Призрак

Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Примечание автора

Серию «Разорванный занавес» можно читать в любом порядке, она представляет собой серию законченных книг, вдохновленных классическими историями и сценическими постановками. «Призрак» — мрачный и пикантный пересказ «Призрака оперы» Гастона Леру с элементами мафии и преследования, действие которого разворачивается в современном Новом Орлеане.

Давным-давно...

АВТОР С БИПОЛЯРНЫМ РАССТРОЙСТВОМ ИЗДАНИЕ

В 2014 году я пережила свой первый полномасштабный маниакальный эпизод. Меня пришлось госпитализировать в психиатрическое отделение, после чего началось мое биполярное путешествие. И это, по сути, было путешествием. Иногда приключением, но чаще всего чертовой одиссеей.

Я боролась со своим психическим здоровьем столько, сколько себя помню, и с 2009 года хожу к психотерапевтам и психиатрам. Тем не менее, в моей битве за здоровый разум было много взлетов и падений, я боролась со своим маниакальным альтер-эго (которое я в шутку назвала Афиной), принимала различные лекарства, которые врачи прописывали — просто для того, чтобы посмотреть, как отреагирует мой мозг (обычно плохо), и тяжелые, выводящие из строя приступы депрессии.

При написании этой истории я во многом опиралась на свой собственный опыт, и каждый симптом, который есть у Скарлетт, — это то, что я испытала лично. У вас или у кого-то из ваших знакомых может быть биполярное расстройство, которое проявляется по-разному, и это нормально. Как и в большинстве случаев, биполярное расстройство не является монолитным, и универсального решения для всех не существует. Для меня писательство было чрезвычайно терапевтическим выходом. Честно говоря, я не знаю, где бы я была без него, моего мужа и моего психотерапевта. Да, и, конечно, лекарств.

Все это говорит о том, что если вы искали ответы на секреты, которые ваш мозг упорно пытается скрыть... Продолжайте. Это тяжело. Это отстой. Но ваше здоровье и счастье того стоят. Ты того стоишь.

Никогда, никогда не забывай: Тебя любят. Тебя хотят. Ты важен.

Что касается моей маниакальной стороны, Афина, ты сумасшедшая сука.

Поспи немного, девочка.

— Если я призрак, то это потому, что ненависть человека сделала меня таким. Если мне суждено спастись, то только потому, что твоя любовь искупит меня.

Гастон Леру

Призрак оперы

Пролог ГОД НАЗАД

Скарлетт

Я парила на музыкальных нотах, висящих в воздухе. Каждая из них громкая и ударная, поскольку все они звучали из открытых дверей баров на Бурбон-стрит. Когда я кружилась, я могла поймать высокие ноты и петь их во всю мощь своих легких.

Темп более медленный, чем я привыкла. Но сейчас все такое медленное.

Даже смех вокруг звучал вяло, борясь с бодрым джазовым радио, которое начало жужжать в моей голове неделю назад.

Все слова, ритмы и мелодии смешивались друг с другом. Те, что у меня в голове, сталкивались с теми, что на улице. Я не уверена, какие слышала громче в данный момент. Все они сливались воедино в суровую какофонию.

Я перестала кружиться и высунула язык, гадая, смогу ли я почувствовать аромат сахарной пудры, который доносился из кафе Beignet, несмотря на то, что оно находилось в нескольких кварталах от нас.

— Убери ее отсюда к чертовой матери, Джейми.

Я остановилась и повернулась лицом к голосу, который звучал негромко, но все же был слышен во всем этом хаосе в моей голове. Из-за него поднялись волоски на моей шее и он заставил меня дрожать, когда я убирала свои длинные черные локоны за ухо.

Но когда я повернулась в сторону глубокого баса, то не смогла найти его владельца, только своего лучшего друга Джейми. Мой бедный приятель грыз ногти и оглядывался по сторонам. Усталость и поражение притупили его обычно яркие карие глаза.

— Что случилось? — спросила я, но мой голос звучал странно.

Я попыталась еще раз, чтобы понять, что мой язык все еще высунут. Я засунула его обратно в рот, как хамелеон, и хихикнула.

Джейми только выругался по-испански себе под нос и выглядел еще более разбитым, чем раньше.

— Она больна, чувак. Я вижу это по ее глазам, как ты и сказал.

С кем он разговаривает?

Смятение пыталось пробиться сквозь туман в моем сознании, но я физически отмахнулась от него.

— С тобой неинтересно.

— Нам пора, Скарлетт, — ответил Джейми с неуверенной улыбкой, явно пытаясь сделать глупое лицо, чтобы отвлечь меня, пока размахивал моими туфлями на высоком каблуке. — Давай наденем твои поддельные «Маноло» обратно...

Я топнула по грязной земле ногами и заскулила:

— Но ноги болят.

— Очень жаль, девочка. Я говорил тебе не надевать их в Квартал, но ты меня не послушала, и вот теперь мы здесь. Или надевай их, или мне придется тебя нести. Поторопись. Копы уже думают, что ты действительно сумасшедшая.

— Ну, это невежливо...

Он потянулся ко мне, но я вывернулась, проворно встав на босую ногу.

— Ни за что, Высокорослый! Высокорослый! Высокорослыыый, — выкрикивала я его прозвище в отрывистой мелодии и держала ухо востро, чтобы найти пару для своего друга, чтобы он наконец-то расслабился сегодня вечером.

В самый подходящий момент мимо прошел супергорячий, невысокий, похожий на туриста парень студенческого возраста, и я схватила его за руку.

— Иди сюда! Моему лучшему другу во всем мире отчаянно нужен секс. С ним совсем не интересно, когда давно не было хорошего члена.

— No joda (Пер. исп. Ни хрена себе), Скарлетт, — он выхватил мою руку у другого парня и обхватил меня за плечи, прижимая к себе. — Конечно, ты найдешь самого сексуального парня на Бурбон-стрит именно тогда, когда мне нужно будет вытаскивать тебя отсюда. Где, черт побери, эта женская энергия, когда она мне так нужна?

— Все веселье во мне умерло вместе с отцом.

У меня вырвался смех, хотя острая, как нож, боль в груди пыталась прорваться сквозь эйфорию.

— Meirda (Пер. исп. Дерьмо), Скарло, мне очень жаль...

— Не-а! — я вывернулась из-под его руки и ткнула ладонью в его извиняющееся лицо. — Нет, нет, нет. Больше никакой грусти! Я уже все это проходила. Я месяц не могла встать с постели, а теперь чувствую себя свободной! Я буду летать... танцевать... нет, подожди!

Я ткнула пальцем в ближайшую светящуюся неоновую вывеску.

— Давай выпьем!

— Ты потратила все свои деньги меньше чем за двадцать четыре часа, Скарло. Ты разорена.

Моя нижняя губа выпятилась.

— Пожалуйста? Очень, очень, очень прошу? Я верну тебе долг, клянусь!

— Домингес! — снова закричал между нами этот сексуальный, ворчливый голос. — Я уже в пути. Не упускай ее из виду.

Я попыталась притвориться, что не услышала его, потому что не уверена, что это не просто еще одна частота, подключившаяся к джазовому радио в моем мозгу, пока не поняла, что Джейми переключил кого-то на громкую связь.

Он поморщился и поднес телефон к уху как раз в тот момент, когда мобильный диджей прокатил тележку по центру Бурбон-стрит. Я завизжала и захлопала в ладоши, как одна из тех обезьянок с тарелками. Не оглядываясь на своего друга Дебби Даунера (Вымышленный персонаж Saturday Night Live, Благодаря популярности персонажа имя Дебби Даунер со временем стало устоявшимся сленговым выражением, обозначающим пессимистичного человека, который часто привносит плохие новости и негативные чувства в собрание, тем самым портя настроение всем окружающим), я потерялась в танцующей, извивающейся толпе, движущейся вместе с диджеем.

Горячие парни перегибались через перила балкона надо мной, требуя показать им мои сиськи. Я дико захихикала и сорвала с себя совершенно новый черный кружевной прозрачный топ, который я позаимствовала сегодня в бутике на Ройал-стрит, как только поняла, что потратила все свои стипендиальные деньги. Заведя руку за спину, я бросила его им и подбадривала, когда они стали драться за него, разрывая ткань в клочья. Меня все еще прикрывал черный лифчик, но парням все равно. Небо в любом случае обрушилось на меня бисерным дождем. Я попыталась поймать их все, но в итоге споткнулась и упала через пластиковые шарики на грязный тротуар, приземляясь на колени. Из меня вырвался взрыв смеха, но потом охватило жжение. Черные кудри упали мне на глаза, и я откинула их назад, чтобы лучше видеть.

— О нет... — я тихо задыхалась при виде крошечных осколков стекла, впившихся в мои коленные чашечки.

Все в порядке. Я не чувствовала боли. Я непобедима. Маленький осколок — это не больно, и любая боль, которую я чувствовала внутри или снаружи, исчезнет, как только я наконец начну пить.

Джейми неохотно согласился пойти на Бурбон-стрит, чтобы выплеснуть мою неугомонную энергию, но с тех пор, как мы вышли на улицу, он только и делал, что отбивался от рук и пытался затащить меня обратно в общежитие Музыкальной консерватории Бордо.

Школа и здание Новой французской оперы занимали весь квартал от Тулузы до Сен-Луи и от Дофины до Бурбона. Мы ушли совсем не далеко. Черт, держу пари, если бы я очень постаралась, то смогла бы метнуть одну из своих новых бусин и попасть в угловое окно.

Как бы забавно это ни звучало, я решила отказаться от этого, не желая рисковать, напоминая Джейми о том, что он мог буквально перекинуть меня через плечо и забрать обратно без всякого труда.

Вздох из глубины легких заставил мои обнаженные плечи обвиснуть в липком воздухе летней ночи. Вместе с выдохом пришла огромная волна изнеможения, от которой я едва не рухнула на землю.

Но я боролась с этим. Я боролась с этим уже четыре дня подряд. Отсутствие сна означало отсутствие кошмаров. Отсутствие кошмаров означало только счастливую Скарлетт. Я поняла это всего неделю назад, и это оказалось волшебным, в мгновение ока избавив меня от уныния.

Чтобы побороть желание закрыть глаза, я сосредоточилась на красивом стробоскопе, светящем с верхушки бара передо мной. Он сверкал в полуночном небе, заставляя звезды сиять великолепным калейдоскопом красок.

Я легла на спину, упираясь локтями в тротуар, и устроилась поудобнее, не обращая внимания на бугристый осколок, который мешал мне выпрямить ногу до конца и имел наглость пытаться испортить этот момент. Суматоха за спиной нарушила мою концентрацию, и меня резко дернули вверх за обе руки.

— Эй! Отпусти меня!

— Мэм, вы имеете право хранить молчание...

Два горячих новоорлеанских копа зачитывали мне мои права, пока несли к припаркованному полицейскому внедорожнику на углу Бурбон и Тулуз-стрит, прямо у здания Новой французской оперы.

— Черт! — Джейми чертыхнулся где-то позади нас, и мои глаза расширились.

Мой лучший друг из Нового Орлеана никогда не ругался ни на чем, кроме испанского, французского или своего личного сочетания «Спангленч». Нет, если только дело действительно не доходило до драки.

— Прекратите бороться с нами, мэм, или нам придется применить к вам электрошок.

— Отпустите меня, и я перестану драться! — я завизжала и забрыкалась. — Джейми! Помоги!

— Она учится в консерватории Бордо. Ее общежитие прямо за спиной. Я могу отвезти ее домой, — предложил Джейми, наконец-то догнав нас.

— Ничего не поделаешь. В данный момент она причиняет себе боль, а мы уже произвели арест, пока она кричала на нас.

— За что вы ее арестовываете?

Люди таращились, а я смотрела на них в ответ. Они только смеялись в ответ.

Засранцы.

— Пьянство в общественном месте и нарушение общественного порядка. Обычно в Квартале мы пропускаем такие преступления, но она себя не контролирует, сэр. Для ее же блага мы должны хотя бы засунуть ее в вытрезвитель.

— Пьяна!? — я насмехалась, пытаясь вырваться из их объятий, но полицейские крепче сжали мои бицепсы. — Я даже ничего не пила!

— Да, чертовски верно, — проворчал один из них. — Посмотрим, что покажет алкотестер в полицейском участке, милая. Мы все равно задержим тебя за нарушение общественного порядка.

Я зарычала на полицейского, но остановилась, когда Джейми бросил на меня многозначительный взгляд и одними губами сказал: «Заткнись».

— На самом деле она говорит правду, — ответил он вслух. — Я не знаю, что с ней происходит, но ей нужна помощь, а не тюрьма. Вы можете ей помочь?

Он засунул телефон в карман и провел обеими руками по густым темно-русым волосам, растрепывая прикуску в стиле помпадур.

Боже, этот парень действительно не в себе. Его волосы всегда безупречны, а в его обычно бродвейском тембре слышалась раздражающая мольба.

Но крошечный голосок, возвышающийся над джазовым радио в моих мыслях, говорил мне, что он прав.

Со мной что-то не так.

Не-а. К черту этот голос.

— Позвольте мне... уйти!

Чтобы ускользнуть от них, я внезапно обмякла. Полицейские не ожидали этого и уронили меня на задницу. Я тут же встала и побежала так, будто от этого зависела моя жизнь.

Ветер пронесся мимо меня... Я слишком быстра для копов-неудачников, которые кричали мне, чтобы я остановилась... Я двигалась так быстро, что могла выиграть любую гонку... Черт, мне следовало выбрать колледж с легкой атлетикой вместо пения... О, черт... Может, я смогу поехать на Олимпийские игры после окончания школы... Если только не стану звездой Бродвея... Может, я даже смогу сделать и то, и другое... Но нет, к черту Бродвей... Я хочу свою собственную сцену...

Мое лицо с силой ударилось о землю, когда кто-то прижал меня к тротуару, отрывая от мыслей, которые мчались так же быстро, как и я. Я не почувствовала этого. Я только злилась, что у кого-то хватило гребаной наглости остановить меня.

Я перекатилась на спину, ругаясь и отплевываясь от бешенства, пока не поняла, что это гребаный Джейми догнал меня.

— Какого черта, придурок? Что за чертовщина с полетами?

У этого придурка слезы на глазах, а ведь это меня он только что растоптал, как чертов полузащитник. Господи Иисусе.

— Мне очень жаль, Скарло. Я должен был. Они собирались применить к тебе электрошок, — он прошептал извинения, но все равно передал меня двум полицейским.

Как только я оказалась в их руках, они прижали меня к холодному металлу полицейского внедорожника.

— О, Боже, будьте с ней помягче, пожалуйста! С ней не всё в порядке. Это не она.

Он продолжал умолять их не причинять мне боль, но они не слушали, грубо заводя мои руки за спину, чтобы надеть на меня наручники, заставляя кричать во все горло.

— Мне очень жаль, Скарлетт. Очень, очень жаль. Он не хотел, чтобы я это делал, но тебе нужна помощь.

— Кто, блядь, такой «он»? И к черту их помощь. Скажи им, чтобы оставили меня в покое, Джейми! — закричала я, разъяренная из-за того, что слезы текли по его щекам, хотя это не его сейчас арестовывали.

Он покачал головой, когда меня грубо впихнули в открытую дверь внедорожника. Полицейские разговаривали со мной, но я не могла отвести глаз от своего лучшего друга-предателя, и джазовое радио в моей голове работало на полную мощность, отвлекая их внимание.

— Скарлетт Дэй?

Я отвела взгляд от Джейми в сторону водительского сиденья, чтобы увидеть одного из полицейских, который был прямо передо мной.

— Как, черт возьми, ты добрался туда так быстро?

Полицейский нахмурился, как будто был в замешательстве.

— Мы отвезем вас в больницу, чтобы проверить колено. Если то, что говорит ваш друг, правда, и вы сейчас трезвы, они проведут обследование и, возможно, отправят вас в клинику, а не в вытрезвитель.

Я фыркнула. Чертовы идиоты. Они ни черта не знают о том, что такое быть сумасшедшим. Я выросла среди сумасшедших, пока моя мать не сделала то, что было лучше для всех, и не сбежала. Скатертью, блядь, ей дорога.

— Я не сумасшедшая, — прошипела я в ответ и повернулась к окну, чтобы обругать Джейми за то, что он втянул меня в эту историю. Только на него уже кричал кто-то, кого я даже не знала.

Но, черт возьми, как бы я хотела добраться до...

Он великолепен, несмотря на то, что гнев краснел на его светлых щеках. Он на несколько дюймов выше моего друга, рост которого превышал шесть футов, и я облизнула губы, потому что, черт возьми, он из тех мужчин, с которыми я бы с удовольствием сорвала свою вишенку. Хотя я бы заставила его снять эту дурацкую маску с правой стороны лица. Конечно, она тоже довольно горячая. Мой мозг продолжал метаться, представляя все позы, которые я просмотрела на порносайтах за эту неделю, миллион раз, когда пыталась кончить сама.

Но когда он столкнулся с полицейской машиной, пока мы отъезжали, ярость растаяла с его непокрытой стороны лица, и все вокруг затихло. Моя грудная клетка наполнилась столь необходимым воздухом, а мое зрение стало туннельным и сфокусировалось только на нем. Он произнес что-то, чего я не могла разобрать, но то, как его губы сложились в букву «О», заставило меня сделать то же самое со своими. Его темный, завораживающий взгляд заставил меня расслабиться на сиденье, пока внедорожник не свернул с Тулуз-стрит, оставляя его позади.

Я пыталась представить себе его тень на тонированном окне, размышляя о незнакомце, который заставил мой разум успокоиться впервые с тех пор, как был убит мой отец.