Развод. Вторая весна генерала

Глава 12

Фролов

Алёна… Мое наваждение, страсть, любовь…

Единственная, самая-самая, неповторимая.

Та, которую, мать его, Вселенная дает. Да что там, которую Бог дает как дар! Дар, который я так бездарно просрал! Именно так – дар и бездарно.

Каким же идиотом я был! Тупицей просто.

А она…

Девочка моя, чистая, невинная, наивная. Нежная и влюбленная.

Где она теперь, та Алёнка?

Передо мной другая сейчас.

Взрослая. Именно взрослая. Женственная невероятно.

Нереально притягательная.

Такая, от которой башню сносит. Смотришь на нее и рот открываешь, не в силах понять, что это за чудо. Осознать реальность происходящего.

Фея неземная.

Богиня.

Божество.

Которое готово испепелить тебя взглядом. Уничтожить. Распылить на атомы.

Но что-то сегодня в ее волшебном арсенале не срабатывает, не действуют на меня чары эти. Не получается у моей колдуньи от меня избавиться.

Может, потому, что мне дали ее в награду? В награду за всё то, что я пережил без нее, лишенный ее тепла и света? Одинокий. Брошенный. Ненужный.

– Алёна… Алёнушка моя…

Как в бреду бормочу ее имя.

Снится мне каждую ночь. Снится такая гордая, неприступная, взрослая и в то же время девчонка.

Снится.

Та наша встреча случайная в ресторане.

Когда у меня все предохранители сорвало.

Почти.

Вспоминаю, глаза закрывая.

Живу этим воспоминанием.

Алёна… Моя чужая женщина.

Дрожит. Пытается вырваться на свободу. Боится меня.

Нет, маленькая, ты не должна бояться, ничего дурного я не сделаю.

Наверное.

Просто возьму сейчас то, что принадлежит мне. Что всегда мне принадлежало.

– Пусти меня… Фрол… пусти…

Пустить? Нет уж.

Не могу. Просто не в состоянии.

Даже если сейчас на наши головы обрушится ураган, если землетрясение начнется, снесет всё вокруг – не смогу оторваться, отпустить.

Впиваюсь в ее губы – жадно, нагло, горько.

Горечь прошлого пытается отравить настоящее, но я ей не дам. Не позволю.

Я же мечтал об этом, Алёнушка… мечтал!

Когда самый первый раз в замес попал.

Окружение, мы с пацанами втроем, патронов почти не осталось, одна граната на троих, которую, сцепив зубы, молча договорились в центре разорвать, чтобы не достаться этим сволочам живыми. Каждый тогда о своем думал. Игнат молитву читал. Сенька мамке письмо писал, а я думал – Алёнка, Алёнушка, простишь меня? Только прости. Больше ничего не надо, прости. Повторял слова к ней, как молитву свою, личную. Прощения просил и клятву давал, что сам тоже прощу… отпущу… Нас тогда чудо спасло. Игнат был уверен – молитва. Сенька плакал, говорил, что это мамка его нас прикрыла. А я знал – это моя Алёнушка. Это всё ради нее. Для нее.

– Алёна…

Я не пил совсем, но я пьян, опьянен ею.

Ее ароматом. Нежностью кожи. Цветом глаз ее…

Сколько раз после попадал в засады, был в окружении, когда казалось – край, финиш, надежды нет – вспоминал ее взгляд, улыбку, губы ее. И, сжав челюсти, в атаку шел, всё сметая на пути.

Голыми руками наемников рвал. Просто потому, что верил – должен вернуться к ней. Должен.

И не возвращался.

Боялся?

Я, боевой генерал, орденоносец?

Нет, не боялся. Не в этом дело.

В другом.

Но сейчас это не важно.

После. Потом. Когда будет время говорить.

Сейчас у меня времени нет.

Сейчас я не говорить хочу.

Целовать, ласкать, брать…

– Алёна, родная… Радость моя.

Вижу соски, камешками торчащие сквозь тонкую ткань ее платья, всхлипы слышу, стоны… Глажу, сходя с ума от этой близости, наваждением отравляющей. Ласкаю.

Губами провожу по скуле, по шее длинной, вниз, к ключицам острым, совсем девичьим. Дыхание ее тяжелое впитываю. Ладонь на бедро кладу, задираю подол, кожа ее огнем пылает.

– Гор… пожалуйста… не надо…

Гор! Только она меня так называла! Только моя радость.

Радость моя – я так звал ее.

Только промуфлил я свою радость. Потерял. Утекла из рук, как пески Сирийской пустыни утекали…

– Алёнушка…

Наглею, совсем отбитый, пробираюсь пальцами за край ее белья, прижимаю их к пылающему лону.

Влажно! Так влажно и жарко там! Вдавливаю, опять выбивая из ее легких стон и вскрик.

Да, моя девочка, да, радость, вот так… Провожу ладонью, размазывая ее смазку, втирая, нахожу набухший уже комочек клитора, обвожу вокруг…

Еще всхлип, дрожит, опять в моих руках бьется. Нежность моя! Даже не думай! Не пущу никуда!

– Нет… Фролов, прекрати… Прекрати, я кричать буду!

– Скажи – Гор, назови меня Гор…

– Пусти… Ненавижу тебя! Я…

– Да, ненавидь, правильно, так и надо, ненавидь, еще сильнее, еще… – говорю, а сам жестко, нагло тру ее нежную плоть, в том самом месте, о котором легенды ходят.

Не найдут его никак мужики, а я вот нашел!

Нашел и ласкаю, заставляя ее судорогой сжиматься, стонать, дрожать, всхлипывать, губу закусывая, и почти с воем рассыпаться в блаженстве оргазма, расслабляясь и растекаясь в моих руках.

– Да, да, радость, да, моя нежная, да, родная, вот так… так…

Как же это охрененно – держать в руках любимую, которая только что кончила от этих твоих самых рук! Обнимать… Дышать запахом ее оргазма, ее возбуждением!

Опускаюсь на колени, рывком подол задирая, впиваюсь губами в ту самую плоть, которую только что пальцами истязал. Пью ее удовольствие. Смакую.

Оглушен ее блаженством.

Счастлив.

Улыбаюсь как идиот, прижимаясь щекой к ее лону.

Моя девочка… Вся моя…

И что дальше будет – плевать.

Со мной будет. Всё сделаю, чтобы со мной была.

Я так думал. Я именно этого хотел и хочу.

Еще той ночью хотел с собой увезти – вмешались, зараза, стражи порядка. И ясно было, по чьей наводке вмешались. Быстро всё получилось у них, очень быстро.

Сколько мы с Алёнкой в той комнатке вдвоем пробыли? Двадцать минут? Тридцать? Сорок? Не знаю, мне кажется, очень мало. Или очень много. Потом еще она от меня сбежала в парк, еле нашел.

Ну, может, час мы были вдвоем. За час всё организовал муженек ее.

Что ж.

Зато я понял, с кем имею дело.

И он тоже понял, когда за мной Зимин приехал.

Интересная получается картина.

Неожиданная встреча с бывшей возлюбленной, которая для меня меняет всё полностью. Все расклады.

Неожиданная?

Сам своим словам усмехаюсь.

Кого лечишь, Фрол? Ты мечтал об этой встрече!

Ты специально вызвался курировать этот регион, ты сам напросился на должность, хотя она на порядок хуже той, что тебе предлагали.

Почему?

Потому что ОНА тут живет.

Алёнка твоя. Мечта твоя…

– Ненавижу тебя, Фролов. Как же я тебя ненавижу! – слова, которые она повторяла и там, в ресторане, принимая мои ласки, и потом, в парке, пытаясь бежать.

Ненавидь, да, имеешь право.

Вот только я тоже имею!

За то, что так быстро забыла меня.

За то, что за другого пошла, – месяца не прошло! Месяца…

Да, я всё понимаю. Это я тогда лоханулся. По-крупному. Идиот.

Ревность дебильная, глупая.

Сейчас вспоминаю, что тогда чувствовал, как изнутри меня взрывало, словно лапы когтистые забирались под кожу и кромсали сердечную мышцу на куски. А потом еще и сверху всё это заливали кислотой.

Больно было. Адово.

Помню. Усмешки приятелей помню, сочувствующие взгляды. Разговоры. Спирт, который мне подносили, неразбавленный.

– Давай, Фрол, пей, бабы того не стоят!

И я пил. Вместо того чтобы по наглой лживой роже смазать и заорать, что моя девочка – не баба! Что она чистая, верная, нежная…

А в руках фото, дискотека. Ее улыбки. Козлы, которые с ней стояли. Жрали ее нежность и трепетность. Мрази. А она давала себя! Давала!

Я так думал.

Я в это верил.

Мудак…

Не было тогда ничего. Ничего у нее ни с кем не было.

А что сделал я?

Что же я натворил!

За всю жизнь не отмыться.

Поэтому я и ждал столько лет. Пытался смыть.

Как измену Родине, смыть пытался. Кровью своей.

Каждый раз, убивая врага, думал – это для того, чтобы моя красавица жила под мирным небом, горя не знала.

Я ведь думал, что она и не знает.

Думал, что счастлива. Любит и любима.

Да, быстро меня забыла, моя радость, но она имела право.

Почему я считал, что у нее всё хорошо? Считал. И верил. Пару раз даже видел ее – а она меня не видела. На курорты с мужем и сыном ездила. Улыбалась всё время пацану. А он так на нее похож был.

Как же больно было мне.

Как я мечтал, что сына она мне родит!

Не получилось с сыном.

Только дочь.

Были у меня причины не приезжать.

Были.

Представлял я, как приеду к ней, а она посмотрит на меня, вспомнит, и скажет – что тебе нужно, Фролов? Ты для меня никто, пустое место.

Каково это – быть для любимой пустым местом?

Поэтому и не приезжал.

А сейчас…

Плевать. Плевать на прошлое. На мужа ее, на ребенка, которого этому козлу родила.

На всё плевать. Она моя!

Знаю я всё про нее. Знаю про то, что ее муж, кобель наглый, по бабам как на работу ходит.

Он бы обязанности мэра так выполнял, как эти… Мразь.

Заберу ее, и всё.

Думал, сразу заберу – но меня самого забрали. А потом… Нужно было в должность вступать, Зимина отпускать, помогать ему.

Да и… хотел дать время моей Алёне.

И подготовиться.

Подготовился.

Подхожу к дому родителей – пока тут живу, дочь приехала, мы в последнее время с ней стали реже общаться, она учится, в разных городах живем.

Подхожу, и у подъезда вижу парочку целующуюся.

Да уж… Ирония судьбы.

Моя Вика и сын Алёны.

Генетика.

От судьбы не уйдешь…