Развод. Вторая весна генерала

Глава 22

Алёна

– Радость, успокойся, мы всё решим. Я разберусь.

Киваю, подавив в себе очередной всхлип. Нервы на пределе, сердце как комок в груди. Будто кто-то его сжимает и давит, давит. Больно.

Гор заявляет так по-мужски, что и сомневаться не пристало, но я всё равно переживаю. Наверное, наши дети останутся для нас малышами даже тогда, когда сами станут родителями. Это неизменный закон жизни.

И я переживаю за Германа. Хорошо, что Гор со мной.

Я за него держусь, я в нем вижу стену, которая меня ограждает от бед этого мира.

Вот так жила все эти годы – без него. И вроде ничего, и вроде сильная, справлялась, а как что случается, так сразу ищу его взглядом. Думаю: защитник. Он вопрос решит, разберется.

Спокойный такой. Как гранит. Монолит.

И в то же время теплый, согревает.

С ним я чувствую себя и женщиной любимой, и равной ему, и маленькой девочкой, которая ищет защиты у более сильного.

В нем это всё есть, Гор – он настоящий.

И хоть причинил мне в прошлом боль, но и дал почувствовать самое искреннее и сильное чувство, равное которому я больше ни с кем другим не испытала.

Он мне подарил сына.

И я, втайне от себя, всегда ждала, что он вернется.

– Алёна, – твердый голос Фролова вырывает из мыслей, – я всё выяснил.

– Что? Что случилось?

– Да там… Есть у нас молодняк тут, недавно хвосты им прищемили, и отцам их, но, видимо, они урок не выучили. Наша так называемая золотая молодежь. К Вике пристали, когда домой шла, Герман помог ей, защитил, а прибывший военный патруль не их забрал, а его…

Губы у меня немеют, руки холодные от страха. И от злости.

Наслышана я об офицерских сынках этих, никакой на них управы нет.

– И что будет? Вика… она как? Не пострадала?

– Нормально Вика. И парень наш тоже в порядке. Но надо разбираться.

– Тогда скорее полетели домой.

Улетаем. К счастью, быстро, так как Гор сразу купил билеты и на обратный рейс. Я не перестаю нервничать, переживаю так сильно, что весь обратный путь как в тумане проходит. Гор держится всегда рядом, обнимает меня, я льну к нему, он меня заботливо, бережно целует в лоб, внушает поддержку и веру.

По прибытии меня посещает мысль, которая явно не понравится генералу, но я ее высказываю.

– Думаю позвонить Стасу. Пусть выручит Германа.

– Ты серьезно, Алён? – Фролов крепко стискивает челюсти, в ответ на упоминание о моем всё еще муже в его глазах вспыхивают грозные всполохи. – Или думаешь, у меня не хватит влияния разобраться?

– Что?.. Нет… Ну, просто же надо все ресурсы использовать, – кидаюсь в объяснения, хотя понимаю, что могла бы позвонить тайком, отойти в туалет, сделать звонок молча или СМС написать, но я решила ничего не скрывать.

Да и потом, Гор бы узнал потом, если б я Стасу втайне от него позвонила.

Ему бы это не понравилось, как и не нравится сейчас даже предложение ему позвонить.

– Я сам ресурс, больше ничего не надо. Не надо его вмешивать. Я против.

– Против, – вздыхаю, всматриваясь в его суровое лицо, признавая, что, по сути, он прав: я должна ему верить, и Стаса впутывать не надо.

Порыв ему позвонить кажется даже глупостью, слабостью.

Хороша бы я была, позвони мужу, который разве что в грязь не втоптал.

Прося за неродного сына, которого он по факту не любит.

Стас бы только посмеялся, сказал бы что-то гадкое, обидное.

Дурацкая была затея.

– Ладно, я просто перенервничала. Ты же не думаешь, что правда хочу его видеть или ищу поводы для встреч? – говорю и ищу ответ в глазах Гора, надеясь, что его мысли не пойдут по этой дорожке.

А то мало ли…

Но он ухмыляется. Оглядывает меня взглядом собственника.

– Ничего такого я про тебя не думаю. Ты, кстати, считаешь, что Савельев не в курсе?

Он задает вопрос и ведет меня властно из аэропорта на выход, где нас уже ждет его служебная машина.

Сразу едем в военную комендатуру. Не откладывая.

По дороге я молчу, стараясь привести свои мысли в порядок, упорядочить их, но на подходе к комендатуре, где сейчас находится мой сын, снова накрывает паника, руки начинают мелко трястись.

Гор как чувствует, руку сжимает властно, она у него горячая, а у меня ледяная, и ярость внутри такая же.

Сколько можно позволять беззаконие?

Что бы эти лоботрясы ни сотворили, всё им с рук сходит. Царьки местные! То есть это их отцы – царьки, а они – местные принцы, которые считают, что весь мир в их распоряжении. И Стас такой же!

Это еще чудо, что на моем Германе больше гены родного отца сработали, чем воспитание Стаса отразилось. Мой мальчик честный, благородный, он девушку защитил, а они…

Накрутив сама себя, готова ворваться в здание, в поисках того, на ком бы ярость выместить. Но Фролов держится рядом и держит меня.

Растерянный офицер, увидев появившегося рядом со мной генерала, встает на вытяжку.

– Зд… здравствуйте…

– Комендант у себя? Доложите, что прибыл генерал Фролов. Я к нему, да, и отправьте в кабинет тех, кто осуществлял задержание Германа Савельева.

– Е-есть, тов-варищ генерал.

Заикается сотрудник и торопливо набирает номер внутреннего телефона, на Фролова смотрит с опаской, и это понятно, он внушает уважение и благоговейный страх.

А мой генерал поднимается по лестнице к кабинету начальства.

Оттуда нам навстречу выходит нагловатый тип в форме, при виде генерала чуть оседает к земле, но потом сразу же расправляет плечи. Видно, пока не решил, перед кем ему важнее отчитаться. Перед новоявленным генералом или перед офицерами, которые давно служат в гарнизоне.

Я в разговор не встреваю, только слушаю, надеясь на благополучный исход.

Гор говорит по существу, не давая сотрудникам комендатуры спуску:

– Отпускайте парня по-хорошему. Завтра тут будет заявление от моей дочери о нападении, и вы ответите за то, что забрали не тех, кто напал, а вместо этого задержали того, кто помогал девушке.