Пышка на пасеке

14

Первым моим желанием было надеть на голову Савельеву этот букет. Потом, пораскинув мозгами, поразилась тому, какой интриган этот "Пушкин" и как мастерски он слил Диму. Это же надо так изящно вернуть его обратно в город?

Потом мне польстило, что сосед так заморочился, и всё ради меня? Никто и никогда не делал ничего подобного прежде.

Смотрю на цветы, а в голове проносится вихрь из сомнений и странного блаженства. А ещё немного страшно. Ведь Саня оказался не так прост, как мне показалось сначала.

Мимо моего участка на велосипеде едет Татьяна. Приметив меня на крыльце, девушка притормаживает и спешивается со своего транспортного средства. Подкатывает его к калитке забора и машет приветливо рукой.

На ней яркое платье в красный горох, и косынка.

Я лениво спускаюсь по ступенькам, сжимая в одной руке чашку кофе, в другой — букет.

Девушка широко улыбается мне.

— Доброе утро!

— Привет, — отзываюсь миролюбиво, но уже напряжённо ожидаю новой интриги со стороны Васьки, через её подруг.

— Я увидела тебя, решила извиниться за вчерашнее. Мы правда не хотели, но сама понимаешь, Василиса…

— Понимаю, — киваю благосклонно.

Татьяна неловко отводит глаза, видит цветы и говорит:

— Какой шикарный букет! Ленка говорит, что вчера твой муж приезжал? От него цветы?

Ох уж эти сплетники! И как они все видят и подмечают?

Пожимаю плечами, решив схитрить.

— Не знаю, может, и от него. Нашла возле своей двери…

Слышу позади движение и осознаю, что Савельев трётся рядом, но на своём участке. Это подтверждает и Татьяна, что кивает ему. Вынуждена обернуться.

— Доброе утро, — кивает сосед, теперь уже и мне, поднимая с лица сетку.

На его голове шляпа, которая укрывает не только тенью, но ещё и сеткой вокруг лица, из чего делаю вывод, что Савельев собрался пойти к пчёлам. Он растягивает губы в улыбке, но улавливаю, что не очень доволен моим ответом. Откуда мне было бы знать от кого цветы, не подслушай я их с Димой разговор?

— Танюш, куда это ты, такая нарядная? — продолжает Саня, игривым тоном, что вызывает во мне укол ревности.

Девушка широко улыбается и кивает.

— Заметил, да? Я решила сегодня в массовке сняться. Там платят не много, но когда ещё возможность будет в кино поучаствовать? — Таня ставит велосипед к забору и кружится перед нами, довольная собой, — Похоже, платье на те, что носили во время второй мировой?

Скептично поджимаю губы. Очень хочется ткнуть Савельева локтем под рёбра, чтобы не пялился на девушку, которая очень уж разошлась здесь.

— Мне кажется, прекрасно…

— Слишком ярко, — перебиваю, — и фасончик современный.

Таня останавливается и отмахивается.

— Ну и ладно. Зато у меня будет крупный план, типа доярка. Мне сказали, что фактура у меня подходящая, и вообще — всё натуральное, — с этими словами Танюха расправила плечи, чуть выпятив грудь, решив меня доконать.

Кидаю на соседа быстрый, косой взгляд, чтобы понять — смотрит он или нет? Саня, прочистив горло, отводит глаза в сторону, как будто его отвлекла собака и треплет его холку.

Осознав, что переиграла меня и уничтожила, Танька хватается за велосипед.

— Ладно, поехала я. А то опоздаю, — очевидно, её прекрасное настроение ничто не могло испортить.

Девушка забирается на своего стального коня и катится сначала неуверенно, но вскоре ловит равновесие и ускоряется. Юбка порхает вокруг её загорелых бёдер, пока я уныло осознаю, насколько она красива и аппетитна. Не то что я.

— Ну как дела, соседка? — врывается в мои страдания Савельев.

Он опирается на заборчик и широко улыбается.

— Как спалось?

Поворачиваюсь к мужчине и отхлёбывая кофе.

— Выспалась прекрасно.

— А я вот нет, твой бывший храпит как трактор, — также весело говорит мужчина.

— Ну, прости. Ты сам его пригласил.

— Могла бы и предупредить.

Пожимаю плечами, пытаясь показать, что всё происходящее меня ни капли не удивляет. Но это, конечно же, было вовсе не так.

Саня оглядывает меня, и, приметив цветы в руках, кивает на букет.

— Понравился?

Я разворачиваю ромашки к себе и любуюсь пару мгновений, киваю с мягкой улыбкой и мстительно говорю:

— Да, Дима всегда знает, что подарить. Последние попытки вернуть меня…

Савельев кивает. Усмехается. Отводит глаза в сторону, смотрит задумчиво на облака, словно бы ждёт грозы. Вздыхает тяжело. Смотрит на часы, как будто спешит, и наконец, говорит:

— Наверное, надо было тебе сразу сказать.

Вскидываю удивлённо брови, глядя на мужчину вопросительно.

— О чём?

— Видишь ли, — начинает он, деловито раскатывая рукава своей клетчатой рубашки и застёгивая манжеты, — Когда ты приехала и повисла на заборе. Или когда бегала по двору перед дождём. Или когда обронила свой бумажник. Как, по-твоему, я об этом узнал?

Замираю в недоумении. Об этом я как-то не задумывалась прежде, списывая на собаку. Опускаю глаза на Чака.

Саня отрицательно качает головой.

— У меня камеры стоят. По всему периметру участка. Мы же на окраине живём, — мужчина указывает на столбы, и козырёк дома, где и правда прикручены крошечные записывающие устройства.

Одна из них направлена туда, где я вчера сидела подслушивая.

Осознание, что меня поймали с поличным, заставляет мгновенно покраснеть. Что совершенно точно выдаёт со всеми потрохами.

— Ух ты… ты такой параноик? — выдаю, не желая сдаваться и признаваться в своей крошечной шалости.

Сосед разводит руками.

— Безопасность превыше всего. Но в следующий раз, когда придёшь — заходи, не стесняйся. Буду рад.

Это был сарказм?

Смотрю в глаза мужчины, где скачут уже знакомые мне озорные чёртики. Радуется тому, что поймал меня на лжи?!

— Да, я заволновалась за вас, признаю́, — говорю, слегка дрогнувшим голосом, и отвожу глаза, — вы дрались. И мне стало страшно за… Диму.

— Только за него? — мужчина снова виснет на заборе, заглядывая мне в лицо с интересом.

Киваю сдержанно и не поворачиваюсь, опасаясь, что он всё поймёт по моим румяным щекам и виноватому взгляду.

— А как же я? — продолжает допрос Савельев, совершенно точно пытаясь что-то понять.

— Как тебе не стыдно? — лучшая защита, это нападение, как известно.

Поэтому я решила прибегнуть к этой технике.

— Ты вдвое крупнее его, у Димы не было шансов выйти победителем из этой схватки!

— Поэтому он уехал домой, а я — остался.

Ну, это уже слишком! Он рассуждает так, словно бы я какой-то трофей! Вскидываюсь яростно на пасечника, а тот только улыбается.

— Рад, что букет тебе понравился, — обезоруживает улыбкой, — Ну пока, соседка. Захочешь поболтать… или что ещё, заходи.

Подмигивает мне, берёт какие-то вёдра и идёт прочь от забора, пока я судорожно пытаюсь придумать достойный ответ. Но ничего в голову не приходит.

Не, ну это же надо?! Что это я должна от него захотеть? «Ещё что»? Это что?!

Выплёскиваю остатки кофе на клумбу и бреду к домику, прокручивая в голове этот разговор. Он понял, что я знаю, что цветы от него, и делаю вид, будто не знаю. И принял условия этой игры?

А я вот не понимаю, во что мы играем.