Пышка на пасеке

16

С появлением Сани в моём ремонте дело пошло. За два дня мы сняли известь, а на третий он уже взялся за проводку и штукатурку. От меня требовалось разве пальчиком показать, где у меня что будет стоять.

Коллективно было принято решение делать сразу все комнаты, и ещё день мы потратили на освобождение стен от мебели и укрытие особо ценных экземпляров.

Я была ответственная за пищеблок. Что, к слову, давалось также нелегко. Когда мы решили приготовить курицу, я не была готова к тому, что её надо сначала зарубить, потом ощипать. Дальше как будто дело пошло. Мне удалось очистить её, и сварить. Вот только просмолить забыла. Извлекая тушку из воды, с ужасом отмечаю, что в некоторых особенно сложно доступных местах остались перья. Пришлось экстренно с неё шкуру сдирать, пока Саня мыл руки, предвкушая обед.

К его приходу всё в ажуре, а я даже смотреть на курицу не могу.

Мы расположились на веранде, так как в доме было не продохнуть от пыли и грязи. А здесь хорошо, тенёк, птички поют, мухи жужжат.

Мужчина, протирая влагу с рук полотенцем, что любовно расшила бабуля, садится на табуретку возле моего кривого стола и оглядывает плод кулинарных трудов.

— Ну какая красота! — улыбается, — Ты кулинар от бога.

Льстит, конечно, но мне приятно. Слава богу, не уронила, что тоже уже большая удача.

Савельев выхватывает из тарелки куриную ножку и вгрызается в неё с аппетитом. Жуёт, обжигая губы бульоном и бодро говорит:

— Я вот что подумал, Катерина.

Вскидываю на него глаза вопросительно. Выбрала из тарелки себе белое мясо, в попытке сделать вид, что я вся такая на диете и слежу за тем, что ем.

— Надо тебе ко мне перебираться. Чего ты здесь в грязи ночевать будешь?

Гулко сглатываю вставший поперёк горло кусок сухого мяса, а он, воспользовавшись моей заминкой, продолжает:

— У меня и водопровод, и кровать есть. Тебе же всё-таки удобства больше нужны, чем мне.

Хлопаю глазами, в попытке понять скрытый смысл его предложения.

— Я могу спать на диване, или остаться здесь у тебя на ночь, об этом не переживай, — усмехается с издёвкой, — Что бы тебя… не скомпрометировать! — откусывает последний кусок от кости и кидает остатки Чаку, который радостно перехватывает добычу и убегает в кусты.

— Ну что молчишь?

Вот уж дьявол во плоти! Я и правда устала жить в ремонте. У меня уже аллергия началась. И эта пыль на зубах постоянно, и в волосах, и на коже. О купании вообще молчу. Натаскать воды из колодца, согреть её, ополоснуться в тазу, если холодно. А если тепло? Бежать неглиже в уличный душ, и молиться, что бы вода прогрелась в большой и ржавой канистре на крыше?

— Предложение… заманчивое, — говорю осторожно, не желая показывать, как сильно мне нравится эта идея.

— Ну отлично, — Саня берёт ещё курицы, — Тогда сегодня переезжай, а я пока со штукатуркой закончу. Там же ещё надо два дня, чтобы всё хорошенько подсохло.

— А это удобно? — уточняю на всякий случай, потянувшись за огурчиком с бабулиной грядки.

— Слушай, ну раз я приглашаю, значит, удобно. Чего ты будешь страдать? Думаешь, я не слышу, как ты причитаешь по утрам, — усмехается мужчина, который своими предложениями вызывает у меня только горячую волну благодарности.

Я правда думала, что довольно тихо сокрушаюсь о своей нелёгкой жизни в деревне.

— Как же мне повезло, что именно ты оказался рядом, — выдыхаю не подумав.

Саня смотри мне в глаза. Тону в нём и растворяюсь, словно школьница. Его порядочность, умения, и искреннее желание помочь не может оставить меня равнодушной. Я поплыла как девчонка.

— Мне тоже повезло, — улыбается мужчина, слегка подавшись вперёд, легко целует меня в губы.

С этим я не очень была согласна. Потому что из меня уж точно не выйдет хорошего помощника.

Мы быстро переносим мои скромные пожитки в его спальню, а Савельев с удовольствием проводит экскурсию по своему дому. Дача отражала самого человека. Всё просто, функционально, добротно. В интерьере преобладает дерево, что, впрочем, выглядит довольно уютно. Разве что шторок на окнах не хватает.

Когда с переездом покончили, я взялась за реставрацию своей кровати. Не забываю плоды своих трудов, конечно же, выкладывать в социальные сети. Друзья и знакомые сразу задались вопросом, где я и что там делаю? Я так увлеклась общением со своими городскими, что стала показывать ремонт и Саню, который, совершенно игнорируя проснувшегося во мне блогера, продолжал своё дело.

Выгрузив очередное видео, возвращаюсь к работе, отложив телефон.

К вечеру, когда мы наконец все закончили, заказали пиццу и сели на веранде ужинать с бокальчиком красного вина, я вошла на свою страничку и обалдела! Что там началось! Мои близкие на ушах стояли от вида мощной мужской спины в моей спальне. Сыпались какие-то сомнительные комментарии о том, чтобы я не терялась и брала такого рукастого мужика в оборот. От смущения, разволновавшись, пережала кнопку телефона и случайно выключила совсем, выдыхая с облегчением.

— Ты чего это? — Саня тут же подмечает моё странное состояние.

Пожимаю плечами, грустно отвожу глаза.

— Устала, — наконец, придумываю подходящий ответ.

— Да, сейчас тяжело. Но что будет, когда мы закончим! Просто обалдеешь. Отреставрируем фасады твоей кухни, завтра покажу тебе, как шлифовальной машиной работать. Тебе понравится.

Сомневаюсь, что он прав, но киваю с благодарностью.

— Не работала раньше ней?

Отрицательно качаю головой, пока до моего соседа приходит другое осознание.

— Слушай, а кем ты работала раньше? Ты не рассказывала.

Вздыхаю, вспоминая долгие дни в душном офисе.

— Бухгалтером.

Савельев вскидывает брови и оглядывает меня с ног до головы.

— Ничего больше не умею, — отпиваю вино из бокала, ощущая, как медленно тело отзывается и наполняется теплом.

— Ну, видео ты смешные снимаешь, — вдруг замечает Саня, — я подписался на твою страничку в соцсети. Видела, что устроили твои подписчики под последним?

Жар окатывает меня, щёки вспыхивают. Стыдоба-то какая!

— Тебе надо попробовать, Кать. Многие сейчас миллионы на блогерстве зарабатывают, ты чем хуже?

Неожиданный поворот событий. Задумываюсь.

— Да что я могу рассказать? Я же ничего не умею…

— Твоё обаяние и остроумие подкупает. Ты даже из ремонта умудрилась сделать что-то забавное и интригующее. Вот ремонт — чем не контент? Про сад-огород рассказывай, про то, как готовишь. Думаю, варёная курица с перьями всех бы повеселила, — усмехается мужчина, и я вдруг понимаю, что он ровным счётом всё подмечает.

Но не говорит. Опасный человек, что уж говорить.

Смотрю на Саню в попытке понять, зачем ему это всё нужно вообще. Но потом вспоминаю, что он один совершенно, и временем располагает, так же как и нерастраченной энергией.

— Ладно. Попробую.

Савельев кивает и тяжело поднимается, оставив опустевший бокал.

— Пошли спать. Тоже устал что-то дико.

Мужчина следует в свой душ, пока я растерянно поласкаю бокалы от вина и нервно раздумываю где он будет спать и не забыл ли об обещании? Или может уже перестать ломать комедию? Мы же взрослые люди, чёрт возьми!

— Кать! — зовёт Саня протяжно, хлопнув дверью душа.

Я спешно выглядываю из кухни.

— Я пошёл к тебе, — в свежих шортах и майке, вещает хозяин дома, — если что — звони.

Киваю, а сама думаю, зачем ему уходить? Разве что мои пожитки сторожить? Но не останавливаю Савельева. Он уходит, закрыв за собой двери, а я, быстро расправившись с бытовыми потребностями, укладываюсь в его кровать. Как же здесь хорошо! Пахнет древесиной и Савельевым. Уютно и тепло.

Засыпаю мгновенно, тут же отключившись от реальности. Но пробуждаюсь по дачной традиции с петухами. Умываюсь и бреду на кухню, сварить кофе и пожарить яиц на завтрак. Едва кофеварка начинает пищать, подмечаю, как Савельев выходит из моего дома и следует на завтрак, в одних шортах. С утра уже шпарит невыносимая жара. Окна нараспашку, но воздух плотный, влажный, не шелохнётся от ветра.

— Доброе утро! — приветствует мужчина и тут же ныряет в ванную, чтобы почистить зубы.

Я деловито разливаю кофе по кружкам, ответив ему запоздало и под шкворчание яичницы не сразу слышу приближение гостя.

Пёс начинает зло лаять, и только тогда я поднимаю глаза и в полном недоумении вижу женщину, что возникла у входа в дом, и отмахивается от собаки брендовой сумочкой.

— Пошёл вон, Чак! — рычит на питомца яростно гостья, — Саня!

Она вскрикивает, и здесь уже, наконец, наши взгляды встречаются. Незнакомка окидывает меня взглядом, многозначительно вскинув бровь. Отчего её губы вытягиваются в две узкие полоски.

Дама явно городская. Строгий брючный костюм, короткая стрижка, в теле ни грамма жира. Заметны следы косметического вмешательства: гладкий лоб, пышные губы, ресницы, брови. Она ухожена от макушки до кончиков пальцев ног. Чего не скажешь обо мне.

Я в бабулином мятом халате и рубашке, коллекции шестьдесят восьмого года из добротного ситца в мелкий цветочек. Но у нас с Савельевым как-то быстро граница стёрлась, я его не стеснялась почти.

На крик из ванной показывается хозяин дома. Проследив за моим взглядом, он видит гостью и удивлённо вскидывает брови.

— Жанна?

Бывшая! Это осознание простреливает в голове ревностью и недобрым предчувствием.