Пышка на пасеке

22

Это были два волшебных дня, в течение которых у меня выпал шанс узнать Савельева получше. И чем больше я общалась с ним, тем более притягательным он казался. Внимательный и спокойный, Саня дарил удовлетворение и покой. И даже мой кульбит с лодкой не заставил его разозлиться. Удивительная выдержка.

К вечеру второго дня мы всё же выбрались обратно, домой. Едва наши дачи показались в поле зрения, я сразу отметила свет в окнах. И машину родителей у забора. Всё-таки примчались.

— Мои здесь, — выдыхаю взволнованно, уже предвкушая их волнение по поводу моего отсутствия.

Савельев кивает понимающе.

Он паркуется возле своего двора, а я спешно выбираюсь из салона автомобиля и несусь к заборчику. Мама, услышав машину и выглянув в окошко, замечает меня и выбегает на крыльцо.

— Катя!

Сбе́гает по ступенькам стремительно и хватает меня в объятия, словно мне пять лет. Чувствую сильный запах "корвалола".

— Как ты нас напугала! Где ты была?! — потом мама замечает за моей спиной виновника исчезновения и тяжело вздыхает, — Отец мне так и сказал, что возможно вы вместе с соседом выехали, но я сказала — Катюша не такая.

— Мам! — возмущаюсь с широченной улыбкой, — Мне уже давно не пятнадцать!

— Но я всё равно волнуюсь за тебя, — она поверчивается к Сане, — Ольга Николаевна, мама Кати, — строго сообщает родительница и пожимает руку мужчине.

Сосед широко улыбается.

— Так вот, в кого Катерина — такая красавица, — вворачивает комплимент, — Александр, сосед.

Мама оглядывается на соседний домик, который Савельев презентовал не без гордости и возвращает своё внимание к нам. Чувство такое, словно мне и правда снова пятнадцать и меня поймали с поличным.

— Что же, сосед Александр, стоило всё же Катерине дать возможность взять телефон, — мама пытается быть вежливой, но я совершенно отчётливо вижу, буквально ощущаю кожей её негодование.

Впрочем, женщина тут же отвлекается на мерное жужжание пролетавшей мимо пчелы. Бледнеет слегка и снова строго смотрит на меня, потом на Саню.

— Вы тот самый пасечник! — осознаёт с приличным опозданием родительница.

Ей на подмогу выходит мой папа. Как всегда, расслабленный, и умиротворённый. Футболка привычно растянута на пивном брюшке, залысина поблёскивает в лучах заходящего солнца.

— Да, — снова широко улыбается Савельев, — Это я и есть, — и переводит взгляд на отца, протягивает руку для пожатия, — Пасечник Александр Савельев.

— Иноземцев, — коротко бросает батя, — Юрий Валерьевич.

— Хорошая фамилия, — пожимая руку отца, комментирует Савельев.

Мама скептично вскидывает бровь.

— Вы даже фамилии нашей не знаете?

— Не до этого было, — брякаю в ответ и тут же смущённо краснею.

Ольга Николаевна закатывает глаза, а я понимаю свою непростительную ошибку. И что мама только подумает о происходящем?

— Вы давно приехали? Я не хотела вас пугать, правда, — извиняющимся тоном тараторю.

— С утра, — лениво отвечает отец, извлекая папироску, — но решили, что если до вечера не вернёшься, полицию вызывать.

— Они бы не приехали, — замечает Саня, — минимум три дня надо ждать, если взрослый пропал.

Родители переглядываются, а я готова под землю провалиться просто.

— Идёмте в дом, — спустя неловкую паузу говорю им, — покажу, что мы успели сделать.

— Мы уже посмотрели, — отрезает мама и снова отмахивается от чего-то жужжащего, — Катерина, как ты живёшь среди всей этой грязи и главное — пчёл?

— Я выдал ей специальную шапку для огорода, — спешно говорит Саня, пока мы чинно следуем к моей даче, а пёс гарцует вокруг машины, гоняясь за бабочками.

— Это всё равно очень опасно! Дурная идея была отправлять тебя сюда, — тоном, не терпящим возражений, замечает мама, — Мы с папой посоветовались и решили, что ты пока поживёшь у нас. Поищешь работу, а потом, как начнёшь зарабатывать, найдём тебе квартиру под съём…

— Нет, — перебивает вдруг Саня, — Это исключено.

Батя удивлённо оглядывается на Савельева, едва не выронив изо рта свою сигаретку. Мама вскидывает брови и поджимает губы недовольно.

— У нас с Катей всё серьёзно. Давайте не будем торопить события? И потом не думаю, что правильным решением будет ехать в город ночью. Оставайтесь. Посидим, познакомимся поближе, — миролюбиво говорит сосед, вглядываясь в лицо Ольги Николаевны, безошибочно определив лидера нашей небольшой группки.

Я только и успеваю смотреть то в одну, то в другую сторону.

— Для Кати находится здесь опасно для жизни! — тут же взвилась мать.

— Ну, до этого же мы как-то справлялись, — замечаю вяло и касаюсь плеча своей родительницы.

Иноземцева, словно бы вынырнув из пучины волнения, смотрит на меня удивлённо. Потом вздыхает тяжело.

— Не знаю, что даст ночёвка в этой разрухе, которую вы устроили, но отцу и правда в ночь ехать нельзя. Зрение уже не то, — мама смахивает невидимую соринку с моей футболки, и переводит строгий взгляд на Саню, — Но если, как вы говорите, у вас всё серьёзно, придётся избавиться от пчёл.

Вскидываю глаза на Савельева. Тот виду не подаёт, но я догадываюсь, что подобное развитие событий, вероятно, шокирует его. Я и сама не раз думала о том, что, если вдруг случится чудо и у нас всё срастётся, как я смогу жить среди потенциальной угрозы своей жизни?

Улыбка Савельева стремительно меркнет.

— Вы готовы к этому, Александр?

— Лёля, не дави на парня, — вступается папа, пока я с тревогой кусаю губы.

Мама, с изяществом бульдозера принялась топтать всё, что нам с таким трудом удалось построить. Прежде я её такой черты не замечала, но что произошло сейчас? Или она всегда такой была?

— Идём в дом, — настаиваю я, спешно подталкивая родителей.

Савельев отстаёт, потому что у него звонит телефон. Он извиняется нам в спину и медленно следует к своей даче, чтобы загнать машину и покормить животных. Пока мы отсутствовали, за курочками присматривала соседка.

Когда Саня скрывается из виду, мама поворачивается ко мне.

— О чём ты только думаешь? Я понимаю, мужчина вскружил тебе голову, но…

От удивления я даже рот приоткрыла.

— Что «но», мам?

Меня поражало то, как вдруг я снова стала на попечении родителей. И это когда не за горами тридцатник.

— Но, ты ведь не думаешь, что это всерьёз? И что это за женщина была? Которая встряла в наш с тобой разговор?

Я мрачно смахиваю строительную пыль со стульев и предлагаю родителям сесть. Набираю в чайник воду и не тороплюсь с ответом.

— Ну ма-аа-ам, — протягиваю устало.

— Что, мам? У тебя уже был один неудачный брак! — махом запрыгивает на своего любимого коня Ольга Николаевна, — И что из этого вышло? Я внуков хочу!

Папа садится, кряхтя и скрестив руки под грудью, дымит, сощурившись почти истлевшую сигаретку.

— Ну тогда, может, не надо, мешать? — задаю вполне резонный вопрос.

Мама кидает на отца быстрый взгляд, в поисках поддержки. Тот только многозначительно вскидывает брови, вздыхает и встаёт, следуя к моим стенам. Судя по его одежде, весь день он не сидел сложа руки, а продолжил наше с Савельевым дело.

Осознав, что помощи ждать неоткуда, родительница тоже вздыхает и качает головой.

— Нет, я понимаю тебя, — говорит она сдержанно, — Он очень красивый мужчина, видный, рукастый…

Перечисляя очевидные достоинства Савельева, она пытается мне что-то завуалированно сказать. И по мере того как мама делает длинную паузу, я вдруг понимаю, к чему она клонит. Она намекает на то, что такой распрекрасный Савельев во мне нашёл? Так, что ли?

От обиды тут же начинает щипать глаза. Часто моргаю, чтобы скрыть подступающие слёзы.

Мама тут же понимает моё состояние.

— Только не обижайся, Катюнь. Но он ведь даже от пчёл не готов отказаться, ради тебя. Разве это не тревожный сигнал? Ты здесь оказалась рядом, одинокая, и обделённая мужским вниманием. Я просто хочу уберечь тебя от боли!

Начинает свистеть закипающий чайник, я порывисто выкручиваю огонь на старой плите и пулей выскакиваю из дома, не желая показывать слёз. А ведь мама права. Всё так и есть!

Я просто удобная. Именно так Савельев и сказал Диме. И ведь прав! Мне так польстило его внимание, что даже не удосужилась задаться простым вопросом.

Стою в огороде, закрыв лицо руками. Смеркается, и всё как будто замирает в ожидании наступления ночи. Слышу шаги Савельева и спешно вытираю влагу со щёк.

— Кать? — с опаской зовёт он, приблизившись к забору, — Всё нормально?

Не желаю показывать ему собственных волнений. Да и что я могу сказать? Спросить прямо? Вряд ли он ответит правдиво.

— Да, всё хорошо, — приближаюсь и опираюсь на забор, глядя на него снизу вверх.

— Здесь такое дело, — начинает мужчина осторожно, — Жанна опять объявилась. У неё там что-то опять проблемы какие-то. Едет сюда, на автобусе. Просится переночевать.

Ах, вот оно что. Ну конечно, бывшая просто так не отстанет.

— Просила встретить её возле остановки. Ничего, если я сегодня не смогу с вами побыть?

Улыбаюсь ему нежно, кладу руку на ставшей такой родной, мужскую щеку.

— Ты такой хороший, — замечаю устало, едва сдерживая слёзы.

Саня нежно ловит мою ладошку и целует осторожно внутреннюю её часть.

— Ты чего, Катюх? — уловив моё грустное настроение, спрашивает вдруг посерьёзнев, — Из-за предков расстроилась?

Пожимаю плечами устало.

Он делает вид, что вопроса про пчёл просто не было. Забавно даже. Какие вопросы он ещё будет игнорировать?

— Нет, всё хорошо. Занимайся бывшей, а я завтра утром выпровожу родителей, — говорю устало, — Ты был прав. Нам и правда просто не дают побыть вдвоём, — пытаюсь шутить, но выход невероятно уныло.

Савельев кивает, но поглядывает на меня с опаской. Снова не поймёт, в чём проблема. Я уже знаю этот его взгляд. Мы воровато целуемся через забор и возвращаемся каждый в свой дом.