Сделай мне ребенка

Глава 18. Я тебя провожу, может, до кровати?

- Нет-нет, а помните, как мы того кота с балкона снимали? - рассказывает Иван Андреевич, кидая в кострище ещё одну еловую ветку. Она весело потрескивает, пуская в небо искры.

Мы сидим в кругу - деревянные лавки, бревна, кто-то на пледе. Вечер наполняет воздух прохладой, но от костра веет теплом. Фонарики по периметру поляны, тлеющие угли. И у каждого в руках кружка с чаем или чем покрепче.

- Какого кота? - переспрашиваю я, потому что не знаю их историй.

- Такой интересный. У него морда, как у миниатюрного льва. Тушили пожар, кот в панике залез на чужой балкон не застекленный, хозяев квартиры дома не было, а потом передумал.

- Помню-помню, - смеётся рядом со мной Антон.

Прижимается все ближе, и я чувствую, как от него тянет вином из тетрапака, которое он пьет, как компот. Все ищет повод взять за руку или поцеловать. Тормоза-то уже не работают.

Но меня такой напор пьяный наоборот отворачивает.

И ему бы остановиться уже, но я же не жена ему, чтобы одергивать.

- Кот этот, Софья, не просто передумал. Он паниковал. Орал на весь район так, что бабки с лавочек ещё и скорую вызвали к пожарной, думали, человек кричит.

- Даааа, - Алексей облокачивается на колени и складывает руки в замок. - Да там и не пожар был толком. Так… ребенок решил чокопай сделать. Положил в микроволновку печенье, наверх шоколад, врубил все и в телефоне завис. А там реакция пошла. Оно загорелось, задымилось все. Сработали пожарные извещатели, соседи запаниковали.

- Печенье горит разве? - отпиваю чай.

- Шоколад, особенно с добавками вроде карамели или пористых основ, при перегреве начинает испаряться неравномерно. Микроволны разогревают воду внутри продукта, а она испаряется слишком быстро. Влага выходит, а сахар начинает гореть. Тепло скапливается в одной точке. Вот и пошел дым.

- Хорошо, что не загорелось.

- Тут просто перегрев, когда сахара и белки начинают распадаться и гореть. Угарный газ, дым - и здравствуй, паника.

- Ну, малой, конечно, "повар".

- У Ивана сын - химик, смеётся Алексей.

- Он у меня такой инструктаж прошел, обучение, я ему теперь отдельную лабораторию делаю. Так что все будет безопасно.

- Да, - поднимает руку его жена, - это мою квартиру вы тогда тушили и спасли их.

Обнимает Ивана Андреевича за руку и прижимается к нему.

- А кот что? - возвращаюсь к Алексею.

Его лицо уже в полумраке подсвечивается пламенем, а янтарные глаза становятся темными, горячими. Как тлеющие угли.

- Начальство, - кивает на Ивана, - говорит: “Спасать!”. Поднимаемся по автолестнице с Никитой. Работал у нас раньше. А кот, видимо, решил, что я угроза.

Улыбается краешком губ. А мне тесно становится в груди и дышать даже неловко.

Я стараюсь держать взгляд ровным, не отводить, не выдать ни дрожи в руках, ни того, как сжимаются пальцы на кружке.

- И кот на меня кидается. Когти, вопли, все по полной, - усмехается сам себе, - я в каске, она - скользкая. Котяра там устраивает пляску, пытаясь ухватиться, - смеётся Титов и показывает так активно. - Я держу равновесие и одновременно его пытаюсь поймать. И при этом там задымлено все. В итоге сваливается он мне на плечи, цепляется как-то за куртку.

Живой такой, яркий, эмоциональный.

Все слушают эту историю уже не первый раз, но также ухахатываются от этого рассказа.

- Хорошо, что с напарником работаем. Ник проверял квартиру, как сказал, что все в порядке там, огня нет, людей тоже, так я полез с этим львом вниз. Потому что его ж не отцепить никак было. Боялся, что когти оторву, если тянуть буду.

Я прячу улыбку за кружкой, стараясь не встречаться с его взглядом так часто.

Зато чувствую, как смотрит он. Как по коже медленно растекаются невидимые пальцы, дразня и пугая. Глоток чая не спасает. Тут бы покрепче чего.

Антон придвигается ближе. Его плечо касается моего. Улыбается, не отрываясь от карты, но я вижу, как он посматривает на меня боковым зрением. Он будто ждет момента. Поцеловать. Коснуться. Быть ближе. А я - не могу. Мне неловко.

И не хочу.

Отодвигаюсь и чтобы отвлечься, перевожу взгляд на Ивана Андреевича и Марью, его жену.

Она аккуратно, не торопясь, заваривает в кружке какой-то травяной сбор. Плавно у нее так все получается. Подносит ему чашку, поправляет плед на его плечах. Не говорит ничего, но в каждом ее движении - внимание.

Уважение. Тепло. Любовь.

Я бы тоже так хотела. Время вместе. Влюбленность. Свадьба…

Но пока это все будет и ждать…

Времени нет.

Потом никто не женится, когда узнает, что я не могу детей иметь.

Нет. Решила же все.

Если все идут по правильному пути - влюбленность, свадьба, дети. То у меня один вариант - наоборот. Ребенок, а потом уже как получится.

Тошно так становится от этого.

Я как бракованное зерно какое-то. Из которого ничего уже не вырастет никогда. Не будет продолжения. Не будет ростка и плодов.

Паршиво так становится, что я незаметно поднимаюсь.

- Я с тобой, - берет меня за руку Антон.

- Я сейчас вернусь, - отвязываюсь от него. - минута. Подожди меня.

Возвращаться через минуту не собираюсь.

Мне надо одной побыть. Быстро ухожу, чтобы за мной никто не пошел.

Но меня нагоняет мама того мальчика.

- Софья, ещё раз хотела сказать “ спасибо”.

- Как вы себя чувствуете, как мальчишка?

- Дедушка его завтра привезет. Он хорошо. Вы так его зарядили. Он супергерой. Всем рассказывает теперь. Пожарным хочет стать.

- Это здорово. Даже если не станет, пусть у него это будет, как ориентир в жизни. Это достойный авторитет. У мальчишек обязательно должен быть в жизни достойный человек, на которого они хотят быть похожи. Как модель.

- Да… А у меня кошмары. Я не могу никак избавиться от них. Все повторяется тот пожар, обвал.

Мы долго с ней идем вдоль озера. Прорабатываем с ней ее страх.

Да, обычно надо в кабинете психолога. Где спокойно.

Но тут сейчас темнота и это даже помогает ей быть более откровенной. В полумраке я вижу только ее силуэт. Она позволяет себе плакать, бояться, говорить все.

- Вера. Вы должны понять. Это прошлое. Его не изменить. И жить в нем, прорабатывать его, мусолить, это словно в умершем ковыряться. А зачем?

Говорю ей это и понимаю, что вот он ключ к Ладе. Ей тоже не надо на прошлом зацикливаться.

- Вера, у вас муж, ребенок, создайте себе какую-то грандиозную цель. Сложную, но то, что вы бы хотели. В отношениях с мужем, с ребенком, со своей реализацией. Найдите для себя что-то такое, что вас заряжает, чего давно хотите. И двигайтесь туда. Когда у вас будет цель впереди, то оставшееся позади не будет на себя внимание перетягивать. Чтобы страдать, не надо усилий, а вот, чтобы любить и показывать это - надо.

Она рассказывает мне , что у нее есть одна мечта. Но все как-то страшно пробовать. Муж бизнесмен, он видит, сколько он времени на это тратит. Что его дома нет много. что несколько бизнесов у него провалилось.

- Как вести бизнес, правда, не ко мне, - усмехаюсь ей, - но начни не с этого. Продумай, только не страдай в этом. Любить надо то, что делаешь. Тогда загораешься и получается все. Тебя никто не гонит. Удели этому два часа в день с кайфом. Мысли начнут переключаться с прошлого. Впереди будешь видеть жизнь. А не смерть от страхов позади.

- Спасибо, Софья.

Прогуливаемся ещё.

Хорошая она. Добрая. Не испорченная деньгами.

И если послушает меня, то все у нее будет хорошо.

Обмениваемся номерами телефонов.

Когда возвращаюсь к костру, Антона уже нет. Алексей с кем-то по телефону говорит в стороне. Кто куда разбрелся.

Я направляюсь к тому домику, в котором отдыхаем. Хочу ещё утеплиться, что-то прохладно стало.

- Где была? Искал тебя, - окликает Алексей.

- Гуляла с Верой. Поговорили.

- Ясно. Спать?

- Нет, оденусь пойду. Холодно.

- Проводить?

- Справлюсь.

- Там Антоха перебрал, отвел его в комнату. Лучше я с тобой схожу, а то мало ли, что ему в голову взбредет.

Комнаты наши рядом. Потому что Алексей с Антоном, а я с Кристиной. И ей очень хотелось быть именно с Титовым в соседней комнате.