Принцип злой любви

Глава 20

Это была самая долгая неделя в моей жизни по многим причинам. Потому что мама готовилась к вооруженному нападению на Сашу, а последняя вряд ли представляла, что ее ждет (хотя, возможно, я ошибаюсь), потому что на работе был полный завал, и я боялась, что Антона прорвет, потому что Аня металась между страхом и любовью, потому что Егор… Да еще же Егор.

Вечера у нас проходили в телефонной болтовне.

Я даже «скинула пыль» со старого аккаунта в той самой игре, о которой он спрашивал, и «побегала» с ним по виртуальной вселенной, населенной демонами, чудовищами, и прочей милой нечистью (если сравнивать с некоторыми клиентами, так подобные персонажи — просто сама доброта). Он играл немного, это скорее был способ отвлечься от рутины, нежели попытка достичь чего-то.

Настроение у меня было странно воодушевленным, хотя обед пятницы его мне слегка подпортил. На кухне как раз попивали кофе девушки из бухгалтерии. Я с ними была знакома с момента прихода на эту работу, но близко не общалась. Близко общалась я обычно с их компьютерами, которые они умудрялись ломать так часто, что закрадывалась мысль о диверсии. Что, однако, не мешало нам вежливо здороваться и иногда перекидываться парой фразой. Кстати, именно благодаря этой парочке у меня под прозрачной пленкой на столе помимо важных телефонов, адресов, общих паролей появился шуточный приказ с какого-то из корпоративов, дающий мне персональное право не объяснять сотрудникам компании «почему вон эта штука не работает».

Я поприветствовала Юлю и Дашу и, проделав все необходимые манипуляции, стала ждать, когда кофе-машина выдаст мой заказ (а заодно стырила кусочек пирога, оставшегося после вчерашнего дня рождения одного из сотрудников), когда до моих ушей долетел отрывок разговора двух девушек:

— И как тебе?

— Ты не поверишь! Он просто лапушка! Красавчик! Слюни только успевай подбирать. А она, его новая, она же страхолюдина! Толстая, в очках, прически там отродясь не было! Куда ты смотришь, хочется его спросить?! А он с нее пылинки сдувает! — возмущению Юли не было предела.

— Да, обидка! — покачала головой Даша.

— Я и так перед ним и так!

— У нее кто предки?

— Не знаю, но не богатые точно.

— Ну, хоть не ради денег.

— Вообще не успокаивает!

Фредерик Шопен при первом знакомстве тоже решил, что знаменитая писательница Жорж Санд далеко не красавица, что, однако, не помешало ей заполучить его и с десяток других не менее известных мужчин в любовники, и «разработать» теорию о «стакане воды», хотелось мне ляпнуть.

Вспомнилась свадьба детей родственников, куда были приглашены мы с мамой и тетя Настя. Тетка тогда посмотрела на молодых и вдруг с грустью сказала, что брак у них будет несчастливым, вот так просто взяла и ляпнула, хорошо не при всех, потому что жена будет все время мужу за спину смотреть (жених, и правда, был симпатичный, да еще и немного моложе, хотя до Егора ему как до Парижа пешком).

О чем я вообще думаю?!

Разве не я считала, что мнение других должно лично меня волновать в последнюю очередь? А тут вдруг поменяла религию.

Кофе-машина замигала, и в чашку потек густой темный напиток, запах которого приятно защекотал нос.

У меня в жизни было не так много отношений. На самом деле из тех, которые можно отнести к таковым, их было всего… один. Его звали Леонид, и мы с ним познакомились на турбазе на Волге. Он был милым и приветливым, работал в Проектно-конструкторском бюро, мечтая занять место архитектора, прекрасно рисовал. Отношения (с его стороны) развивались стремительно, и до каждого из важных этапов он доходил гораздо быстрее меня. После трех месяцев общения он предложил съехаться. Я же была к этому не готова. Совсем. А он поставил мне условие — или семья, или свобода (он был меня старше лет на пять). Я выбрала свободу.

Это я сейчас понимаю, что там, в принципе не было той… хм… «искристости», которая имеет место быть, просто, когда Егор рядом. И мне теперь мечталось именно о таком (стремительном!) развитии событий с Егором, которых тогда так хотел Леонид. Потому что… Господи боже, Вика, у тебя сегодня первое свидание. Первое! С ним! А ты уже в голове разработала план на пару световых лет!

Почему нельзя выключить мозг?!

А я знаю почему! Подруженция моя ненаглядная во всем виновата! Анька! Ведь это настоящее чудо, когда твой любимый человек бросает все ради тебя.

Вот и мне захотелось поверить в чудо.

В общем баталии мозга с сердцем (причем, на пустом месте) продолжались до заветных семи вечера и сообщения:

«Я у входа»

И я, которая вечно уходит с работы последней, под удивленные взгляды Миши и Антона, быстренько расчесавшись, мазнув по губам светлой, почти бесцветной помадой, придав им чуть блеска (глаза у этих двоих стали по пять копеек, а у Миши так правый еще и задергался), поспешила вниз по лестнице, ибо ждать лифт сил не было.

На первом этаже в холле я притормозила и выдохнула, стараясь унять сердцебиение, и только почувствовав, что заливший щеки румянец чуть потускнел (надеюсь), вышла на улицу.

Мне кажется, или вполне обычный вечер стал вдруг каким-то более ярким и красочным. Привычный свет фонарей позолотил округу, снег падал с неба огромными хлопьями, и будто музыка играла тихо-тихо.

Нет! Чушь! Это предновогоднее настроение, новогодние украшения и вообще…

Егор стоял спиной ко входу на самой нижней ступеньке крыльца. Женщины, выходившие из нашего офиса, кидали на молодого мужчину заинтересованные взгляды, хотя были и те, кто не обратил внимания, но большинство наоборот надолго задерживали взгляд на его профиле.

Он стоял, заложив руки в карманы пальто, это почему-то заставило сердце на секунду сжаться. Я на самом деле не люблю цветы, точнее, мне на них все равно, в отличие от Ани, которая обожает эту пахучую не в меру дорогую траву. Но сейчас это были бы не просто цветами, это было бы таким до пошлости привычным символом, что для него эта встреча что-то значит. Это глупость. И все же.

Свидание... Хех…

Хорошо же, Виктория Алексеевна, ты себя накрутила!

Сбежав вниз по ступенькам, я замерла возле Егора.

— Привет.

Он улыбнулся.

— Привет.

— И как с такого черного неба падает такой белый снег? — улыбнулась я в ответ.

Он удивленно приподнял бровь. Напряжение ожидания знаков и примет отпустило, и я решила просто побыть счастливой рядом с этим очень красивый мужчиной, этим красивым декабрьским вечером, если мне дали такой шанс.

— Не пугайся, я знаю, как получается снег, — улыбнулась я. — Это у Паустовского рассказ про воробья.

— Растрепанного, — Егор опять спрятал руки в карманы.

— Ты помнишь?

— Конечно, он ведь был смельчак и дрался с вороной. Мама нам его в детстве читала.

— Люблю этот рассказ. Он у меня ассоциируется с Новым годом больше, чем что либо. Куда пойдем? Я бы прогулялась, неделька была не из легких.

Он кивнул.

И мы пошли вдоль улицы залитой светом фонарей, перемигивающихся в окнах и витринах гирлянд. Через пару кварталов свернули на пешеходную зону, и пошли вверх в самое сердце города. К консерватории, церкви Утоли моя печали и парку Липки. Кировский проспект был запружен гуляющим народом. В барах и ресторанах (по крайней мере, в видимой их части) были заняты все столики.

Несмотря на приятную беседу, прогулка и долгий рабочий день все же дали о себе знать, и желудок призывно завозился.

— Ты не против, если мы в Мак заскочим, угощу тебя своим любимым бургером?

Егор посмотрел на меня так, что мне вдруг стало стыдно за подобные предложения. А с другой стороны огромный, самый не полезный в мире фаст-фуд прямо чувствовался на языке, да так, что рот наполнился слюной.

— Пойдем. Я смотрю, супчик — это не все, что нас объединяет, — усмехнулся мужчина. — Любовь к нездоровой еде на лицо. Я когда бегал на тренировки уже в институте без того, чтобы сюда заглянуть, и дня не проводил.

— После тренировки?

— До!

Зал кипел. Молодежь сновала туда-сюда с подносами. Семьи с детьми. Парочки. Я попросила Егора (как высокого, быстрого и наглого, конечно же, не забыв сообщить ему об этом) занять места, а сама проследовала к кассе. Очередь была гигантская, но двигалась на удивление быстро.

— Викуха!

Передо мной точно из-под земли вырос Ванька, рядом с ним стояла его супруга с мелким отпрыском на руках, все румяные и чуть-чуть растрепанные.

— Решила вспомнить студенческие годы? — подколол друг.

— Факт, — я поприветствовала Олю (они с супругой, кстати, познакомились в том же институте, что и мы, только Оля была на два года младше и училась на экономическом) и Ваньку, и мелкую копию Ваньки, который смотрел на мир огромными голубыми глазами и, кажется, уже оценил запал хорошего бургера.

— Пошли к нам! Мы, правда, еще места не нашли.

— А я… не одна.

— Ой! — супруга Ваньки смутилась. — А ну тогда…

Я оглядела зал и заметила, что господин Зиновьев, пользуясь, помимо мною перечисленного, уж не знаю еще чем: заклинаниями, обаянием или приворотом, занял самый «топовый» столик в углу у большого окна. Там бы хватило места всем.

— Пойдемте к нам! Там всем места хватит. Это просто… Просто друг.

Почему я так сказала? Ведь я же так надеюсь…

Только вы ведь понимаете, что с девушкой, на которую мужчина имеет виды… Да фиг с ними с цветами. Не пойдет он с ней в Мак на первом свидании! Мы не студенты все-таки. Я спокойно отнеслась бы к предложению поделить чек. Но он не пригласил. Да и к тому же пока мы гуляли, Егор часто доставал телефон и все в сообщения заглядывал, видимо чего-то ждал. Ему хватило часа прогулки, чтобы понять, что я не то, что ему нужно. Присутствовала некая отчужденность в нем, какая-то озабоченность чем-то. В общем, не то, что заинтересованный мужчина испытывает.

Чувство, что ты не нравишься человеку, который тебе очень нравится, сродни ощущению, что тебя острой-острой иглой колют, повреждения минимальны, но боль причиняет больнючую.

Он действительно будет просто другом. У меня много друзей мужчин. Их моя дружба очень даже устраивает. И, пожалуй, пора сознаться себе, что прежде чем Пашка стал моим другом и партнером, он мне нравился. Очень. Но это так и осталось только мое чувство. А сама проявить инициативу я бы тогда не смогла. Точнее просто не умела. А сейчас, ее и не было смысла проявлять.

Закупившись на кассе, мы дружной толпою проследовали к столику с подносами. Егор был немного удивлен, но поднялся и подал руку Ваньке, когда я их представляла. Разумеется, Оля залипла (насколько это вообще возможно в присутствии мужа) на Егоре. Я замечала ее кокетливые взгляды. Хотя, надо сказать, что она держала себя в руках.

Говорил в основном Ванька, он вообще душа любой компании. Друг рассказал, как они сняли домик у самой Волги и почти неделю отпуска катались на лыжах, жарили шашлык и вообще наслаждались наличием природы и отсутствием людей. Он бы там еще побыл, но Оле хотелось в цивилизацию, да и работы перед Новым годом будет много. У меня же аппетит пропал, и я купила себе только маленькую картошку и сок.

Егор активно участвовал в беседе, быстро расправившись с бургером и выпив маленькую колу, но в какой-то момент, извинившись, отошел (телефон его непрерывно названивал).

— Он мне кого-то напоминает? — заметил Ванька.

— Помнишь то, что произошло у клуба? Когда парень с балкона выпал? Это был его брат — близнец.

— Да ты гонишь! — округлил глаза друг. Оля от мужа не отстала.

— Точнее я думала тогда, что это он, я не знала, что их двое.

— Обалдеть можно. И что вы…

— Нет, — замахала я руками. — Просто общались после следствия.

— Аа, — Оля усмехнулась, но мне, кажется, не поверила. — Ты смотри, Вик, он такой симпатичный.

Еще одной свахи я не переживу!

— Не в меру, — пробубнила я.

Олька засмеялась, а вот Ванька нахмурился.

Егор вернулся и, стало очевидно, что настроение у него поменялось. Он вдруг весь как-то приосанился, и в глазах плясали странные искорки.

— Готовы отдать вам столик в полное распоряжение. Викуль, ты не против?

Пожала плечами. Пожар, который целую неделю выжигал меня изнутри, после этой встречи будто залили водой. Теперь внутри было что-то похожее на сентябрьские дождливые ночи, когда тепло еще не ушло, но уже мокро, и ветер холодный, и нет никакой надежды вернуться обратно в лето.

Я попрощалась с Ваней и Олей, пожала маленькую ручку малыша, который весело что-то гулил, и пошла вслед за Егором. Что ж. По крайней мере, этот ритуал будет соблюден — надо же проводить девушку до дома, чтобы поставить точку.

Егор крайне воодушевленно говорил обо все на свете, но целенаправленно шел к остановке, где светились желтоватые огоньки гребешков такси. Я плелась рядом, и мне так хотелось сказать ему, хватит, что нет ничего хуже порушенных планов и нежизнеспособных миров, хотя нет, есть, быть их создателем и наблюдать их агонию.

Мы действительно сели в такси, причем Егор на переднее сиденье, а я одна занимала заднее. В машине пахло отдушкой, и, как ни странно было, чисто. Тихо играла музыка. Егор часто поглядывал на телефон, экран на мгновение освещал потолок и мерк от прикосновения к кнопке. Он молчал, и, видно было, что он торопится. Он даже ногой притопывал чуть-чуть (я сидела за водителем и наблюдала за тем, как важно Егору сейчас быть в каком-то совершенно другом месте).

Надо купить вина! Отлично, я сопьюсь! Ну, зато хоть повод есть!

Такси, сделав приличный крюк, дабы объехать пробку, остановилось возле моего дома. Я, пока он расплачивался, отошла к арке, ведшей во двор.

Господи! Я в тебя не верю, но сейчас очень хочу поверить, очень сильно! Прошу, пожалуйста, пусть это побыстрее закончится! Мне ли винить Аню за то, что она бросила все и уехала за Костей?!

В телефоне была куча сообщений. Анька писала, что безумно счастлива, потому что Костя ей сделал предложение (и фотка, где на пальце поблескивало кольцо). Пашка написал, что приглашает на свадьбу с Лесей первого марта.

Влага солоноватая и обжигающая побежала по щекам.

Снег захрустел под ногами. Егор. Я уже узнаю его шаги. Сейчас мы с ним попрощаемся, и все закончится (если он будет звонить, трубку брать не буду, я ж не мазохист), а если вдруг он спросит, чего это я реву, то скажу правду — от счастья, потому что подруга замуж выходит, а лучший друг женится. А раз это правда, мне нечего стесняться своих слез. Они, по крайней мере, искренние.

Я подняла голову. Егор замер рядом со мной с большими пакетами в руках. Он заметил слезы.

— Вик, что случилось? — он напрягся, это было видно в свете одинокого фонаря. Пакеты опустились на снег, в одном из них что-то звякнуло, а меня заключили в объятия. — Викуль, что случилось?! Не молчи!

— Все хорошо, — я всхлипнула. — Просто…

Его горячие губы прижались к моим, пальцы нежно гладили щеки, вытирая дорожки от слез. Мир стал совсем призрачным, я будто ослепла и оглохла, не чувствовала запахов, только вкус, только прикосновение. Но так остро. Будто оголились нервы.

Он отпустил меня неохотно, согревая лоб своим дыханием.

Но немой вопрос так и висел, и я просто показала ему сообщения.

— Нашла из-за чего реветь! — злости в его «бубнеже» не было, скорее наоборот,

У него столько гадости в жизни произошло, и я тут со своей истерикой на пустом месте.

В итоге, то, что показалось мне одним из пакетов, было поднято с сугроба и вручено мне. Слезы потекли с новой силой. Это были чертовы цветы, огромный букет ромашек, большие, набитые, они проглядывали сквозь щель в пакете и пахли весной…

На втором пакете, который нес Егор, был логотип одного известного в городе ресторана, который специализировался на рыбных блюдах. Внутри оказалась дорогущая запеченная форель, бутылка белого вина, набор сырных закусок и овощи, все было красиво разложено. И я только сейчас сообразила, что чуть позже такси от дома отъехал автомобиль с логотипом доставки.

Дома Егор снял свитер и остался в рубашке, занялся сервировкой стола, а я просто стояла с букетом в руках. Вообще, отупение — приятная вещь, лишние мысли в голову не лезут. Только вопрос про штопор вывел меня из этого благостного состояния. Я откопала инструмент среди прочих приспособлений Анюты, включила радио. Негромко, фоном оно приятно разгоняло тишину.

Егор достал по моему указанию бокалы и тарелки открыл вино и уселся на диван, запрокинув голову, закрыв глаза и вытянув ноги.

— Боже, наконец-то!

Он глубоко вздохнул.

Цветы в вазе хорошо будут смотреться на холодильнике, я боялась ненароком сшибить букет (наш с Анькой стол оставлял желать лучшего).

— Почему не сказал, что устал? Я бы не стала мучить тебя прогулкой.

Холодильник, на который я поставила вазу, располагался как раз рядом с местом, где сидел Егор. Его рука вдруг обвила мою талию, он уткнулся лицом в мой живот, это был настолько интимный жест, что у меня дыхание перехватило.

— Прогулка с тобой — это пока что самое приятное событие за неделю, — вторая рука легла на мое бедро и заставила меня опуститься к нему на колени.

Его нос и губы принялись изучать мои шею и ухо.

Что я там брякнула про «потухло»?! Ха-ха! Там все полыхало. Я провела ладонью по его плечу и почувствовала, как напряглись под тонкой тканью рубашки мышцы. Мои пальцы зарылись в его волосы на затылке.

Боже, если бы тогда в ресторане мне кто-нибудь сказал, что я окажусь в объятиях этого мужчины. Этого… Черт! Нет, не этого! Господи, это какой райский ад. Я никогда не знала Артема, но Егор… Да, они похожи, интересно, отличила бы я их?

Почему-то эта мысль, вместо того чтобы остудить, возбудила еще больше.

Так! Со своими психологическими проблемами разберусь позже.

И я приникла к его губам, провела по ним языком. Егор судорожно вздохнул, сжав меня в объятиях. Его голова упала мне на плечо, уходя от поцелуя.

— Если ты не остановишься, боюсь, что я-то точно не смогу. Ты готова к этому?

А эээ… Ой! Нет! Я не готова! Мне так пока нравится! Но отступать тому, кто держал топ в одной из очень известных игр на русских серверах в течение месяца, это все равно, что сдаться.

Я поцеловала его и чуть отстранилась, и пусть внутри все горит, он прав, еще чуть-чуть рановато.

Егор подвинулся, и я уселась на его место в пол оборота, закинув ногу на диван.

Вино было мягким и приятным. Он тоже сделал большой глоток, ненадолго снова приник к моим губам. Это был даже не поцелуй скорее дыхание в дыхание.

— Мне же не показалось, ты был немного не в своей тарелке весь вечер.

— Будешь тут не в своей тарелке, когда тебе не платят. Я раздал все долги брата, но больше месяца сидел без копейки. Мне вознаграждение перевели как раз, когда мы в Маке сидели, а должны были вчера. Это будет первая зарплата с сентября, которую я потрачу на себя.

— Это все дорого, — я кивнула на исходящую ароматом рыбу.

— И плевать, я жутко устал от того, что денег хватает только на еду.

— А у тебя, получается, не зарплата?

— Зарплата у меня сдельная, мизерный оклад, а все остальное процент от дел.

— То есть тебе сейчас заплатили за выигранное дело?! Круто. И сколько?

— Тридцать. Но с них надо заплатить налоги и взносы. Так что останется где-то в районе двадцатки.

— За один суд?! — я была в шоке.

— Это очень легкое дело. И в суд надо было сходить один раз. И обжаловать решение ответчик не будет.

— Но, пардон, ты ж не одно дело ведешь?

— Да, конечно, но пока то, что мне дают, это совсем ерунда. Я же только получил адвокатское удостоверение. До этого — стажировка два года плюс юрпрактика, я просто на стороне брался за любую работу по любым делам. А то лапу бы сосал.

— Мда… Эх не в тот институт я пошла.

Егор засмеялся.

— Рыба, и правда, очень вкусная, во рту тает.

— Да, они хорошо готовят, потому городские шишки любят это место.

И ты, чувствую, там бывал, например, с девушкой с фото. Черт… Вика, выпей вина!

— А Сашин отец, он тоже шишка?

Егор удивленно посмотрел на меня поверх бокала.

— Он один из руководителей комитетов областных. А почему ты спросила?

— Ну, он не бедно живет, судя по дому и, скажем, некоторая мажористость в нем присутствует. В Саше, я имею ввиду.

Егор вдруг сузил глаза.

— Он с тобой общался не только по моей просьбе?

— С чего ты взял? — удивилась я.

— Ответь на вопрос, пожалуйста.

Черт!

— Да, когда у меня порезали сумку, он приехал, чтобы выразить свое... негодование.

Егор потер лоб, зажмурившись на мгновение.

— Он тебе что-то сказал? Обидел?

— Нет, — покачала я головой.

— Хорошо, потому что он может, — Егор расслабился.

— А та девушка? Она его сестра? Я видела ваше с ней фото на их семейном древе.

— Алина, да. Она его сестра, — он поставил бокал и повернулся ко мне. — Тебе не о чем беспокоиться, Вик. Нас с Алиной, собственно, Саня и познакомил. Встречались мы с института. Расстались почти два года назад. Она решила, что ей нужен волшебный мир. А я решил, что мне нужен мир реальный. Она хотела уехать за границу, я не хотел. Мне с моим образованием там либо переучиваться, либо профессию менять. Ее отец меня понял прекрасно, у нас с ним нормальные отношения. Он готов обеспечивать дочь, а не зятя. Хотя, надо сказать, что она молодец. Она отличный переводчик, причем даже литературных произведений. А это не просто. И как ты понимаешь, денег много не приносит. Пока, по крайней мере.

— Все же не понимаю, почему вы разошлись? — я отвела глаза. — Ты практичный, она летящая. Все как раз в норме для любой семейной пары. Или нет?

Его рука коснулась моей щеки, а через мгновение губы заставили меня забыть на время обо всем. Вопрос мой так и остался без ответа.

— Раз на первом свидании мы заговорили о бывших, твоя очередь раскрыть карты, — хитро улыбнулся Егор.

Пфф, да проще пареной репы! Пересказ был быстрый!

— То есть ты против семейной жизни? — Егор опять приступил к поцелуям.

— Тогда я так считала…

— А сейчас?

Хитрый ход (украденный у него же) с поцелуем пресёк опасный разговор.