Принцип злой любви

Глава 19

Собралась я быстро, для того чтобы поздравить хорошего человека, не надо надевать вечернее платье, хотя как раз для Михаила Федоровича и стоило бы, он один из немногих, кто достоин потраченного времени и денег.

Ой, блиин!

Я за последние сутки столько всего пережила, что впору забыть собственное имя, потому в пылу сборов настал момент, когда до меня дошло, что на день рождения с пустыми руками ходить непринято! Мед, конечно, лучший подарок, как говаривал Винни Пух в известной песенке, но не в этом случае.

Эх, Вика!

Так…

Деньги — не проблема, праздника-то у меня не будет. Точнее, будет как раз, но что ни на есть самый обычный: я посижу за компом, выпью шампусика и лягу спать. Лишнего не потрачу. Проблема была в другом — в выборе подарков я полный ноль. Даже в минусе. Меня тут всегда выручала Аня… И с родителями, и с друзьями, и с коллегами.

Нет, ну мозги же есть. Так! Мыслим логически. Я не настолько знаю человека, чтобы дарить что-то дорогое или вычурное. Это должен быть знак внимания и заботы.

Алкоголь — нет! Михаил Федорович только из больницы, какой алкоголь?! Да еще с сердцем! Книги? Я не знаю, что он любит. Цветы? Он не дама.

И тут меня осенило. Михаилу Федоровичу тяжело было пользоваться тачпадом. Вряд ли господина Зиновьева осенило помочь отцу в этом, а если и осенило, то мышки быстро выходят из строя. Да и не до того отцу и сыну было, а у меня как раз лежала новая мышка в упаковке. Она была совсем неплоха, с подсветкой, без проводов. Я ее купила, потому что мне понравилась ее «брутальная внешность». Она как раз большая, мужской ладони с ней будет удобнее. К тому же мне требовалось «по периметру» много кнопок. А эта обладала лишь двумя, да колесиком. И тематика соответствует! Отлично!

Через десять минут я уже была в автобусе и держала курс в сторону Техстекло.

Город все больше погружался в предпраздничную суету, фонарные столбы были красиво украшены снежниками, хоккеистами, флажками и звездами. Небо было ясное, значит, морозец скоро кусаться начнет.

Чем плоха рабочая неделя зимой? А тем, что света ты почти не видишь, на работу идешь — еще темно, а с работы (особенно я) — так уже ночь. Потому, даже я, еще не осмыслившая до конца то, что Аня теперь далеко, но уже страдающая от «пред» тоски, порадовалась тому, что вижу это замечательное чистое небо, переливающееся от нежно-голубого к светло-серому и к нежно-розовому. И как-то даже дышать стало легче.

Дверь именинник открыл практически сразу. Михаил Федорович был еще немного бледен, похудел сильно, но глаза светились, и улыбка была теплая, искренняя. Наверняка потому, что Егор рядом целый и невредимый, а значит, есть надежда, что я все сделала правильно.

— Викочка! Так рано! — всплеснул руками пожилой мужчина.

— Простите, Михаил Федорович, — я шагнула в прихожую вслед за мужчиной. — У меня со временем совсем плохо, работа, сами понимаете! Но я очень хотела узнать, как вы, как ваше здоровье, и поздравить!

— Спасибо, дочка, спасибо тебе! Как жалко, что ты не останешься, — понимающе вздохнул мужчина. — Давай хотя бы чайку со сладким?! Обязательно! И не спорь!

— Михаил Федорович, спасибо большое! Но…

— Вика!

На пороге зала стоял Егор. Он был в джинсах, тонкой синей водолазке с закатанными рукавами и босой.

— Здравствуй… те, Егор… Михайлович.

— Господи боже, что так официально-то?! — рассмеялся Михаил Федорович. — Пойду, чай поставлю, понимаю, что торопишься, но без угощения не отпущу.

— Но…

— Давай куртку, — Егор протянул руку и почти вытряхнул меня из моей собственной верхней одежды. Чувствую, что он был не в восторге от моего прихода. — Не расстраивай отца, раз пришла.

Черт! Я надеялась, что он тут появится только к празднику, но он, похоже, здесь… живет. В ванной, пока мыла руки, заметила две зубные щетки.

— Михаил Федорович, я, правда, ненадолго.

Но на столе уже дымились пирожки, и вкусно пах травяной чай. А на подоконнике лежал тот самый ноут, похоже, мужчина им пользовался, потому что провод зарядки был в гнезде. Я достала свой подарок и вручила имениннику.

— Помню, как вам непривычно пальцем водить. С этим будет значительно удобнее.

— И правда, неудобно. Это же мышка! Спасибо, Викочка.

— Как вы себя чувствуете?

— Ой, — махнул рукой мужчина. — По-стариковски. Но в целом подлатали и отпустили. Вот теперь за мной Егор присматривает.

— Это отлично! Врач сказал, что вам поможет то лекарство.

— Это да. Оно, мне кажется, меня на ноги и поставило.

О, это вряд ли, скорее радость от присутствия вон того лба, который чем-то гремит в соседней комнате.

— Очень вкусные пирожки, неужто сами?

— Ой, не смеши. Нет, конечно! Моя племянница. Она на все руки мастерица на кухне. На нее одна надежда. Мы с Егором максимум что можем, это супчик, яичницу да пюре с макаронами.

— Меню лучшего ресторана.

Михаил Федорович засмеялся. В целом выглядел он хорошо. Серость ушла, на щеках появился румянец, а самое главное из глаз исчезло это обреченное выражение.

Будет, чем себя утешать!

Мы еще поболтали о погоде, о больнице и о соседе по палате, который величал хозяина дома Атосом. Егор на кухне не появился. Михаил Федорович сказал, что он работает с документами и надеется закончить до прихода гостей. Что ж, это отлично! Меньше бередит мне душу своим видом.

Когда чашка опустела, я искренне поблагодарила хозяина и, еще раз поздравив, засобиралась. Время было как раз без пятнадцати три, скоро придут те, кто Михаилу Федоровичу и Егору по настоящему родные и дорогие люди, особенно с учетом того, что случилось у них за последнее время, общество таких людей для них важно.

Когда сапоги и куртка уже были застегнуты, а новая сумка заняла свое место на плечах, в прихожей показался Егор в теплом свитере и в джинсах.

— Я до магаза, — сообщил он отцу. — Мне бумага нужна. Надо что-то купить?

— Да вроде нет, — развел руками отец. — Все есть.

Вышли мы из квартиры вместе. Он шел впереди, я сзади, стараясь это делать как можно медленнее, чтобы увеличить разрыв. Однако, он придержал дверь, ожидая меня.

— Спасибо, — кивнула я, не глядя, и, порывшись в кармане на предмет телефона, спустилась вниз с крыльца и вежливо попрощалась. — Приятного вечера, Егор Михайлович.

— Угу, — послышалось в ответ.

Вот и ладненько.

Я направилась по узенькой тропинке к выходу из двора, но, судя по звуку, снег поскрипывал не только под моими ногами: Егор шел следом. Но ему же надо выйти из двора, как и мне.

Телефон завибрировал. Звонил Игорь.

— Привет, водолейчик! — поприветствовал меня львеночек. — Как дела?

— Все ок! У тебя как? Как Москва? Как устроился?

— Да, бегаю, как заяц! Документов немерено, то медосмотры, то психологи. Живу пока в общаге, но говорят, дадут студию под Домодедово. Да и ритм тут совсем другой! Не высыпаюсь жуть. У тебя все хорошо?

— Сойдет, — улыбка, которую, слава богу, не видел Игорь, вышла грустной.

— Слушай, я что звоню-то! Помоги, пожалуйста. У меня у друга ноут сломался, а он ему ой как по работе нужен. Сможешь? В долгу не останусь.

— Он сможет его привезти? — рука замерзла. Потому я зажала телефон между щекой и плечом и засунула ладонь в карман.

— В том и проблема, он инвалид колясочник.

— Оу! Хорошо, где он живет?

— В Сторожевке.

— Сторожевка же за городом?

— Да, но ты не волнуйся, я такси вызову, — обрадовал меня львенок.

— Мне нужен где-то час.

— Ок, позвони, как будешь готова, — обрадовался Игорь. — И это… ты денег с него не бери. Я все оплачу.

— Ты издеваешься? Конечно, не возьму. Особенно с тебя, — возмутилась я.

— Люблю тебя, — совершенно искренне заявил мне львенок.

Ничего не меняется у человека. Даже будучи в Москве.

— Прямо вижу, как ты меня любишь, гоняя за город в воскресенье вечером, — засмеялась я, а в душе была благодарна, когда есть дело — это хорошо, помочь кому-то — вообще отлично. А главное, не быть дома! А то есть шанс сдохнуть от тоски.

— И ты мотаешься так по чужим домам?

От неожиданности я подпрыгнула и резко обернулась, обнаружив перед собой в паре сантиметров от носа расстёгнутую на груди куртку и толстый синий свитер крупной вязки. Пока говорила по телефону, двор Михаила Федоровича я давно покинула, и как-то совершенно не ожидала, что Егор до сих пор идет за мной.

— А, ну… у меня работа такая, — пожала я плечами.

— И тебе не страшно? Может там псих какой-нибудь окажется?

— Психи мне больше на основной работе попадаются.

Егор пристально меня изучал. Снежинки кружились и искрились на солнце, как крохотные бриллианты, замирали у него в волосах, когда ты небольшого роста, от подобных наблюдений начинает затекать шея. Особенно, когда он так близко…

А оторваться сложно…

Сердце как-то странно бьется, вот сейчас должно было ударить, но удар пропустило, отчего в животе зародилось ощущение, что летишь вниз с высокой горки.

Не-не-не! Этой ошибки я больше не повторю!

— А как ты отвечаешь перед клиентом, если у тебя украдут, например, его ноутбук?

Это намек?

— Если вам надо возместить стоимость винчестера, то без проблем, скиньте реквизиты, куда перевести, — нежное чувство испарилось.

Он молчал, а я, прождав достаточно и не получив ответа, развернулась и пошла к остановке.

— Я очень зол, но надеюсь, ты не считаешь меня идиотом, который винит тебя в случившемся? — он догнал меня и преградил путь.

— Не уверена.

Его губы скривились в грустной такой усмешке.

— Брось. Представь, что у тебя обрубили все нити, связывающие тебя с дорогим для тебя человеком. Я так и не узнал ничего о его жизни и о его… гибели.

Повисшую тишину нарушали лишь далекий автомобильный гул и снежинки, они нежно шуршали по ткани куртки под ухом.

— Знае… те, может, некоторым тайнам надо ими и оставаться, вы ведь помните Артема хорошим человеком…

Блин!

— В том смысле, что…

— Я понял, о чем ты, — резко бросил он, а потом вдруг взгляд его смягчился, — может ты и права. Только смириться с этим тяжело.

— У вас есть отец, и вам стоит держаться вместе, если он вас потеряет, этого он уже не переживет.

Егор кивнул, на мгновение опустил глаза, но потом посмотрел на меня в упор и… протянул руку.

— Спасибо, и за отца, и за… Вообще за все.

Я пожала его горячую ладонь.

— Не за что!

— Ну, пока. Удачи тебе, — он улыбнулся. — Извини, если я тебя обидел чем.

— Все хорошо. И Вам удачи, Егор…

Михаил Федорович убрал со стола посуду, протер тряпочкой цветастую клеенку.

Вот и дожил до дня рождения, а судьба в этом году подкинула ему достаточно испытаний, чтобы отправиться на тот свет.

Но иногда вместе с бедами в жизни совершенно неожиданно появляются хорошие люди.

Вика Михаилу Федоровичу очень нравилась. Добрая, умная, симпатичная. И сердце у нее на месте. Чем-то она напоминала Аленьку. Супруга тоже была маленькая росточком, но с душой. И такая живая. Рядом с ней Михаил Федорович чувствовал, как жизнь не проходит мимо, а именно проживается. Вот и Вика такая. Вот кто в наше время будет помогать незнакомому старику? Повезло кому-то. Егору бы такую девушку. Его девушка не спешила знакомиться и вообще показываться на глаза Михаилу Федоровичу. Хотя, может сейчас и не принято так, но пожилой мужчина этого не понимал.

Ох и тяжелые были недели. Из больницы его забрал Егор. Он был весь потрепанный, хмурый, рука у него плохо разгибалась, гипс, говорят, только сняли. Но он был с отцом почти по-матерински нежен.

Семен же кидал на сына двоюродного брата рассерженные взгляды, хотя со временем сменил гнев на милость. А ведь брату приходилось нелегко. Внучка собрала вещи и, никому ничего не сказав, уехала, бросила семью. Было и еще что-то между сыном и Семеном, но они решили, видимо, поберечь нервы Михаила Федоровича. Хотя мужчина не сомневался, что со временем выведает, что случилось.

В связи с тем, что Егор раздал все долги и по болезни не работал последнее время, денег едва хватало на то, чтобы купить полбулки хлеба. Егор, конечно, этого отцу не говорил, деньги где-то брал, и на еду и на лекарства хватало, но сын не мог пока снимать квартиру, потому переехал к отцу. Это было хорошо, после больницы было тяжеловато. А вдвоем и, зная, что с сыном все хорошо, что он рядом, становилось лучше.

Вот даже хватило сил задуматься о маленьком празднике.

Квитанции на оплату, лежавшие на уголке на крыше серванта, осыпались, как осенние листья, согнанные сквозняком из приоткрытой форточки.

Ой, старый ты стал, Миша! Где очки? Только ведь разложил все чеки. Егор за все заплатил. А ты тут хаос навел!

Свою комнату Михаил Федорович настоял отдать в пользование Егору. Спал сам он плохо. Да и после всех лекарств в туалет хотелось чаще, а сын пусть отдыхает и высыпается.

Очки же по привычке старой лежали в той самой спаленке на полочке. Зайдя в комнату, Михаил Федорович вдруг улыбнулся, и на сердце почему — то потеплело. Вот просто так! Хотя нет, повод был! На столе рядом с компьютером Егора лежала нераспечатанная пачка бумаги.

Поездка оказалась вполне удачной.

Ну, как удачной. Ноут накрылся у человека, приятного мужчины чуть старше Игоря, действительно передвигавшегося после ранения в инвалидном кресле. Жил он вместе с матерью в окружении книг, растений в горшочках и двух больших котов.

Зарабатывал он тем, что помогал заполнять декларации в налоговую и подавать отчетность в разного рода фонды.

У него сгорела видеокарта, и оценить ущерб тут мог только Пашка, к которому я и поехала сразу из Сторожевки, а это ни много ни мало четко другой конец города. Но Игорь сказал, что чем быстрее, тем лучше. Чтобы друг не впал в уныние. Это было удивительно, видеть, что львенок может быть таким заботливым с кем-то кроме себя, мамы, бабушки и меня немного.

Пашка что-то усиленно паял. Работы у него было невпроворот, и он не успевал, потому работал и по выходным.

— Пациент! — возвестила я с порога.

Друг приподнял голову.

— У меня тут уже лазарет забит, и пора крематорий открывать. Возьмешь два вызова на завтра на поздний вечер?

— Если недалеко. У нас завтра вебинар до фиг пойми скольки, его мне обслуживать, не знаю, когда освобожусь.

— Да нет, они, по-моему, вообще рядом с твоим домом, — мизинцем друг тронул экран телефона. — Да, точно.

— Ок, конечно. Что скажешь по моему делу?

Пашка хмыкал, пыхтел и прицокивал языком.

— Надо менять. Если не будет, то заказывать надо, она старая достаточно. Я помню, ты мне говорила, что чем быстрее, тем лучше. Я постараюсь, сам подшаманю, может, оживет.

— Спасибо, ты просто бог! Ладно, погнала я домой. Есть хочется страшно.

— Ок, беги! А нет, стой! — заорал мне вслед Пашка. — Я починил то, что ты просила.

— Что? — я проследила взглядом в направлении, в котором друг кивнул. На его рабочем столе, на самом краю лежал тот самый злополучный винт.

Черт! Я и забыла про него! Черт! Черт!

— Спасибо.

— Я перепаял контакты, он включается! Думаю, все сохранилось.

Лучше бы он сдох!

Автобус от конечной остановки загрохотал всеми частями механизма и по разбитой дороге тронулся в сторону более цивилизованного мира. В салоне почти никого не было. Конечно, воскресенье же. Аня не писала. Да и в сети была только утром, когда прислала мне сообщение. Ей сейчас не до чего.

Настроение как-то съехало, домой не хотелось. Завтра на работу, а там будет Антон. Он будет обижен и подавлен. И как быть в этой ситуации, я не знала. Понятно, что не я была тому причиной и все же чувствовала себя виноватой.

Позвонила маме. Они с папой были у знакомых, потому поговорить со мной родительница не могла. Соцсеть была забита сообщениями от Стаса с кодами и разъяснениями, скринами. Васька прислал кучу интересной инфы про новую приставку.

«Ты уже дома?»

В уголке экрана всплыло только что полученное сообщение и его автор — вид из вертолета.

Я опешила.

Да ладно?!

«Нет, но уже недалеко»

«Все хорошо?»

«Да. Как праздник?»

«Нормально. Отец уже отдыхает. Дашь профессиональный совет?»

«Могу попробовать»

«Какого перса лучше качать в Диабло?»

Эээ… Он там напился на празднике?

«Сорку на мой взгляд»

«Кого?»

Нуб русскоязычный!

«Я не знаю, как перевели на русский, я на английском играю. Соркересс — это… типа волшебница»

«Чародейка»

«Да, она самая»

«Спасибо, я как-то раньше не играл, времени не было, а тут все про нее говорят, даже интересно стало»

«Это странно, обновлённая игра вышла еще году в двенадцатом, и все уже очень ждут продолжения, но пока глухо»

Запрос на дружбу от Егора в свете последних событий меня уже не удивил.

Дома было темно и пусто. Хотя обычно пахло вкусно. Мда…

Одиночка-то я, как оказалось, только на словах.

Аня таки написала, что устроилась нормально. Костя снимает квартиру где-то в районе ВДНХ, это, кстати, недалеко от Васьки. Я прислала ей кучу смайликов и совет, если что, бежать к нему. Подруга прислала смайлик в ответ.

«Он вокруг меня прямо прыгает, мне даже немного не по себе. Страшно, что это все вдруг окажется ненастоящим»

«Вряд ли бы он тогда за тобой приехал и все это раскрутил с разводом. Все будет хорошо»

Потом позвонила мама, они ушли от гостей, и собственно причиной ухода и одновременно причиной того, что мама была на взводе, оказалось:

— Звонит мне Саша. Говорит, что приедет сама. Ты сидишь? Она покупателя нашла на квартиру! Мать еще в гробу не остыла, а она уже все дела обделала. Срок принятия наследства шесть месяцев, а она нашла покупателя! В другом городе живя! У меня слов нет!

— А раньше разве нельзя получить, если других наследников нет? — предположила я.

— Нет вроде бы. И с банками еще разбираться. Ой, ладно пусть делает, что хочет! К черту!

— И когда она приедет?

— Сказала в следующую пятницу.

— Мам, не нервничай! Не стоит это теперь того! — попыталась я воззвать к ее разуму.

— Мне за Настьку обидно до жути, всю жизнь прожила в каком-то аду! Ни семьи нормальной, ни денег. Померла, и тут даже после смерти от дочери ни грамма уважения.

Мама еще долго возмущалась, потом переключилась на то, что подруга ее, у которой они сегодня гостили, тоже хороша. Вместо нерадивой дочери воспитывает внуков малолетних, у самой ни здоровья, ни денег, а она за ними ходит. А дочь только руками разводит. Досталось и Ваське, который не звонил целых два дня и не докладывал, что у него все хорошо.

В общем, когда я отложила телефон, он был почти полностью разряжен, на часах одиннадцать вечера и сил у меня ноль. Даже есть перехотелось. Потому я налила себе чай, достала из Анькиных запасов баранок и конфет (все это мне велели доесть).

Упав на диван, я на мгновение закрыла глаза. Только на мгновение! Но разбудил меня будильник, который истошно вопил на телефоне.

Семь тридцать утра! Чай давно остыл. Баранки и конфеты лежали горкой на столе. А за окном темнота.

На работу я шла, как на казнь. Кажется, что за эти два дня я прожила целую жизнь и по офису топала с таким удивленным видом, будто не была тут минимум месяц.

Миша сидел на своем месте, загадочно поглядывая на монитор, Антон говорил с кем-то по телефону, завидев меня, махнул рукой и вернулся к разговору. Я, правда, все равно ощущала себя так, словно иду по минному полю… Что же, если Антон будет вести себя, как ни в чем не бывало, это очень даже хорошо, кроме того, что за него очень обидно.

Вызовы…

О боже, я вспомнила о них, когда было уже где-то в районе шести вечера, вебинар только завершился, и я разбирала собранные к сему мероприятию компы, Миша растаскивал системники и мониторы по разным подсобкам. За свои прямые обязанности — кучи запросов от сисадминов на почте — я еще не садилась. Ночь обещает быть томной. Вспомнились баранки на столе в спальне, они сейчас казались пищей богов. С работы я стартанула все же вовремя.

Я так весь день нервничала из-за Антона, что сейчас, когда меня стало отпускать, хотелось упасть в сугроб и умереть. Оба вызова, как назло, оказались еще и тяжелыми в моральном плане. В одном случае «убитый» в конец комп школьника с истеричной мамашей, поминутно одергивающих всех домочадцев. Ее громкий голос вызывал во мне дикое желание вылить ей на голову ведро воды.

На втором парочка, которая поминутно целовалась. Я не против чужого счастья никоим образом, но почему-то у меня перед глазами стоял Антон, и эти двое своей любовью на его фоне бесили.

Домой пришла, когда на часах было почти девять, пришлось упасть ниже плинтуса и купить себе по дороге быстро завариваемый суп. Бомжпакет одним словом. Да и не один, а на четыре дня, чтобы точно хватило.

Чайник закипел, кипяток запустил череду химических реакций, обращая порошок и пластиковые макароны в нечто съедобное. Мама и Анька бы меня прибили. Звонок в дверь заставил меня подпрыгнуть.

Да вы шутите?! Время полдесятого!

Я распахнула дверь и удивленно отступила, на пороге стоял Егор в темном пальто, красивый (как всегда) и с ноутом подмышкой. Повисшую тишину разрушил мой громко заурчавший живот.

Хотелось провалиться, но пришлось бы почтить своим присутствием квартиру Петра Петровича. А он и так пострадал от давешнего потопа.

— Если вы и сейчас скажете, Егор Михайлович, что из-за моих недоработок у вас комп не работает, я вас им тресну, клянусь!

Лицо мужчины сначала вытянулось, а потом он широко улыбнулся, отчего стал еще красивее, хотя куда уж больше!

— Опасно иметь с тобой дело, память у тебя хорошая. И перестань уже называть меня на «вы»! Ты вообще меня старше!

От такой наглости я поперхнулась. Но этот жук опять улыбнулся во все тридцать два белых и ровных, черт его дери!

— Посмотришь? — мне протянули ноут.

Я долго исподлобья сверлила взглядом визитера, пока не соизволила отступить, впуская его в квартиру.

— Да, но сначала я поем! Иначе просто упаду!

Взяв "пациента" из рук гостя, я развернулась и проследовала на кухню, величественно урча животиком, предоставив Егору Михайловичу проходить, раздеваться и закрывать дверь. Он появился на кухне спустя минуту. На нем были те самые джинсы, водолазка и… носки. Вы не поверите! С дыркой! Вот уж не ожидала, что этот педант и весь из себя такой красивый мужчина до такого дойдет! Но, к чести Егора скажу, что она была совсем крохотная, и заметила я ее, когда наклонилась за упавшим полотенцем. Почему-то это подняло настроение.

— Супчика?

Спросила из вежливости.

— А есть? — он опустился на диван.

— Есть.

Я достала из шкафа еще одну упаковку, глубокую кружку, долила воды в чайник и щелкнула кнопочкой.

— Ничего, что я так поздно?

— Я сама только пришла. Как Михаил Федорович?

— Все хорошо.

— Так что случилось? — я кивнула на ноут и подала гостю горячий чайник, чтобы он сам налил столько, сколько считает нужным.

— Да ничего, — он помешивал суп ложкой и смотрел на потолок. — Это просто повод.

— В смысле? — не поняла я.

— Повод напроситься в гости на «дошик», я его люблю. Только отцу не говори!

Наши взгляды встретились, и я с удивлением заметила, что в его глазах прыгали веселые чертята, и я вдруг расхохоталась.

Это был тяжелый день, но как ни странно, вечер обещает быть неплохим.

— А где твоя подруга?

Почему-то этот простой вопрос вызвал бурю эмоций. Я виду не подала, но призадумалась, а не пришел ли Егор по душу Анны? А что, она очень красивая внешне и вполне могла ему понравиться.

— Уехала. В Москву. Я теперь одна живу. До февраля точно. А можешь дать профессиональный совет?

— Давай попробую, — кивнул Егор.

— А наследство можно принять до шести месяцев?

— Ну, чисто технически можно, но прецедентов не было. Нотариус должен быть абсолютно уверен, что не появятся другие наследники, а такое возможно только в очень грустной ситуации, когда умирает маленький ребенок и понятно, что кроме мамы и папы наследников нет.

Меня передернуло.

— Жуть какая. А квартиру можно продать заранее?

— В смысле заранее, до получения документов на наследство? Можно предварительный договор заключить и прописать срок на получение документов и заключение основного.

— И деньги получить?

— Если стороны друг другу доверяют. Но это больше между друзьями или родственниками принято, а там даже предварительные не составляют.

— Ммм. Родственниками, — потрогала я задумчиво кончик носа.

— Угу. Блин, вкусный зараза, — вид Егора, вкушавшего изысканный китайский деликатес, вызвал улыбку.

— Знакомый юрист — это круто. Еще бы стоматолога найти знакомого. И чувака из ментовки.

— …?

— Нуу … Ситуации разные бывают.

Я подула на горячий суп в ложке.

— У тебя же тоже есть брат? — вопрос прозвучал неожиданно.

— Да. Вася. Он в Москве живет.

— Я видел фотки в твоем профиле.

О! Он смотрел мой профиль?! Это было несколько неожиданно.

— Он программер. Семейная гордость.

— А ты?

— А я просто старшая сестра. А вы с братом дружили?

— Конечно. Темка, он был, как младший брат. Я всегда его защищал, а он у мамы с отцом в любимчиках ходил, с детства любил музыку, а, сама понимаешь, чувак, который на скрипке играет, не особо котируется у пацанов на улице. Вот мне и приходилось кулаками ему дорогу прокладывать.

— А ты ни на чем не играл?

— На маминых и отцовских нервах профессионально, а так нет. Я тебе больше того скажу, мне медведь на уши наступил. Хотя я понимаю, что Артем писал хорошую музыку. Она не вызывает отторжения, даже наоборот.

— Да, у него хорошая музыка, она у меня в плейлисте теперь постоянно присутствует. Я просто… когда комп мы тут с тобой просматривали, я добавила себя в друзья на его страничке. Прости! — я виновато опустила голову.

— За что прощать? — Егор внимательно на меня посмотрел. — Ты не сделала ничего плохого. Вообще, странно жизнь сложилась…

Он отвернулся к окну, а у меня защемило сердце. И я в который раз сделала глупость. Вот сто раз же уже накалывалась! Дура — дура и есть! И вот опять. Я накрыла его лежавшую на столе ладонь своей и открыла рот, чтобы сказать, как мне жаль. Только в это раз что-то пошло не обычному сценарию. Его ладонь развернулась, и моя рука оказалась в его руке, а его большой палец нежно поглаживал мои пальцы.

Сказать, что меня прошибло током, это не дотянуть до истины на высоту Мауна — Кеа (а именно она считается самой высокой горой). Там внутри все вспыхнуло, загорелось от его прикосновения. Я почти забыла, как дышать. А он повернулся ко мне.

— Спасибо за супчик.

— Не за что.

Его рука скользнула чуть выше по моему запястью.

— Пойдем в пятницу куда-нибудь?

Это сон! Точно сон!

— Э… можно. Только… только… я тоже смотрела твой профиль и…

О! Виктория Алексеевна!

— И… — его губ коснулась улыбка.

— И у тебя же есть девушка.

Господи, может он просто хочет со мной подружиться, а я тут с дурацкими вопросами?! Может, он хитрый и решил закрепить дружбу с человеком, который может компы чинить бесплатно. Блин, можно я все-таки провалюсь под землю, пожалуйста?! Вот прямо сейчас!

— Вика, у меня нет девушки.

Щеки мои пылали. Сердце билось где-то, непонятно где, но явно не там, где ему положено. Ну, хоть билось и ладно.

Только спустя час в коридоре, когда уходил, он окончательно меня добил, осторожно лишь на мгновение коснувшись своими губами моей щеки.