Пышка на пасеке

4

Самым лучшим моим решением стало пораньше лечь спать. Я отыскала уютный уголок, где располагался старенький бабушкин диван, кинула пару одеял, и подушку, после чего улеглась, решительно настроенная игнорировать голод и жажду. И острое желание сходить в туалет. Здесь он был за домом, в огороде. Но я туда ни за что не пойду! Ночь на дворе, завывает ветер. У соседей музыка орёт. Надо будет утром пойти с ними разобраться!

Всё же, мне удалось уснуть. Усталость и стресс сделали своё дело.

Проснувшись утром, мне словно бы полегчало. Солнышко снова освещала домик, делая уютным даже бардак вокруг.

Я исполнила все потребности своего организма (кроме голода) и принялась за уборку. Удивительно, как дело спорится, стоит только начать. Очень быстро разобрала хлам, и даже мебель подвигала. Смахнула паутину, вымыла окна и постирала шторы. Установила беговую дорожку на заднем дворе и даже умудрилась-таки вытянуть старый холодильник на крыльцо. Пока моталась, нашла место в огороде, где ловит связь. Заказала доставку продуктов, и созвонилась с родителями, в красках описывая им, как прекрасно я здесь устроилась и всё прочее.

За забором мелькал сосед. И всякий раз, когда я пыталась поздороваться с ним и найти предлог подойти и тихонько извиниться, он гордо отворачивался, совершенно не желая даже смотреть в мою сторону.

Поняла, что довольно сильно задела его и надо бы искупить вину. Наехала ни за что ни про что, сама понимала. Применив все свои знания в использовании нового быта, осознала, что совершенно не умею пользоваться элементарными кухонными приспособлениями, и заказала тортик. Ну а что? Почему бы и нет?

Повизгивая от холодной воды, приняла уличный душ и замотавшись, как мумия рванула в дом, наконец-то ощутив себя человеком. Благо включать щиток было не так страшно, как мне казалось поначалу. И возможность посушить волосы была.

Правда, есть и выгода от дружбы с соседом. Мой холодильник всё ещё стоял во дворе. При первом же дожде ему придёт капец. Разве я могу это допустить?

Нарядившись в свой лучший наряд и сбрызнув запястья парфюмом, который еле отрыла в своих не до конца разобранных тюках, походкой от бедра, с тортиком наперевес я направилась к соседу.

Мужчина сидел на крыльце, потягивал что-то из кружки и задумчиво за мной наблюдал. Как я спускаюсь с крыльца. Огибаю участок. Подхожу к его заборчику и с широкой улыбкой машу приветливо.

— Добрый вечер, сосед!

Пёс также пристально, с долей настороженности смотрел на меня. Но стоило подать голос, как он тут же сорвался с места и бросился с лаем к забору.

— И тебе привет, — лениво говорит мужчина, отставляя кружку на круглый столик из массива, слева от кресла-качалки, — Чего хотела?

Мужчина чинно встаёт и двигается в мою сторону. А мужик-то хорош! Мощный. Ручища крепкие, сильные. Вспоминая, как он вчера подкинул меня как пушинку, между ног снова заныло. Но не от возбуждения, нет. Мышечная боль проснулась и навалилась с новой силой. Спортом надо заниматься, Катя!

— Я вчера вам нагрубила, — с улыбкой говорю, миролюбиво, — И вот, хотела извиниться.

Протягиваю ему тортик поверх заборчика.

Сосед оглядывает подношение, потом меня, словно бы это я здесь главный десерт и медленно улыбается.

— Извинения принимаются, — милостиво кивает мужчина, — зайдёшь на чай?

В этом приглашении сквозила какая-то двусмысленность, но я предпочла её не заметить.

— Зайду, — киваю решительно, — А то у меня чайника нет, а с бабулиной газовой плитой я пока на «вы».

Сосед откидывает крючок на калитке, запуская, пока Чак радостно гарцует, угрожая запачкать крупными лапами моё платье.

— Какой он у вас... — напряжённо говорю, отмахиваясь от пса, — дружелюбный!

— Да, — тянет сосед, — мы с ним женским вниманием обделены. Да, проказник?

Сжимая торт одной рукой, мужчина треплет собаку по холке. А тому только это и нужно. Чак радостно крутит хвостом как пропеллером.

Воспользовавшись тем, что хозяин и питомец заняты друг другом, я оглядываюсь по сторонам. Видно, что холостяцкая берлога. Окна без штор, стол без скатерти, на участке ни одного цветочка. Всё аскетично и функционально.

Мужчина увлекает меня на крыльцо и предлагает своё кресло, оставив тортик на столике, скрывается в доме. Пока хозяина нет, собака решительно кладёт морду на мои коленки, требуя немедленного поглаживания. Я сдаюсь, потому что меня напрягают его мощные клыки и решительный взгляд.

Сосед возвращается со второй кружкой, чайником, сахарницей и заварником. Всё расставляет на столике передо мной.

— Я так и не узнала, как вас зовут, — набравшись смелости, задаю самый интересующий меня вопрос.

Хотя были вопросы и поважнее. Но начать надо с малого.

— Я Саня, — легко представляется сосед и протягивает руку для пожатия, — рад наконец, поговорить по-человечески.

Принимаю пожатия и киваю смущённо. М-да уж, вчера у меня был иной настрой.

— Вы уж извините за вчерашнее. Трудный день.

Брюнет кивает, наливая в мою кружку кипяток.

— Понимаю. Когда всё идёт не по плану, жутко бесит. Любишь покрепче?

Теряюсь на миг, залипнув на бицепсы рук соседа, потом постепенно до меня доходит, что речь идёт о заварке, и киваю. Да, мол, покрепче. А потом думаю, зачем так сказала? Терпеть не могу крепкий чай.

Мужчина, будто, услышав мои мысли, наливает заварки немного и подвигает кружку, торжественно вручив чайную ложку.

— Сахар сама, как говорится, своя рука — владыка.

Киваю, подвигая к себе сахарницу, и щедро кладу две ложки. Потом вспоминаю про тортик. Блин, он подумает, что я сахарная наркоманка, теперь.

Саня меж тем разрезает торт на четыре огромных куса и один откладывает мне.

— Можно на «ты», — добавляет, вдруг.

Я, поражённая размером торта, при виде которого во рту скопилась просто огромное количество слюны, не сразу поняла, о чём сосед говорит, согласно киваю.

— В смысле ты можешь мне не выкать, все свои.

Берёт себе торт и отходит на пару шагов, опираясь своей крепкой задницей о поручни, ограждающие крыльцо.

— А, да, хорошо.

Катя, соберись!

— Итак, Екатерина, — начинает сосед нагловато, — внучка баб Веры, если я понял всё правильно. Что привело тебя в наши края?

С тихим жужжанием на торт прилетела пчела и принялась нагло кружить над белыми холмиками крема. Приметив её, я настороженно слежу за траекторией полёта.

— Решила начать всё сначала, — рассеяно отвечаю, утратив контакт с собеседником.

Его совершенно не занимают питомцы, мужчина отламывает большой кусочек торта и отправляет его в рот.

— Интересное начало, не находишь? Здесь старики одни, не место для молодой девчонки.

Так-то мне уже тридцать два. На молодую я точно не тяну, но комплимент засчитала и даже подарила улыбку этому красавчику. Ну что за алмаз! Самородок, бриллиант.

Мимо по дороге следует группка женщин. Я узнаю́ среди них только Василису с Тополиной улицы, все остальные мне не знакомы. Стройные, подтянутые, в ярких платьях. Они притормаживают у заборчика Сани и окрикивают его.

Мужчина лениво оборачивается.

— Санек, айда с нами на речку? — весело щебечет одна из девчонок, и я, разглядывая их, с ужасом осознаю, что говорившей едва стукнуло двадцать на вид.

— А, неохота, — отмахивается сосед, — мне и здесь неплохо.

— Будет весело, — вторит спутнице Василиса, полностью игнорируя меня.

— Будем голышом купаться! — хохочет третья.

От возмущения я даже рот приоткрыла. Но дабы не выглядеть идиоткой, не глядя отламываю кусок от своего тортика и зло заталкиваю в себя.

В следующий миг понимаю, что во рту у меня что-то жужжит. А ещё через миг это жужжащие трансформируется в чудовищную, жгучую боль.

Я сожрала пчелу и она меня укусила?!

В панике подскакиваю, едва не споткнувшись о собаку, и спешно сплёвываю торт за крыльцо, перегнувшись через перила. И буквально ощущаю, как набухает мой рот, а за ним и всё лицо!

Саня в недоумении следит за происходящим, но никак не поймёт, что происходит.

— Меня укуфили… — говорю, в подступающей истерике, — Аллегггия…

С каждым вздохом всё отчётливее понимаю, что вот-вот хлопнусь в обморок. Зуд, боль и паника смешиваются в жуткий коктейль.

— Чего? — не понимает Саня, шагнув ко мне.

— Пфела укуфисла! — ору из последних сил и делаю крошечный шаг к нему в попытке получить помощь.

— Тебя раздувает, — замечает сосед удивлённо, — Это нормально?

— Аллегггия…! — едва ворочая языком, отвечаю, пока перед глазами меркнет свет.