Пышка на пасеке

19

— Чтобы вас всех!

Делаю шаг к Жанне, в попытке помочь. Но Савельев меня опережает и протягивает руку грязнуле, вытаскивая из зловонной кучи.

Гостья поднимается на нетвёрдые ноги, пышущая яростью и негодованием.

— Кать, можно Жанну в твоём уличном душе помыть? Ей в таком виде ко мне нельзя, — пытаясь сдержать ухмылку, говорит мужчина.

Бывшая обиженно пихает Саню в бок, и тот охает удивлённый внезапным и таким низменным тычком.

— Конечно! Я и платье своё могу дать, — улыбку не сдерживаю, пусть знает, как легко можно упасть.

Жанна обиженно скулит, но в этой ситуации в ней говорила скорее ущемлённое достоинство.

Ведём гостью на мой участок переглядываясь. Пёс радостно гарцует вокруг, сжимая палку в зубах. Савельев кусает губы, только бы не рассмеяться.

Быстро направляет свою бывшую в мой максимально аутентичный душ, пока я выбираю из тюков самое убогое и мятое платье на сменку Жанне. Она пыхтит зло, выкидывая свои брендовые шмотки на мои поросшие бурьяном грядки.

— Какое унижение!

Саня привлекает меня к себе, уложив руку на талии, и целует нежно в макушку.

— Как так можно вообще? — продолжает причитать Жанна.

Саня льнёт к моему уху и тихонько говорит:

— Ах, какое коварство!

Вскидываю на мужчину озорной взгляд. С появлением бывшей жёны на пороге, его ценность возросла вдвое. А то и втрое.

Тянусь сама к его губам, решительно целую. Чтобы у него ни возникло сомнений в том, что его чувства ко мне взаимны и интерес присутствует.

Саня тут же отвечает на мой поцелуй, жадно и голодно. Словно бы смакуя драгоценные мгновения близости. Он напряжённо отрывается от меня и шепчет едва слышно:

— Я так больше не могу.

Не очень понимаю, что именно имеет в виду. Приподнимаю вопросительно брови.

— О чём ты?

Мужская рука демонстративно скользит ниже моей талии и ложится на ягодицы в лёгком поглаживании.

— Об этом.

Кокетливо сбрасываю руку с интимной зоны, мгновенно краснею и смеясь.

— Александр Сергеевич!

— Катюх, ну…

Скрепит дверь моего душа, и мы с Савельевым отпрыгиваем друг от друга, пойманные на «горячем». Жанна, буквально утонувшая в моём сарафане в весёлых подсолнухах, оглядывает нас придирчиво и мрачно.

— Где мой чемодан? — рявкает на Саню, — Я должна переодеться в своё!

Расступаемся, пропускаю гордую, но не сломленную гостью. И та следует горделивой походкой обратно к дому Савельева. Наблюдаем молча за ней, каждый размышляя о своём.

Вдруг вспоминаю, из-за чего это всё произошло.

— Са-а-аш, — намеренно растягивая гласные, с опаской начинаю, — Жанна сказала моим родителям, что мы жених и невеста.

Савельев кивает деловито.

— И? Думаешь, заругают?

Неуверенно качаю головой. Нет, может, и не поругают, но я почти уверена, что они тоже на полпути сюда.

Тяжело вздыхаю и иду к домику, возвращаясь к ремонту.

Савельев обещает скоро подключиться, как только выпроводит свою бывшую. Я засучиваю рукава и принимаюсь за работу. Очень хочется покоя и умиротворения. Но дачные выходные совершенно точно мне этого дать не могут.

Благодаря соседу, я изучила теорию процесса штукатурки стен. Осталось только не провалить на практике.

Замешиваю раствор задумчиво.

В голове настоящая каша. С одной стороны, мне невероятно импонировало внимание Савельева, и его открытые и такие приятные знаки внимания. Но с другой — настораживали.

Ловлю своё отражение в грязном зеркале, что висело, покосившись на ещё не ободранной стене. И что он во мне нашёл? Толстуха, в заляпанной косынке, грязная и на четвереньках. Чем я ему нравлюсь вообще?

Когда у меня получилось выравнивать стены сносно, послышались шаги Савельева. Прошёл как минимум час.

— Фух, еле выставил её, — делится впечатлениями мужчина, — вот уж, правда, бог отвёл.

Усмехаюсь словам и смотрю на соседа с плохо скрытой теплотой.

— М-да уж, — киваю задумчиво, — Она всегда такой была?

Мужчина сразу берётся за дело, продолжая попутно беседу.

— Нет, сначала она выглядела весёлой, забавной, умной… но потом, оказалось, что она ещё и очень любит деньги, ложь и хитрость. Ну, и довольно эгоистична.

— Ну, последнее сложно назвать недостатком, — вздыхаю, задумчиво растягивая раствор по стене мастерком, — Сейчас модно любить только себя.

Савельев улыбается и косится в мою сторону.

— Этим ты меня и зацепила. Ты любишь себя, но не только. Ты открыта. Это подкупает.

Не очень понимаю суть сказанного.

— И что это может значить?

Господи, пожалуйста, пусть он будет аккуратнее в выражениях! А то напридумываю себе чего-то лишнего и буду страдать.

— Ну, есть ощущение, что я знаю тебя. Понимаю твои решения и мотивации, и вместе с тем, порой, ты умудряешься меня удивлять и держишь в некотором напряжении от ожидания того, что ты выкинешь в следующий миг.

Невольно улыбаюсь, разглядывая мужской профиль.

— Правда?

Саня поворачивается ко мне.

— Правда. Ты не такая, как все, честная, добрая, милая, игривая. Я не встречал никого подобного прежде и не намерен тебя отпускать.

Чувствую, как тепло удовольствия растекается по телу. Разве можно было сказать лучше?

Мужчина снова тянется ко мне и целует горячо.

— Но сначала, — выдыхает тяжело, — предлагаю устроить свидание. Приглашаю тебя на рыбалку. Ты как? Согласна? Немного развеяться и отвлечься от ремонта и наших дач?

Пожимаю плечами, а сама тут же расцветаю от предвкушения.

— Я ничего не понимаю в этом.

— Ну, ловить рыбу — это целая наука, — хитро улыбается мужчина, — Только уединённый домик на озере с собственным пирсом, банька, покатаемся на лодочке, сходим на пикник…

Звучало и правда очень романтично.

— Но главное, — многозначительно вскинув палец, добавляет, — там нам никто не сможет помешать!

Хихикаю, снова розовея глупо словно девчонка.

— Вижу, ты настроен решительно?

Сама с опаской поглядываю на телефон, вдруг осознавая, что сбросила родителей бестактно и так им и не перезвонила.

— А как же! — Савельев шмякает новой порцией раствора на стену, — Словно весь мир против нас, кажется.

Киваю и спешно достаю телефон, вдруг заволновавшись.

— Извини, я на секунду.

Прикладываю сотовый к уху, звоню родителям. Но трубку они не берут. Да что же это такое!