Пышка на пасеке

5

О том, что меня раздувает, всё время говорил бывший.

«Катя, ты раздулась!»

«Катя, куда тебя несёт?»

«Кать, ты расплылась, хватит жрать!»

Но самое забавное было в этом то, что я старалась следить за тем, хотя бы чтобы вес не увеличивался и находился примерно в одних цифрах на электронном табло весов.

Когда сосед Саня заметил, как меня раздувает, мне очень хотелось ответить, что блин это не его дело, и вообще, я такая всегда.

Но не успела. Дыхание перехватило, и я грохнулась в обморок. Не знаю, подхватил он меня или я упала на пол.

Возвращаясь в мир, слышу, как что-то пикает у меня над головой.

Открываю глаза — всё вокруг белое. Стены, потолок, постель, в которой я лежу. На мне всё тот же сарафан, за окном — ночь-полночь.

В углу на стуле сидит Санек, и листает что-то в телефоне задумчиво. На нём всё ещё домашняя одежда, в которой я застала его за чаепитием.

Что же, я жива. Это плюс. А вот больница — это плохо.

— Очнулась? — сосед замечает моё пробуждение и встревоженно шагает поближе, — Капец ты напугала нас…

— Нас? — уточняю вяло, в надежде, что он имеет в виду собаку.

В ответ на мой вопрос в помещение вваливается группка женщин, тех самых, что шли на речку. Знакома я только с Василисой, та тут же оттесняет Саню от меня и плюхается рядом на угол койки.

— У тебя был анафилактический шок, — резво сообщает она, — Но мы успели тебя в больницу доставить. Прокапали, всё будет хорошо! — говорит, а сама на соседа поглядывает, мол, смотри, какая я заботливая.

Вот умеют же другие девушки себя прорекламировать.

— Спасибо, — киваю вяло, наверное, мне вкололи успокоительное, потому что совершенно не могу злиться на весь этот цирк.

— Но у тебя осталось воспаление на щеке. Повезло, что пчела ужалила именно туда, а не в язык. Иначе бы задохнулась.

Да, повезло…

Девчонки вокруг начинают кивать, изо всех сил делая вид, что действительно испуганы произошедшем. Саня неловко топчется в стороне, поглядывая на меня с жалостью и опаской.

— Доктор выписал лекарства, вот, — продолжает Васька, сунув бумажку мне в руку и будто вспомнив о мужчине, оборачивается в его сторону, — Саш, поезжай. Мы Катю сами доставим. Лена тоже на машине, — кивает она на одну из подруг, и та гордо кивает, перекинув толстенную косу с плеча на спину.

— Ладно, — тянет сосед и смотрит вопросительно, верно ожидая моего одобрения на эту рокировку.

Но, если честно, мне было всё равно. Главное, что дышать могу.

— Спасибо… за торт, — выдаёт мужчина, и, мрачно насупившись, выходит из палаты.

Я пытаюсь понять, что эта его фраза должна значить вообще. Но ничего на ум не приходит.

Едва за соседом захлопнулась дверь, девчонки сгрудились вокруг меня.

— Слушай, Кать, этот Савельев со своими пчёлами уже всех достал! — говорит Лена так, будто мы с ней давние подруги.

— Да, ты ведь и погибнуть могла! — округлив глаза, вторит ей Василиса.

Девчонкой она была неплохой, и мы даже дружили, когда я приезжала на лето в детстве. Но теперь живём совершенно разную жизнь.

— Надо с этим что-то делать, — многозначительно кивает третья, имени которой я до сих пор не слышала.

— Говорят, он разрешение на пасеку от соседей получал, когда заселялся. Но сейчас-то уже все новые! Может на него в суд подать или типа того? — осторожно говорит Лена, опираясь на стойки моей кровати.

— Мне показалось, он вам нравится, — выдаю с долей недоумения.

Девчонки переглядываются и начинают хохотать удивлённо.

— Он? Нам? Глупости какие!

— Разведённый!

— Инвалид!

— Контуженный к тому же!

В адрес моего соседа вдруг посыпались самые разнообразные эпитеты. Из них я узнала, что мужчина побывал на войне, получил тяжёлое ранение и вернулся. Был женат, развёлся и уехал в глушь после развода, когда жена забрала квартиру.

Девушки, словно пташки, заглядывая мне в глаза, чирикали наперебой, рассказывая свою версию событий, произошедших в жизни Сани.

— Да извращенец он настоящий, — смело заявляет Василиса, — чего он там с этими ульями делает? Никого на свой участок не пускает, женщины нет. Либо «голубой», либо «зоофил»!

Вася и её подружки зло смеются, и я вдруг улавливаю некий сарказм или даже интриги, что плетут эти красивые, но ядовитые дачные змейки.

— Что-то не пойму, при чём здесь я? — спрашиваю осторожно, дабы не выдать тот простой факт, что раскусила их плохую игру и уж точно не собираюсь стать пешкой в ней.

— Накатай заяву на Савельева, — вдруг требует Васька, схватив меня за руку, — У тебя вид сейчас, не дай бог, медики подтвердят всю серьёзность ситуации.

— И что это даст?

— Он уберёт пчёл, глупая! — спешно отвечает Лена.

Нет, с одной стороны, доля здравого смысла в этом была. Не хватает этих, жужжащих на мою голову. Итак, непонятно, как жить дальше. Тут ещё постоянно оглядываться в ожидании смертельного укуса.

Но с другой стороны, эти перекошенные от предвкушения мести лица, меня несколько напрягали.

— Я… подумаю.

Девчонки переглядываются и вздыхают.

— Ладно, думай. Ты с нами или на ночь здесь останешься? — бодро говорит Васька, не желая показывать разочарования.

— С вами, — от мысли, что мне ещё надо будет искать, как добраться обратно в посёлок, стало совсем уж невесело.

Тяжело поднимаюсь с больничной койки, превозмогая головокружение. Отдать должное моим знакомым, они тут же кинулись на помощь, причитая о том, как ужасно иметь аллергию в наше время, и что никто не застрахован оказаться в такой вот ситуации.

Меня выписывают, и мы идём к машине Лены, которая поджидала нас за рулём.

— Сашка, конечно, мужик неплохой, меж тем задумчиво рассуждает девушка, чьё имя я так и не узнала, — Но уж больно гордый.

Я бы так, конечно, не сказала. Он показался отходчивым и довольно адекватным, учитывая, какие фортели я выкидывала эти два дня.

Пока Вася с Леной спорили, кто сядет на переднее сидение (Вася хотела что бы я, потому что самая крупная, а Ленка говорила что ее укачивает на заднем), третья склонилась к моему уху и тихо проговорила:

— Волновался за тебя, бледный совсем стал…

Василиса, услышав реплику подруги, тут же взвилась:

— Да за себя он волновался! Знает, чем это может обернуться.