Пышка на пасеке

18

Робко выхожу из душа, натянув на себя единственное, что было в доме Сани — длинный цветастый сарафан, который до встречи с Жанной, мне казалось, хорошо сидит. Но теперь, вдруг ощутила, насколько глупо выгляжу. И что сосед во мне нашёл?

— Савельев, ты серьёзно? — почему-то шепчет между тем наша гостья, — Ты сделал предложение ей?

— Сделал, — упрямо говорит мужчина с угрожающей интонацией.

Они, вероятно, не услышали, что я вышла из душевой. У соседа в доме был полный порядок, двери не застревали, полы не скрипели.

— Ты же терпеть не мог толстух! И всегда меня пугал, что бросишь, если я поправлюсь, — едко замечает Жанна.

— Мне кажется, ты что-то путаешь. Это ты всегда боялась, что я тебя брошу, если ты поправишься. Поэтому тратила мои деньги на красоту, а в итоге загуляла с моим приятелем и оставила меня в тот момент, когда я больше всего в тебе нуждался.

Женщина только фыркает в ответ.

— Ой, когда это было! — отмахивается она, словно это какая-то безделица.

Я неловко покашливаю, чтобы как-то обратить внимание на своё приближение. Мне было так неприятно, и хотелось как-то эту женщину поставить на место. Поэтому я не придумала ничего умнее, кроме как сказать:

— Родной, так на сегодня наши планы меняются?

Савельев, в попытке сдержать довольную улыбку, поворачивается ко мне.

— Конечно, нет, проблемы Жанны — не мои проблемы.

— Если ты надеешься просто откупиться от меня, как делал это всегда…

— Ты не можешь мне больше указывать, — отрубает мужчина, — денег я тебе дал. Уезжай. У меня ремонт и некогда с тобой возиться.

Гостья кидает на меня ревнивый, полный желчи взгляд.

— Не обещаю, что удастся найти квартиру за сегодня, — упрямо утверждает бывшая Савельева.

— Уж постарайся, иначе будешь ночевать в моём сарае, — строго говорит мужчина и поворачивается ко мне, — Завтрак?

Киваю неуверенно, и Савельев тут же берётся за готовку. Сковорода, яйца, хлебушек.

Жанна молча наблюдает за этим всем и поворачивается ко мне.

— А ты неплохо здесь устроилась, Катюша. И мужик, и ремонт.

— Да, мы часто не ценим то, что у нас есть, — улыбаюсь миролюбиво женщине и сажусь за стол, встретив смело взгляд бывшей.

Та кривит губы в усмешке, оценив мою колкость.

Поведение Савельева вселяет уверенность в том, что я на своём месте и выскочка именно Жанна.

— Саня, а мне тоже можно яичницу? Маковой росинки во рту не было ещё, — изображая ромашку, говорит гостья.

Мужчина раздражён. Я считываю это по его резким, отрывистым движениям. Если вижу я, значит, Жанна совершенно точно купается в восторгах.

Саня ставит передо мной тарелку, пока я нарезаю хлеб и помидоры. Жанна нагло допивает кофе, который был сварен не ею, наблюдая за нашими действиями. У нас с соседом уже сложился некий симбиоз, и сложно не замечать этого влечения, и притяжения, что имело место. И скорее всего, наша гостья тоже почувствовала это.

— Я оставлю пока у вас свои вещи, ладно?

— Ладно, — бурчит Савельев, — как найдёшь квартиру, скинь адрес. Я пришлю доставкой твои пожитки. Само́й приезжать не обязательно.

Жанна подкатывает глаза и тяжело вздыхает.

— Ты что-то совсем не ценишь меня, родной! Я ведь и тебя проведать хотела, как ты здесь живёшь, милый мой, контуженный?

Савельев ставит перед ней тарелку со стуком, отчего я вздрагиваю, и смотрит на женщину в упор.

— Суженный, контуженный, голос твой простуженный… — делает вид, что не замечает ментального нападения, напевает Жанна и смело берёт вилку.

Такое чувство, что для неё это просто шутка всё. Явно издевается над человеком, который пообещал ей помочь. Что говорило о небольшом уме.

— Жанна! — рявкает Савельев, и Чак тут же смирно садится, благоразумно решив не перечить хозяину.

Но оказалось, что даже собака умнее нашей гостьи. Та, вскидывает на мужчину вопросительный взгляд с милой улыбкой.

— Что Сань?

— Прекращай… пожалуйста.

Наверное, если бы меня здесь не было, он применил силу и выкинул её в буквальном смысле этого слова. Хочется в это верить.

Бывшие муж и жена поглядывают на меня по очереди. Только с разными целями. Один проверяет, насколько сильно я напугана. А вторая — достаточно ли я напугана, чтобы уйти.

— Я, пожалуй, оставлю вас наедине, — говорю, быстро затолкав в рот свой завтрак и направляясь к мойке.

— Выставлю Жанну и приду, — говорит сосед мне вслед, раздражённо и напряжённо.

Отчего-то есть ощущение, что выставить эту женщину будет довольно сложно. Ну и атмосфера!

С радостью покидаю дом Савельева и стремительно иду на свой участок. Вдруг звонит телефон. Я уже и отвыкла, что на территории участка Сани мне могут легко дозвониться, ведь здесь ловит вайфай. Родители звонят в мессенджер по видео, так что я замедляюсь и включаю связь. Мы созваниваемся каждое утро, так что ничего не обычного.

— Мамочка, папочка, доброе утро! — улыбаюсь моим родным.

Они сидят на кухне своей квартиры, где виднеются такие милые сердцу чайнички и кружки на стенах с обоями. Мама в последнее время немного похудела, и отчаянно молодилась. Строго следила за собой, искренне считая, что папа её разлюбит, если она не причешется с утра. Но отцу, по большому счёту на это было совершенно плевать. Он делал вино в гараже, ездил на рыбалки и прекрасно ощущал себя на пенсии.

— Ну как дела, Катюха? — заглядывает папа в камеру, — Как ремонт?

— Продвигается. Фотки за вчера чуть позже скину, — говорю весело, не желая показать маме и папе, что немного расстроена происходящим.

Позади слышу хлопок двери и быстрые шаги.

— А ты чего не причёсана? — строго спрашивает Ольга Николаевна, вглядываясь в моё изображение на телефоне.

Как истинная дочь своего отца, она строго следила, чтобы в люди я выходила при параде. Но мне это было всегда сложно.

— Да я просто…

Жанна сбежала по крыльцу, и, услышав обрывок нашего с мамой разговора, нагло заглядывает в телефон и радостно говорит:

— Потому что она ночевала у жениха своего! Странно, да, что нет своей расчёски, у мужчины, с которым жизнь связать собралась?!

Родители замирают в полном недоумении, переглядываются. А я борюсь с острым желанием врезать этой сучке.

Жанна шлёт нам всем воздушные поцелуи, и с чувством выполненного долга следует к калитке. Она на каблуках, а по рыхлой земле идти получается у неё криво. Вдруг показывается Чак, а у моих ног лежит его любимая палка.

Хватаю её и кидаю аккурат по траектории пути нашей с Савельевым гостьей. Собака несётся за палкой, и его траектория следования совпадает с маршрутом Жанны.

Торжествую безмолвно. Я молодец — идеально рассчитала.

Собака и бывшая сталкиваются. Женщина цепляется длинным носом своей туфли за заднюю ногу пса, и с громким криком летит в компостную яму, которую соорудил Савельев у выхода.

— Катенька, что у тебя там происходит? — с тревогой спрашивает отец.

— Она сказала «жених»? — уточняет мама.

— Давно хотел отсюда компостную яму перенести, — спокойно замечает Савельев, созерцая с крыльца всё происходящее, скрестив руки на груди.

Жанна пытается подняться по скоплению куриных экскрементов, перегною, коровьих лепёшек и соломы, визжит, клянёт на чём свет стоит всех нас и нашу дачу, вместе с курами и собаками.