Принцип злой любви

Глава 10

Семен Семёнович устало опустился на стул. Дочь поставила перед отцом тарелку полную горячего борща, пододвинула корзинку с хлебом и, сняв фартук, присела рядом за стол.

— Заплатила, Танюш?

Та кивнула.

— Даже пени не пошли. Спасибо, пап!

Семен Семёнович кивнул и принялся за еду. Полный рот давал возможность молчать, и не высказывать в очередной раз дочери, что она неправильно себя с Иркой ведет. Да и обычно, когда жуешь, думается лучше. Только не думалось ни о чем другом, кроме как о том, где взять деньги, чтобы брату двоюродному вернуть, да разве еще о том, как уже вырваться из темной полосы, которая в жизни затянулась.

Они с супругой давно еще получили трешку в этом доме на Челюскинцев, когда переехали из Балаково в областной центр. Танька с мужчиной познакомилась. Тот хорошо к Ирке относился. От радости, что у дочери и внучки наконец-то нормально жизнь пойдет, Семен Семенович с супругой разменяли свою трешку на однушку с доплатой в этом же доме, а разницу в цене отдали дочери на первоначальный взнос по ипотеке под двушку. Однушку, правда, пришлось оформить на Ирку, она была несовершеннолетней и при приватизации на нее оформили долю в трешке. И вроде бы все шло нормально, только в какой-то момент гражданский муж Танин засобирался в Москву на заработки, потому что деньги съедались кредитом. Только там он и остался. Связи все обрубил. А ведь вместе были семь лет. Танька опять хлебнула горя. Раздалась вширь. Нашла его где-то в этом чертовом Интернете, а он уже женат на какой-то бабенке из той местности. Сдала дочь. Выглядеть стала лет на двадцать старше. Забыла, что улыбаться умеет. Мужиков по широкому кругу обходила.

Иркин отец бросил ее восемнадцатилетнюю с едва родившейся дочкой на руках. Сама знала, что дура, но аборт делать не стала. И вот теперь… Теперь ей все одной приходилось тянуть, работать на двух работах. Бабка с дедом помогали. А Ирка еще права качала. Все ей не так, все не эдак. Изводила мать. Частенько хотелось Семену Семеновичу взять ремень и внучку хорошо отходить по филейной части, чтоб если не мозги, то хоть совесть бы проснулась. А ведь Ирка глупой не была. Она хорошо в школе училась. С золотой медалью закончила, и в институт сама поступила. Да и на фигуру не серость. Красивая. Статная. Высокая. Но увидела, что есть те, кто не сильно много работает, но сильно много получает, у кого платья да побрякушки дорогие, вот и повело ее. Ой, не туда ведь повело!

Перед глазами деда предстал объект его размышлений, Ирка была бледна, даже не поздоровалась. Она вообще последнее время была сама не своя.

— Ириш, все хорошо? — заботливо поинтересовалась дочка.

Внучка же, опрокинув в себя полстакана воды, с грохотом опустила на стол посуду.

— Зашибись! — ядовито прошипела девушка, точно змея.

Семен Семенович не выдержал, рот открыл, чтобы рявкнуть, но в дверь позвонили.

Ирина даже не пошевелилась. Встать пришлось Танюше. Когда дочь скрылась в коридоре, мужчина стукнул по столу кулаком так, что подпрыгнули ложки и солонка.

— Ты как с матерью обращаешься?

Ира обернулась и, буравя деда взглядом, возмущенно засопела. И ждала бы сейчас их перепалка, но...

— Егор! — послышался из коридора голос дочери. — Здравствуй, проходи. Какими судьбами? Вот это там снег! И дядя тут. Пойдем, хоть накормлю тебя.

Семен Семенович открыл было рот, чтобы еще внучку приструнить, пока гость не заглянул на кухню, и только тут заметил, что внучка вся в лице переменилась. Прижала руку к груди. Глаза блестят дико, а в них страх и что-то такое странное непонятное.

На пороге кухни появились Таня и сын Михаила. Мужские руки встретились в крепком рукопожатии.

— Проходи-проходи! Вот это неожиданность! — Семен Семёнович подвинул табурет.

— Простите, что так поздно и без звонка, — молодой мужчина был взволнован, прямо как Ирка.

— Ой, брось, будешь кушать, Егор? — всплеснула руками Таня.

Гость тяжело вздохнул.

— Спасибо, нет, мне надо с Ирой переговорить?

Семен Семенович удивлённо приоткрыл рот. Ирка тоже, только во взгляде было что-то другое. И повела себя внучка странно — она вдруг уселась на табурет рядом с матерью.

— Слушаю, — пальцы в замок сцепила так, что те побелели.

Повисло молчание. Егор стоял с минуту, но смотрел он не на Ирку, а на дядю, чем заставил Семена Семеновича с дочкой переглянуться.

— Я не знаю, дядь Сем, что творится, — Егор покачал голову. Черты его заострились от напряжения. — Чем дальше в лес, как говорится, тем толще партизаны. Ты знаешь, дядь Сем, все. Про долги, про богатую любовницу. Отец от тебя ничего не скрывает. Но… Вы знаете, что Ира работает у любовницы Артема? — девушка вскочила, Таня приложила руку к губам. — И ни слова не сказала, хотя Темку чаще всех, наверное, видела. Я бы очень хотел услышать, что же было между тобой и братом, и как к тебе, Ира, ноутбук Артема попал?

— С чего это ты взял? — взвилась внучка. — Нет у меня ничего!

— Есть, и ты это прекрасно знаешь, — Егор в упор посмотрел на Иру.

— Это вранье! — девушка так резко встала, что табурет с грохотом опрокинулся на пол и обернулась к деду с матерью. — Это мой новый компьютер, я просто… просто потеряла пароль.

Егор взглянул на нее.

— Это не твой компьютер, и я знаю пароль.

Семен Семенович был в шоке.

— Показывай, — рявкнул он в сторону внучки.

— Нет, — сжалась Ирина.

— Быстро, — дед был неумолим. — Если Егор ошибся, он извинится, — заметив, что внучка с места двигаться не собирается, он обратился к дочери. — Танюш, покажи.

— Мама! — Ира рванулась вперед, пытаясь загородить проход, но до Татьяны она не дотянулась, а вот дед, который только что задолжал отцу Егора гораздо больше шестнадцати тысяч, грубо схватил ее за локоть.

Семен Семенович был в ярости, хотя бы потому, что он был уверен, Егор не врал.

Комната внучки на взгляд мужчины была чересчур захламлена мелкой молодежной атрибутикой, но выглядела она не в пример дороже Таниной скромной спаленки, да и всей квартиры в целом. Почему он на это внимание не обращал раньше? Большая кровать, да чего большая? Гигантская! Большой шкаф-купе, дверцы которого задвинуты не были и являли миру набитые до отвала полки с женскими тряпками всех цветов и переливов, большой телевизор, тонкий как волос, такие сейчас в моде и стоят дорого.

Семен Семенович был поражен увиденным, а вот Ира, кажется, готова была забиться в истерике.

Егор первым в девичью комнату заходить не стал, дождался дядиного приглашения.

— Этот? — кивнул Семен Семёнович.

В дверях показалось бледное лицо внучки с расширившимися от ужаса глазами. Дед уже готов был уступить родной крови, но все решила Таня.

— Это же не наш, Ира, — дочка с непониманием уставилась на девушку, чем заставила Семена Семеновича внутренне сжаться.

А Егор подошел к столу, где стоял компьютер, и, лишь мгновение помедлив, открыл крышку.

— Ира, введи пароль, пожалуйста, — попросил он.

— Ты глухой?! — взвилась девушка. — Я же сказала, что сменила пароль и забыла.

Егор вздохнул и посмотрел на опешивших дядю и Татьяну.

— Если это твой компьютер, скажи, что у тебя на рабочем столе? — молодой мужчина замер в оживании ответа.

— Там… Там ничего. Пара ярлыков. Я не помню, — взвизгнула девушка.

Егор выдохнул. Мужчина повернулся к компьютеру. Пальцы на секунду застыли над клавишами, а потом легко и быстро набрали нужные буквы. Осталось нажать «Ввод».

— Там папки с музыкой, много папок, ноты, их формирует специальная программа… — глухо проговорил Егор. — И пароль. Имя его девушки? Так ведь? Как ее звали, Ир?! Ее звали Настя? — он почти рычал.

— Если сам знаешь, зачем спрашиваешь? Вы даже не представляете, что теперь будет! — девушка, схватив кофту со стула, вылетела из комнаты, едва не сбив с ног мать.

— Ира, дочка! — Таня побежала за девушкой.

Егор и Семен Семенович смотрели друг на друга.

— Ну, доводи до конца уже! — поджал губы мужчина.

Палец Егора нажал на широкую кнопку с надписью «Enter».

Экран моргнул. А там фотография. Она была сделана по-любительски тепло и лишь техника ретуши позволила ей стать совершенной. Девушка не смотрела в экран, она улыбалась, повернув голову к Артему, что-то нажимающему на синтезаторе, пальцы ее застыли над клавишами, рука брата Егора лежала на ее плече. Она сидела у него на коленях. За ними серые стены, и большое зеркало, в нем отражаются их спины, окно полное солнечного света и кусочек зелени.

Внизу рабочего стола, как зерна, рассыпались мелкие значки, их действительно много.

Ира соврала.

Егор нарушил тишину, и в тот момент показалось Семену Семеновичу, что к тому же еще разрушил нечто большое. Но масштаб разрушений мужчине было пока не оценить.

— Я возьму его?

— Он твой, чего спрашиваешь? — махнул рукой Семен Семенович и вышел из комнаты.

В коридоре металась Таня.

— Куда же она, там ночь же?! И телефон не берет!

Семен Семенович надел куртку, втиснул уставшие ноги в тяжелые зимние ботинки.

— Пойду, посмотрю. Может, недалеко ушла. А ты звони! Подругам позвони ее, если к ним прибежит, пусть сразу сообщат.

— Викусь! Викуся! — настойчивый шепот хоть в мозг и проникал, но пробуждению не способствовал. Мне все еще виделся сон, в котором я перекладываю вещи из огромных шкафов в огромные ящики, и конца нет ни ящикам, ни шкафам, ни вещам. — Викуля! Просыпайся!

— Что случилось? — все же удалось вырваться из цепких лап морфея. Мигающие электронные часы на полочке показывали час ночи.

— Там к тебе гость!

Рядом с кроватью стояла Анюта в халатике с косой, перекинутой через плечо.

Дверь в коридор была открыта, и оттуда падал на пол бледно-желтый свет.

— Твой, — возбужденно зашептала подруга, — красавчик притащился.

— Чего? — помотала я головой, но подруга явно не шутила. И, наверное, у правильных женщин инстинкт сработал бы прихорошиться, вон Анька даже со сна могла выглядеть прехорошенькой. Но в том и была моя «неженскость», я предпочитала устранить проблему, которая мешала мне спать, а не быть при параде в любое время суток. А потому, путаясь в растрепанных волосах и в одеяле, которое накинула на плечи, я в воинственном настроении отправилась на кухню, куда Аня проводила гостя. Как она звонок услышала? Я лично прекрасно пускала слюни на подушку.

Первое, что я заметила, это чертов ноут. Его новый обладатель стоял чуть поодаль у окна. Наши взгляды встретились и, наверное, целую минуту висела тишина.

— Прозвучит крайне эгоистично, — нарушил тишину хрипловатый мужской голос, — но я пока не готов узнать, что кто-то еще из наших родственников и знакомых к жизни Артема причастен больше, чем его собственные брат и отец.

Я приподняла бровь.

— Помоги мне, пожалуйста, Вика. Там, — он кивнул на ноут, — много файлов под паролем.

Анька прошмыгнула в свою комнату. А мне пришлось тяжело вздохнуть. Сон сняло, как рукой.

— Кофе?

Он кивнул.

— Спасибо, — послышалось за моей спиной. И он явно не за кофе благодарил.

Чайник щелкнул кнопочкой и запыхтел, подогревая воду.

— Есть программа, которая может путем замены символов, подобрать пароль, но действует это для простеньких сочетаний. В остальном все сложнее. С сахаром?

— Да, пожалуйста.

Я повернулась и поставила перед ним, уже усевшимся за маленький кухонный столик, сахарницу, банку с кофе и кружку с ложечкой.

Он насыпал себе растворимого и сахара, сколько хотелось, а я, положив в свою кружку пару ложек с горкой, еще одну отправила в рот, встретив удивленный взгляд Егора Михайловича.

— Чтобы не уснуть.

Мужчина улыбнулся уголком губ, но ничего не сказал.

Запароленных файлов оказалось действительно много, и пока программа работала, я на пальцах объяснила Егору Михайловичу, как можно «снести» пароль, установленный на вход в операционную систему. На самом деле то, что произошло с Ирой, было большой удачей. Я могла ошибаться и пошла ва-банк с позволения моего гостя. И Егор пошел на него вместе со мной. Конечно же, я не могла узнать пароль, который установил на ноут Артем, но небольшие хитрости позволяют снести пароль и даже заменить его новым. Что я и сделала. Имя девушки, фигурирующее в огромном количестве названий файлов, пришло на ум в качестве пароля спонтанно.

Программа все трудилась, а мы пили кофе и просматривали открытые папки с фото. Егор позволил смотреть вместе с ним, хотя я предложила удалиться. Фотографий было много. С концертов, с учебы, цветущий город, город в снегу, другой город…

— Нижний Новгород? — сощурилась я. — Была там разок, зимой на форуме по работе. Очень похоже.

— Да, действительно, — кивнул Егор. — Вот, — он провернул ко мне экран своего телефона. — Чкаловская лестница.

— Значит, девушка не из наших.

— Похоже на то.

Доступ к почте и аккаунтам Артема Зиновьева был для нас открыт.

— Куча билетов. Поезда. Автобусы. Он туда мотался почти каждую неделю.

— Перестал за пару недель до смерти, — листая списки сообщений, сказала я.

Егор вскочил и подошел к окну.

— Неужели правда? — глухо спросил он.

Я промолчала. Да и не ко мне был это вопрос.

Фото с ней было много. Видео. А еще музыки. Ее музыки. Музыки с ней. Она пела. Они пели вместе. Некоторые мелодии настолько цепляли за душу, что аж дыхание перехватывало. То, что Артем любил девушку, было также глупо отрицать, как и то, что есть солнце и луна.

Среди сообщений была переписка Артема и Насти. В нее я заходить не стала. Это слишком личное. Если Егор захочет, пусть сам читает.

Программа все работала, а я копалась в компьютере, вычищая пустые файлы, сортируя по годам, форматам. Хотя работы тут было на неделю.

Нога Егора вдруг коснулась моей. Я удивленно оторвалась от своего занятия и только тут заметила, что молодой мужчина уснул, положив голову на руки, сложенные на столе, слегка привалившись ко мне. Я поделилась со спящим Егором одеялом, накинув его ему на плечи. Он даже не пошевелился.

Длинные черные ресницы спали на щеках, их обладатель чуть-чуть хмурился во сне. Даже сейчас в нем не было изъянов, следов от прыщей, шрамов, по крайней мере, на той щеке, что была обращена ко мне.

Очень хотелось коснуться его… Разгладить «хмурые» морщинки.

Время было 5.50 утра, когда кряхтя (про себя!) встала. Одеяло соскользнуло с плеч, и я только сейчас поняла, как холодно на кухне, толстый плед снова укрыл плечи мужчины. А я тихонько прошмыгнула в ванную, где проторчала почти час. И было настроение каким-то странно приподнятым, несмотря на недосып. Когда я появилась на пороге, то столкнулась с позёвывавшей подругой, мечтавшей занять прогретое помещение. Егор все еще спал.

Я переоделась, расчесалась. Новая блузка с жакетом. Брюки черные. Сто лет так не одевалась. Обычно же джинсы и свитер.

На телефоне уже высветилась куча сообщений от полуночников из сообщества программеров и игроков, которым надо было решить проблемы, посоветоваться, просто сообщить интересную новость, и Васька, который опять пытался втюхать игру своего друга уже с поправками для оценки.

В коридоре мы столкнулись с Аней, которая повращала глазами, видимо, пытаясь что-то до меня донести о моем внешнем виде, потом подруга плюнула, широко улыбнулась и показала большой палец.

Когда я вошла на кухню, Егор подскочил. Одеяло упало на пол. Мужчина же заозирался, пытаясь вспомнить, где он вообще находится.

— Сколько времени? — замотал он головой.

— Семь двадцать.

— Почему не разбудили?! — поверг он меня в шок своим возмущением. — Меня ждали с утра!

Я приблизилась к нему и подняла упавшее одеяло.

— Обычно, тому, кого очень ждут, звонят. Ну, или тот, кого очень ждут, обычно ставит будильник. Ваш телефон рядом с вами лежал, — вкладка на панели задач ноута мигала. Я наклонилась и открыла программу. Пароли под основные папки были подобраны.

Внутри вскрытого контейнера не меньшая куча фотографий. Анализы, медицинские заключения. Счета. Какие-то «вордовские» файлы.

— Все, что могла. Извините, мне на работу пора, — я вышла из кухни, в своей комнате сняла блузку и жакет, небрежно бросив на диван, нацепила привычный свитер, быстро втиснув ноги в кроссовки и руки в рукава крутки, крикнула Аню, сообщив что, гость скоро отбудет. И ушла.

На самом деле, мне было еще рано на работу, сегодня была не моя смена, и даже если бы была, я приду на работу за час до начала рабочего времени. Что же. Запущу сервера и посплю в своем любимом кресле. Оно надежнее многих людей.

За окном старого, переделанного под офисы здания, транспорт исправно поливал обочину грязью из подтаявшего снега смешанного с пылью, мусором и мокрой землей.

Прохожие, как могли, от брызг, летящих из-под колес, уворачивались, иногда почти вжимаясь в грязные стены домов.

Провинциальные города такие невзрачные. То ли дело столица.

— Как ты тут столько прожил вдали от цивилизации? Я поражен твоей выносливостью, — Виктор Войцеховский приложился к бокалу, наполненному на четверть отменным виски. Его в родном городе жены всегда тянуло выпить, потому что Виктор просто не представлял, как на трезвую голову смотреть на уныние и безнадегу за окном.

— Ты же понимаешь, Вить, если работать, то в окно таращиться некогда, а отдыхать… так можно и не здесь.

— А ты хорошо работаешь, Дим.

— Это вопрос или утверждение? — напрягся Никлясов.

Виктор усмехнулся.

— Утверждение. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. И ты знаешь, что я тебе за многое благодарен.

— Вить...

— Нет, дослушай, раз я начал. Мы с тобой много через что прошли, и теперь, — он прокашлялся, — теперь мы с тобой сами будет искать того, кто будет делать это, — он обвел рукой кабинет, — за нас. Надо двигаться дальше. И сейчас самое время.

Фонари над магистралью мигнули, собрались с силами, дабы трудиться долгую, мокрую, ветреную ночь, и стали разгораться все ярче, окрасив поначалу мир в нежно розовый, потом в нежно желтый, а затем уже и в какой-то непередаваемый оттенок оранжевого.

— Прости, но я не совсем ухватил подтекст, — Дмитрий Сергеевич Никлясов отложил бумаги в сторону и повернулся к Войцеховскому.

— Тут уже не слухи, а факт — со следующего года гайки будут сильно закручиваться, это понятно, и чем дальше, тем сильнее. То, на чем мы поднялись, больше не работает так, как раньше, сливки не собрать, а если и собрать, то крайне жидкие, — Виктор закурил, глубоко вдыхая сигаретный дым, и прислонился к подоконнику. — Да и я уже от этого устал. Мы с тобой, Дима, давно должны подрасти и стать законопослушными гражданами с идеальной репутацией.

Мужчина, занимавший должность директора фонда, учредителем которого являлась бывшая супруга Войцеховского, поджал губы:

— Я уже давно это предвидел, босс.

Да, именно Виктор Войцеховский всегда был и останется для него тем, за кем он пойдет и в огонь, и в воду:

— И что говорит тебе твоя чуйка?

Виктор повернулся и во мраке широкая улыбка его была зловещей, как у клоунов в дурацких голливудских фильмах.

— Оборонка, Дима, родная оборонка.

— Я заметил, что часть, — Дима запнулся, — существенная часть была направлена...

— Да-да, — махнул рукой Войцеховский, — это хорошее вложение, теперь у нас есть такая возможность. Госконтракты, Дима, в своей цене уже содержат откаты. И оборонка сейчас — новый вызов.

— Пробьемся ли через стену генералов?

— Мы их перелетим, — сверкнул глазами босс. — Благодаря тому, что помогали очень хорошим людям быть еще лучше. Сворачивай тут все. И поехали в Москву, ты мне там нужен, а не тут эти гроши перебирать. Наше время в этой волшебной сфере ушло, уступим место молодежи. Про крипту мы с тобой под хороший коньяк и красивых девок сможем порассуждать.

— Что ж, у нас не перед кем обязательств нет. А что будет с фондом?

— Ну, Нинку нравится вся эта муть. Только надо ее перетащить в Москву, я сюда ездить не хочу, — Войцеховский передёрнул плечами. — Найдем ей милого директора. Пусть носится с мелкими. Но только с мелкими, — как будто для себя отметил Виктор Александрович. — А говоришь, не перед кем долгов нет?

— Свои только. Есть тут у нас один хмырь. Двадцать лямов утянул. Я все дыры прикрыл с общака. Но вернуть-то надо, а то как-то обидно.

— Разве это для тебя проблема? — удивился Виктор.

— Нет, конечно. Но мне интересно, как он, в его не просыхающем состоянии, это провернул. Хотя есть еще одна персона...

— И кто же? — хмыкнул Войцеховский.

— Ирка.

Бровь Войцеховского приподнялась:

— А я тебе говорил, не смешивай половое с рабочим.

— Я редко ошибаюсь в людях, а от нее не ожидал. Она же помешана на деньгах, но еще и труслива. За подачки все сделает, и делала вроде хорошо свою работу.

— А что случилось?

— Неродные надо было прокрутить. Обычная сделка. Стандартная схема. Между нашими. Причем, ни у кого не возникло вопросов. Даже у хмыря. А денег нет. Испарились.

— А причем тут Ирка? Она вроде в этих схемах и не участвовала, только приводила и так, по мелочи.

— В том то и дело, что я сам бы не понял, что она имеет к этому отношение, если бы девка про сумму мне не ляпнула. А она ее знать не могла. А когда я ей пригрозил, она, знаешь что, заявила? Что пойдет к Власову.

— К кому? — Виктор сощурился, бокал с виски замер в руке. — Это тот Власов, о котором я думаю?

Никлясов отвечать не стал, просто коротко кивнул.

— Она что-то может ему дать?

— Ничего. С ее знаниями колоду не собрать. Но Власову-то и не нужно собирать, ты же понимаешь?

Глаза Войцеховского неодобрительно сверкнули.

— Прогнозы? Хотя, я знаю, что ты решишь вопрос. Но самое главное, когда начнешь «восстанавливать справедливость», делай это так, чтобы Нину не задело. Потому что иначе отношения у нас с тобой могут испортиться. И насовсем! А что с хмырем?

— Пережал.

— Ну, Дима…