Развод. Вторая весна генерала

Глава 24

Алёна

Меня будит аромат свежеиспеченных блинчиков, отчего по лицу сразу же плывет счастливая улыбка. Не верится. Я замужняя женщина, но провела ночь с чужим мужчиной, и при этом не испытываю никаких мук совести. Ни малейших. Всё так, как и должно быть.

Зажмуриваюсь в блаженстве, удовлетворенное тело будто звенит изнутри, мне хорошо.

Прислушиваюсь к шуму на кухне – дети с генералом тихо переговариваются, слышен смех, звон посуды, шипение масла на сковородке.

Такие приятные, домашние, уютные звуки.

Потянувшись, опускаю ноги на пол, выбираясь из кокона одеяла, и тут в комнату заходит Гор, и его, как всегда, много! Такой он весь большой, сильный, от него дух захватывает и по коже жар бежит. Особенно когда он так смотрит, будто сожрать готов…

– Ну вот, – тянет он лениво, ставя поднос на кровать, – а я хотел кофе в постель…

На нем белая футболка, что обтягивает тугие мускулы, которые я жадно ласкала этой ночью. Свободные штаны скрывают мускулистые ноги.

Ноги…

Во сне Гор чуть поджимал ногу и стонал, я проснулась от этого звука, но не решилась посмотреть, что там у него с ногой, но спал он в носках, что показалось странным.

Неужели у него что-то со стопой? Не зря же он прихрамывает?

На самом деле это никак не мешает его активности, но всё же, видимо, доставляет ему боль и неудобство.

– Кофе в постель? Ну надо же, – вытягиваю губы трубочкой, – и за какие такие заслуги?

Поднимаюсь, он подходит ближе, широкие ладони ложатся на талию, притягивает меня к себе, я вытягиваюсь струной, чтобы снова ощутить его целиком.

– Заслуги? Ни за какие. Просто за то, что ты есть. За то, какая ты. Просто хочу сделать тебе приятно.

– Мне приятно, – млею, наслаждаясь всеми ощущениями разом.

Его заботой, его присутствием, воспоминаниями о прошедшей ночи, которая была такой нежной, нереально чувственной.

– А мне-то как, – отвечает Гор и тянется за поцелуем, но я торможу его.

– А дети? – вспоминаю вдруг немаловажное обстоятельство.

Дети тоже ночевали с нами в одной квартире. Вика спала в маленькой спальне, которая станет ее комнатой, ну а Герману я постелила в гостиной.

Очень надеюсь, что так они и спали и не наделали глупостей, хотя по возрасту как раз самое время их делать, да и, учитывая их историю… Я бы не удивилась, если бы они стали совсем взрослыми сегодня.

Ох, господи, о чем это я, они же еще дети! Или… совсем не дети? Моему сыну двадцать, Вика младше, ей восемнадцать. Возраст принятия решений, так говорила когда-то одна моя мудрая преподавательница.

Впрочем, я за них только рада.

Пусть учатся на наших ошибках.

Разговаривают, не сдаются, не скрывают ничего друг от друга.

Идут навстречу друг другу, а не разными дорогами.

– А что дети? – жмет Гор плечами. – Спорят, с чем блинчики есть. Дети они и есть дети. Целуются нахально, правда.

– Да уж, – улыбаюсь, – как-то они быстро выросли. Или это мы с тобой постарели?

– Ничего не постарели! Мы еще ого-го, молодым фору дадим!

Гор отвешивает мне задорный шлепок по попе, отчего я ойкаю и хихикаю, как молоденькая девочка, а потом подгоняю его на кухню.

Завтрак проходит, на удивление, по-домашнему.

Ночь будто смыла всю неловкость, и больше над нами не висит невидимым тяжелым покрывалом вчерашняя драма с родством детей.

Эта проблема, к счастью, разрешилась, а впереди новые.

Нужно развестись со Стасом, нужно разобраться с теми негодяями, которые напали на Вику, нужно определять наше будущее.

Не успеваю зайти в спальню, как вижу горящий дисплей телефона.

Звонит мой бухгалтер, голос встревоженный.

– Алёна Аристарховна, вам нужно приехать, лучше поскорее, у нас тут проверка нагрянула… И что-то мне это всё не нравится. Помните, мы с вами документы сверяли, и там были какие-то странные счета и цифры?

Конечно же, я помню. Я тогда еще подумала, что Савельев что-то мутит.

Внутри холодеет, но я беру себя в руки, обещаю прибыть как можно скорее, выяснять подробности буду на месте.

Надо ехать. Одеваюсь, иду к Гору.

– Мне нужно ехать, в магазине проверка, – озвучиваю свое решение.

– Куда ты собралась? – Гор смотрит на меня строго, даже сурово, но в его взгляде я вижу не угрозу, а заботу.

– Надо разобраться, бухгалтер звонила…

Он не думает и секунды, заявляет бескомпромиссно:

– Не надо тебе никуда. Я сам всё решу.

Да? Вот так вот? Гляжу на него недоумевая. Спорить или нет?

Он замечает, что я сомневаюсь, подходит, ласково убирает мне волосы за уши.

– Привыкай, радость, что твой мужчина решает все твои проблемы.

От его рокочущего голоса внутри всё вибрирует и по телу прокатывается дрожь.

А он смотрит. И целует нежно.

– Не волнуйся, всё будет хорошо. Я сейчас на службу, у меня совещание сегодня, но как освобожусь – поедем по твоим делам.

– Каким?

– Вещи вам нужно забрать?

– Нужно, да.

– Ну вот. А насчет магазина – не переживай.

Фрол надевает форму. Ему идет. У меня сердце щемит.

Думаю о том, что могла бы всю жизнь быть с ним рядом, ездить по гарнизонам, обеспечивать тыл. Правда, если бы я осталась рядом, он, может, и не пошел бы в армию…

Прощаемся, я остаюсь ждать, как-то сама по себе проходит нервозность.

Я верю, что он всё решит, иначе не стал бы обещать и брать на себя ответственность. Слово офицера, как-никак.

Спустя пару часов звонит бухгалтер, отчитывается, что всё в порядке. Проверка прошла на ура, ни к чему не смогли прикопаться, под конец разговора бухгалтер спрашивает аккуратненько, исподтишка:

– А кто это им позвонил? Такие были суровые, я думала, всё, трындец нам придет, все документы затребовали, а как позвонил кто, так тот мужик аж побелел, сказал остальным, мол, собирайтесь, здесь всё чисто. Кто это за тебя заступился? Неужели Стас?

– Я… я не знаю, извини, я потом перезвоню, – обрываю разговор, слышу имя мужа, и настроение портится.

Заступился! Как бы не так!

Думаю, проверку он наслал. Видеться с ним совсем не хочется. Но придется.

Продолжаю ждать генерала, он приезжает быстро, я уже собрана, дети – тоже.

И сын даже не возражает против того, чтобы забрать вещи и переехать к настоящему отцу. Я понимаю, что здесь руку приложила Вика. Умеет эта девочка тихой сапой своего добиться. Вроде мягкая, но виден в ней стержень, и сына моего, такого непростого парня, с характером отца, приручила.

Неловко немного.

Всё еще есть во мне это ощущение, мол, а что люди скажут?

Кто нашу историю изнутри не знает, скажет – вот, жена мэра приехала с любовником прямо в дом, где живет ее муж! Позор!

Только все эти мысли улетучиваются, когда мы приезжаем на самом деле.

Открываю дверь, слышу заливистый смех, которому вторит мужской знакомый голос… Интересно…

– Твою ж… дивизию, – сын ругается, челюсти сжимает. А Фрол просто кладет руку ему на плечо, чуть похлопывая.

– Нормально всё.

Снова взрывается смех, его даже не перекрывает громкая разухабистая музыка. Похоже, Стас с кем-то веселится, и меня это как его жену не задевает от слова совсем.

Только противно, что он настолько обнаглел, что в дом приволок какую-то шлендру, и, кажется, даже не одну.

Прохожу в комнату первая.

Стас сидит прямо на ковре, с ним две блондинки, вокруг разбросаны бутылки, стоят коробки из-под пиццы, суши. Как дети, ей-богу!

– О! Какие люди! Ну, здравствуй, жена, подстилка генеральская, пришла? Что, неужели твоего генерала разжаловали и ты соизволила явиться?

– Разжаловать могут только тебя, и скоро.

Жесткий ответ Фролова меня напрягает.

– Гор, не надо, пожалуйста… Он того не стоит.

– Не буду. Собирайте вещи, а я тут… потолкую с твоим благоверным.