Развод. Вторая весна генерала

Глава 26

Алёна

Я продолжаю нервничать перед встречей с мамой Георгия.

С будущей свекровью. Так он сказал.

И как бы он меня ни убеждал, что волноваться не о чем, всё равно мурашки тревоги и беспокойства пляшут по телу, взвинчивают мою тревожность на максимум.

– Радость, что ты так переживаешь? Не стоит.

Гор замечает мое состояние, не может не заметить, своими сильными, чуть мозолистыми руками накрывает мои трясущиеся пальцы.

Мы уже сидим в его машине, собираемся ехать квартиру его матери, которая живет в этом же городе. Надо же. Прямо тут живет, мы с ней могли порой встречаться!

Встречаться – и друг друга не замечать. Не узнавать.

Она не знала о том, что я скрываю ее внука, сына ее сына. Его наследника.

Я иногда думала о родителях моего Гора. Его отец служил в нашем гарнизоне, жили они в военном городке рядом. А в нашем Салдинске жила его бабушка. То, что и родители после окончания службы сюда вернулись – я не знала.

Вообще, с его родителями я лично была знакома, но виделись мы один раз. Как раз тогда, когда мы с Гором в постели были, а они внезапно домой вернулись. Не самая приятная ситуация. А потом, чтобы ближе познакомиться – как-то у нас всё времени не было. Хотя мы ведь с Георгием собирались пожениться, переехать в столицу, квартиру там снимать – как раз вот его родители обещали помогать. Но всё получилось как получилось. Вспоминать всё еще больно.

Двадцать лет жизни украли у нас, сами у себя мы украли…

Мать его я помню очень смутно, сомневаюсь, что и она меня запомнила.

– Не волнуйся, – еще раз говорит он.

– Всё нормально, – отвечаю, губы едва шевелятся, но заставляю себя выдохнуть.

Если Гор сказал, что всё будет хорошо, значит, так и будет!

Он бы не стал меня обманывать. Не повез бы меня и сына к женщине, которая меня не примет. На этого мужчину можно положиться. Ему можно верить.

Герман вон какой спокойный! Сидит в телефоне, улыбается, наверняка с Викой переписывается! И я за них рада.

– Надо купить цветы. И конфеты, – рассуждаю, мысль посещает, я считаю, что верная.

– Купим, не переживай, – Фролов кивает, останавливается около ларька с цветами, потом – у магазина.

Мы покупаем красивый пышный букет цветов, похожих на полевые.

Маленькие розовые и белые цветочки, пахнут изумительно.

Торт выбираю на свой вкус, Гор говорит, что мама оценит любой. А Герман тем временем покупает фрукты – виноград и персики. Вижу, как Гор усмехается – уверена, что это для Вики, мой сын уже в курсе, что именно она любит. Еще берет яблочный сок и минеральную воду, значит, тоже для нее.

Наконец подъезжаем к типовой девятиэтажке, Гор с трудом находит место парковки, выбирается наружу, открывает дверь с моей стороны, подает руку, ведет меня к подъезду.

– Мама наверняка рада, что ты теперь рядом, – подмечаю, пока едем в лифте.

Гор кивает.

– Так и есть. Она будет очень рада, особенно когда узнает про тебя и Германа.

Надеюсь, что это так! Очень надеюсь!

Волнение схватывает за горло, когда он нажимает звонок, и дверь открывает его мама.

Очевидно, что это она, потому что они очень похожи. У Гора мамины глаза и улыбка.

Такая же широкая, открытая – если он улыбается искренне. Гор это умеет, хотя делает крайне редко.

Его мама довольно высокого роста, крепкая, сбитая. Выглядит очень хорошо.

– Проходите, проходите, ой, да не надо было, торт, цветы… Да вы что?

Приговаривает вечную присказку, смущаясь наших даров, приглашает войти.

Застываем в коридоре, чтобы обменяться приветствиями и познакомиться.

– Это моя мама, Валентина Павловна, а это Алёна и Герман.

– Герман… А я ведь догадывалась! Господи! Сколько раз порывалась подойти к мальчику, расспросить. Он же… Он вылитый ты в детстве был, и в юности!

Валентина Павловна делает шаг к моему сыну, своему внуку, кладет руки ему на плечи, разглядывает. – Наша порода! Но мне сказали, что сын мэра, ну я и… как я пойду с вопросами? Ох… а, наверное, надо было, да?

Обнимает внука, Герман тоже ее обнимает.

Я теряюсь, не знаю, что сказать, чувствую свою вину, хотя вроде же и понимаю – чем я виновата? Тогда, в молодости, это ведь Гор был не прав, да? Гор…

Она поворачивается ко мне.

– Так вот ты какая стала, Алёна…

– Да, мам, это моя Алёна. – Гор обнимает меня за плечи, чуть сжимает их ободряюще. – Моя лучшая половинка и будущая жена.

– Это хорошо, что жена! Наконец-то! А то я так и думала, что будет век бобылем мотаться.

Мама Гора обнимает меня – нас обоих.

– Как хорошо! Как я рада, что теперь вы вместе и внук мой с нами! Жаль, что папа этого не увидит, но что ж поделаешь…

Гор рассказал, когда мы с ним ехали с кладбища, что отец его ушел из жизни довольно давно, десять лет прошло.

Сейчас мне становится очень больно оттого, что всё получилось вот так, горько и больно.

– Простите меня, – только и могу выговорить, возвращая его маме объятия.

– Мне тебя не за что прощать, ты меня прости, нас прости. За то, что тогда еще не поняли, что с вами происходит. Может быть, помогли бы… Как вы помогли вашим деткам.

Она вздыхает, а потом отстраняется, смотрит на нас, лицо улыбкой озаряется.

– Ну, теперь к столу, Викуша там уже расстаралась, стол накрыла, салатик вкусный сделала и чай заварила, и напекла свои любимые творожные треугольнички. А от меня любимые котлетки и картошечка жареная с грибами, как отец любил.

Заходим в гостиную, Вика как раз выставляет салат, краснеет. Сказать, что они подготовились – ничего не сказать, стол накрыт как на свадьбу! Где там один салатик и котлетки с картошкой? Тут и рыбка нарезанная, и колбаска сырокопченая, и бутерброды с икрой, и оливье. Всё, как принято у нас еще с давних времен, всё такое наше, привычное, домашнее.

Хоть и была я женой мэра много лет, но к разносолам ресторанным особенно не привыкла. Тоже люблю вот так, по-домашнему, когда с душой.

Садимся за стол, никакого напряжения не чувствуется, Фрол достает шампанское, наливает. Выпиваем за знакомство, за встречу. Расслабляемся, разговариваем свободно, с каждой минутой всё раскованнее, чувствуется родство не просто по крови – родство душ.

Сама еще пока не верю, что всё складывается так хорошо.

Гор не соврал – его мать приняла меня безоговорочно.

Ни слова упрека. Никаких лишних вопросов. Никаких намеков.

Хотя, я уверена, она прекрасно знает и знала, кто я такая, раз уж она сказала, что поняла про Германа… Если ей сказали, что он сын мэра, имя мое она знала, могла сопоставить.

Знает она и то, что я замужем и что мой муж – мэр.

Обед окончен, Вика и Герман помогают убрать со стола.

– Сейчас будет чай, – объявляет дочь Гора, уводя моего сына.

– Хорошие они такие, красивые. Влюблены, – вздыхает Валентина Петровна, – Молодые еще, конечно, дети. Надо им помочь.

– Мы поможем, мам, – отвечает Гор, кладет свою ладонь на ее руку. – Ты не переживай, всё будет хорошо.

– А у вас? – задает вопрос и смотрит сначала на меня, потом на сына. – Я же знаю, что Алёна…

– Алёна разводится, я помогу, чтобы побыстрее, и мы сразу же поженимся.

– Хорошо. Это очень хорошо. Этому я рада. Давно пора. И тебе давно пора уже было семью нормальную. И деток еще родить.

– Ой… – от неожиданности выпаливаю, хлопая глазами.

– А что, мам, можно и деток, какие наши годы, да, Алён?

А я чувствую, как краснею нещадно, потому что… даже не знаю, думала ли я о таком? Может и нет, а может…