок уплаты за помещение на подходе. Возможно, какие-то банковские проволочки, но Марьяна просит позвонить Роману Валерьевичу или лезть в кладовую.

Хозяйка нахмурилась, застыв на середине лестницы и задумавшись.

— Да, конечно, позвоню. Хотя странно это.

Но странности только начались!

— Не понимаю!

— Ниночка, дорогая, я сама ничего не понимаю, — захлопотала Марьяна вокруг хозяйки на следующий день, подкладывая документы на ознакомление и подпись. — На твой счет личный пришли деньги, в сумме приблизительно похожей на ту, что поступала в качестве дивидендов и процентов по ним, а на счет, открытый под них — ничего. Я удивилась, ты знаешь, и запросила выписку у реестродержателя… Пыталась вспомнить, не закладывали ли мы акции под что-нибудь, — женщина сделала пару шажков назад. — Только… В списке акционеров тебя нет!

— Что?! — Нина Павловна вскочила из-за стола и замерла бледная с приоткрытым ртом.

Хозяйке потребовалась минута, чтобы совладать со своими чувствами и эмоциями, а затем и со своим телом. И прийти к какому-то решению. Она бросилась к телефону, поблёскивающему золотистыми боками на комоде. Над ним висело большое зеркало в золоченой раме. Это зеркало отражало и комнату, и крышку самого комода, и большую вазу с букетом белых роз, и этот телефон, и показалось на миг помощнице, что хозяйка в расстроенных чувствах сейчас попытается отобрать у зеркала отражение этого треклятого девайса.

Но Нина Павловна уже взяла себя в руки, и, когда собеседник взял трубку, голос ее даже не дрогнул.

— Добрый вечер. Да, Витя. Ты можешь уделить мне минутку?

По правилам приличия и помощница, и бухгалтер должны были на время удалиться, предоставив бывшим супругам самим разбираться в сложившейся ситуации, но для Леры и Марьяны превыше всего было любопытство.

Да и сама Нина Павловна забыла о присутствии двух обратившихся статуями женщин, как в прочем и обычно, по крайней мере Лера давно уже стало ее тенью.

— Я получила выписку, что больше не являюсь акционером «Коллизея». И я уверена, что это либо какая-то ошибка, либо твоих рук дело!

Повисла тишина. Тонкая рука в браслетах и кольцах прижалась ко лбу. Женщина вдруг сгорбилась. Плечи ее опустились. Вся она надломилась, как тонкое деревце в бурю.

— Да, хорошо. Ты тут? В городе? — в голосе сквозили удивление и испуг.

Она бережно положила трубку телефона на лакированную крышку комода, будто он стоил целое состояние или, более того, был ключом к чьей-то жизни. Хотя почему к чей-то?

— Он в городе… Сейчас приедет…

Виктор Александрович вошел в гостиную широким шагом, по-свойски, будто был в этом доме полноправным хозяином ровно через тридцать минут после звонка.

Когда они были вместе, он входил точно также. Развод что-то изменил для Нины, но не для этого выхолощенного мужчины пятидесяти лет.

Хотя, по чести сказать, развод был делом рук хозяйки, а не его. Она сломалась, испугалась остаться однажды за бортом и предпочла, едва почуяв свою слабину, заранее уйти, чтобы не видеть и терпеть измен. Не он был тем, кто предложил прекратить отношения. И надо отдать ему должное, некоторое время даже сопротивлялся этому.

Может это месть? Хотя Лере Александровне всегда казалось, что Виктор испытывает к хозяйке вполне искренние чувства. Испытывал...

Перерытые, за то короткое время, пока он ехал, горы бумаг и телефонные разговоры открыли прискорбную истину: именно он, Виктор Александрович… ему удалось отобрать у Нины основной источник дохода, пустив бывшую жену по миру, как это делали до него многие, и будут делать после. Это было понятно, он всегда был умен, хитер и беспринципен. Странно другое! Деньги пришли, даже больше, чем полагалось. Дивиденды эмитент начислял раз в год, направляя их на специальный счет, а с него уже они выплачивались ровными кусками ежемесячно на нужды хозяйки. Акции «ушли» давно. Но на личный счет деньги поступили… И даже больше, чем полагалось.

Хозяйке было сообщено о прибытии дорогого гостя и, как всегда, дабы не нарушать правила этикета, послышался звук каблучков, выстукивающих по лестнице, наверняка в такт биению сердца их носительницы.

Медленно, а потом все быстрее, кажется, вот-вот и она бы сорвалась на бег. Но достоинство и гордость победили.

Виктор Александрович, прекрасно знавший место расположения бара, повернулся к бывшей супруге с наполненным бокалом бренди.

Если смотреть на нынешние предпочтения хозяйки, бывший муж ее красивым не был. Во всех смыслах. Точнее было бы вспомнить высказывание про обезьяну, которой разве что на чуть-чуть должен быть краше мужчина. Долговязый, худой, жилистый с большими длинными руками, с большим ртом, с серыми глазами, взгляд которых мог быть острее ножа, волосами цвета… нечто между блондином и седым шатеном. Но что у него было не отнять, при всем при этом, он мог быть на удивление обаятельным и душой компании.

И Лера в очередной раз поймала себя на мысли, что они бы были потрясающей парой. Именно такой, какой и должны быть взрослые состоятельные и интеллигентные люди. А иначе назвать Виктора Александровича она не могла. В конце концов, он мог говорить о многом, разбираться в столовых приборах, политике и экономике, бизнесе и криминале, в его речи не присутствовал «мерзкий» лексикон. В каком-то смысле он был неким эталоном (если закрыть глаза на бизнес). Хотя чисто внешне они с Ниной напоминали знаменитую диснеевскую сказку о красавице и чудовище. А она, как помнилось Лере Александровне, заканчивалась хорошо, в отличие от брака Войцеховских. Возможно… Нина Павловна поторопилась вешать на него клеймо бабника… Эту мысль Лера никогда не озвучила бы, ибо должна быть либо на стороне хозяйки (а значит, на стороне ее мнения) либо быть стороной нейтральной (а значит, молчать или уволиться). Да, Виктор Войцеховский не был простым человеком, но и хозяйка не была обычно женщиной.

Нина застыла перед Войцеховским, точно хрупкая тонкая лань перед хищником, но сегодня хищник был сыт, а может, предпочитал не уничтожать красивые вещи. Госпожа Войцеховская вздернула подбородок и посмотрела на бывшего мужа прямо, гнева уже не было, скорее непонимание, неверие и боль от предательства.

— Какое имеет значение, откуда приходят деньги, Нина? — содержимое бокала гость опрокинул внутрь, не поморщившись.

— Имеет, — тон Нина Павловна выбрала вежливый, но твердый. — Чтобы ты сказал, если бы вместо того, чтобы получать то, что ты заработал, тебя мало того, что обманули, так еще и кормят подачками?!

— Подачками, — он усмехнулся. — Сейчас кризис, Нина, твои дивиденды были бы в разы ниже, получай ты то, что, как ты говоришь, заработала.

— Ты не понимаешь! — начала было женщина.

— Это ты не понимаешь! Дивидендов тебе сейчас не хватило бы даже на туфли, не то, что покрыть долг перед Романом. Окстись, цены на нефть уже давно не те.

Палец указал на папку, которую гость бросил на столик при входе.

— Я выкупил тебе помещение. Оно твое.

Нина бросила взгляд на синий кусок пластика.

— На твоем месте я бы его продал и вложился во что-то более прибыльное, чем студия. Благотворительность нынче не в моде.

— Ты перестал иметь права давать мне советы не так давно. Я спишу это на то, что ты еще не привык, — вздернула подбородок женщина.

— Точно, — хмыкнул Войцеховский, — не так давно я получил право называть тебя дурой, не боясь быть отлученным от секса.

— Как?! — она сорвалась на крик, таки устав быть вежливой. — Как ты это сделал?

— А ты у своего красавчика спроси! — ядовито прошипел бывший муж. — Ты все меня уличить хотела в изменах, а сама, радостно под мальчишку улеглась. А ты ему на фиг не нужна! Не сдалась ни разу! Ему бабло нужно! Он за него, не то, что тебя, он маму родную продаст!

Нина отшатнулась, как от пощечины.

— Что?! Ты о ком? — прошептала она еле слышно.

Виктор Александрович приблизился к бывшей жене и неожиданно нежно обхватил ее одной рукой, прижав податливое хрупкое тело к себе, его губы коснулись ее виска. Мужчина замер, наслаждаясь моментом в полной мере. Орлиный нос сделал глубокий вдох, втянув запах шампуня, духов, крема и ее кожи.

— Триста тысяч, родная! Ты стоила всего триста тысяч! С полгодика назад! Сейчас, наверное, расценки у него подросли! Инфляция, сама понимаешь!

Нина всхлипнула, будто запнулась, будто готова была упасть, только его рука, та, что до этого не позволяла себе лишнего, заскользила по ее спине, обхватив ягодицу.

— Ты так и не научилась уничтожать важные документы. Доверенность на управление и распоряжение пакетом акций так и осталась у тебя в бумагах. Он ее мне и достал за триста тысяч. Сейф ты тоже не научилась закрывать, маленькая моя.

Она вцепилась в его предплечье, мечтая найти опору в мире, где все совсем по-другому оказалось, нежели виделось.

— Полгода… Это невозможно! Он не мог так поступить! Не мог! Но как ты…

— Девочка моя, — он бережно коснулся губами ее лица. — Ты же не думаешь, что я бы тебя обделил?! Что я бы тебя ни с чем оставил?!

Слезы, бежавшие по ее лицу, намочили ткань дорогой рубашки, тушь и губная помада испачкали ее так, что только на свалке ей теперь и место. Хотя Виктора Александровича это вряд ли волновало. Нина почти растаяла в этих знакомых объятиях, она была готова сдаться. Если бы не…

— Это ты его… убил?!

— Кого? — удивленно приподнял брови Виктор Александрович, отстранившись.

— Артема! — всхлипнула она.

— В смысле убил? — выражение лица бывшего супруга мгновенно изменилось. В нем не осталось и следа той мягкости и нежности, с которыми он только что смотрел на Нину.

— В прямом! — Войцеховская была близка к истерике.

— Погоди! — мужчина отступил на шаг и окинул взглядом взволнованную женщину. — Ты спятила? Кого убил? Этого пройдоху? Он мертв? Так это по его поводу ты просила меня поспособствовать в полиции?

— Не притворяйся, что не понимаешь! Я знаю, ты на такое способен!

— Тихо! — мужчина сказал это негромко, но так, что Нина Павловна замерла в испуге. — Сядь! — он указал жестом на большой диван возле камина, куда хозяйка, как послушная девочка, через мгновение и опустилась. — И расскажи-ка мне все! Подробно!