Сделай мне ребенка

Глава 27. Кто это был?

- Ты что хочешь этим сказать? - упираюсь ладонями в талию.

- Я что хотел сказать, то сказал.

- И не надо мою дверь ломать.

- Я не ломаю! И ее, наоборот, починить надо.

Защелкивает замок.

- Кто это? Или я рано пришел?

- Рано!

- Рано, да?

Идет на меня и подхватывает на руки, оглядывается и несет в спальню.

Хотя у меня выбор небольшой. Спальня и кухня.

- Ты чего творишь?! - хватаюсь за его плечи. - Титов, поставь меня!

- Кто это?

Падает на диван и усаживает меня к себе на бедра.

Края трикотажного домашнего платья тянет вверх к талии и целует в основание шеи.

- А ты что, ревнуешь? - упираюсь в него руками, чтобы вырваться, но держит крепко.

Выдыхаю и обнимаю его сильнее.

Почему так нравится его провоцировать и злить?!

- Нет, не хочу, чтобы ты потом сомневалась, кто отец ребенка.

Огромными ладонями сжимает попу.

- Он с девочкой был, если ты не заметил.

- Не важно. Кто!

Ну точно, ревнует.

- Это мой сын.

Специально не все говорю, чтобы ещё больше на его ревнушки посмотреть.

- Сын… значит…

Сжимает грудь, оттягивает горловину платья и целует ключицы.

- Да…

Боже, как горячо и как хорошо. Подбираю пальцами его футболку и тяну ее вверх.

- Зачем тогда тебе ещё ребенок, если уже есть один?

- Детей люблю!

- Нестыковочка, Софья Федоровна, - зацеловывает шею. - Ты во сколько тогда его родила?

Раздеваю его и впиваюсь голодными губами в кожу. Чуть солоноватая от пота, но вот вообще сейчас это безразлично.

- Рано…

Чуть привстаю и трусь о член сквозь несколько слоев ткани.

- В десять, что ли? - прикусывает губу и втягивает ее.

Я только загадочно улыбаюсь в ответ.

Веду ноготками от пояса его брюк вверх к груди

- Софья!

Дышит глубже, пальцы сильнее сминают бедра.

Толкается мне навстречу, и я сама двигаюсь в такт, всё быстрее, пока ткань между нами уже не спасает.

- Рассказывай давай! Все!

Затыкаю сама ему рот поцелуем и тянусь к пуговице на джинсах.

Молния вниз.

Подождут рассказы….

Спускает джинсы и отодвигает край моих трусиков.

Все это без прелюдий, удобств и лепестков роз, но оказывается, возбуждает мужчина, который рядом, а не антураж.

- Восемнадцать мне было, - опускаюсь на член.

Медленно сажусь на него, глубоко, до конца.

Начинаю сама двигаться.

- Родители Роберта погибли. Его мама - моя двоюродная сестра.

Он замирает на мгновение, будто фиксируя важную точку в разговоре.

- Он мне как сын, - шепчу в губы. - Племянник по крови, но называет мамой. И я ему как мама.

Все с Титовым не как у всех. Даже секс.

Обсуждаем прошлое и работаем над улучшением демографии.

Я как в каком-то дзене с ним. На одной волне.

Двигаемся слаженно, будто давно знаем друг друга.

Будто не первый раз. Будто не просто сделка. А наоборот, замужем не один год.

Или кажется только…

Наоборот. Ничего близкого. Чистая физиология, процесс и цель - сделать ребенка.

- Понял, - рывком снимает меня с себя.

Заваливает на диван. Под живот мне подсовывает диванную подушку, тянет трусики вниз и наваливается сверху.

- Так бы сразу и сказала!

Хватаю ртом воздух, когда снова во мне и дарит ещё попытку стать мамой.

- Мне тяжело тебя держать, - бурчу, прижатая щекой к дивану.

Поднимается на руках и целует в спину.

- У тебя дверь входная плохо закрывается.

- Да знаю я!

Вот пристали.

- Вызову мастера завтра.

- Я посмотрю, - поднимается и отпускает меня.

- Не надо, Леш.

Оборачиваюсь.

Титов натягивает спущенные джинсы.

Я одергиваю задранное до талии платье.

Так пошло это все. Не как в красивой эротике, а как в порнушке.

Но когда такой режиссер и главный актер…

Натягивает свою футболку, а я провожаю взглядом, как идет в коридор.

Широкие плечи, накачанные руки, узкие бедра.

Попа наверное шикарно смотрелась бы, когда он сексом занимается. Я бы посмотрела за ним в зеркало.

- У тебя шуруповерт есть? Или отвертка хотя бы? - зовет из коридора.

Дёргаюсь.

О чем это я… быстро поднимаюсь.

- Отвертка должна быть.

Роюсь в ящике в шкафу, пока Алексей рассматривает петли на двери.

- Вот, все, что у меня есть, - отдаю ему короче весь ящик. Мало ли ещё что-то надо будет.

Отвертку берет и что-то откручивает.

- А что с ней?

- У тебя дверь просела, - хмурится. - Каталась что ли на ней, - усмехается.

- В смысле, каталась?

- А ты в детстве на дверях не каталась?

- Неа. Это как? Наверх туда залезть и кататься, - киваю под потолок.

- Как скучно ты жила, - закатывает глаза. - Вот, - становится напротив торца и присаживается, берясь за ручки с обеих сторон. - Я показывать не буду, а то вообще ее выломаю, а так ноги поднимаешь и катаешься туда-сюда на ней.

- Ахах. Нет, - улыбаюсь ему, - так я точно не делала.

- Ну, я понял. И порох не взрывала?

Машу головой.

- И по заброшкам в прятки не играла.

Снова машу.

- Ладно, исправим.

Кивает мне и начинает чинить, а следом исчезает для всего остального мира.

Я стою в стороне, опираясь о стену. Наблюдаю молча.

Титов сосредоточен. Проверяет петли.

Что-то откручивает, потом закручивает обратно. Роется в моем ящике, находит пару гаек каких-то. Куда-то их подкладывает. Что-то сгибает, откусывает.

Снова регулирует. Майка слегка поднимается, обнажая поясницу.

Господи, кто бы знал, что смотреть, как мужчина чинит дверь, - это особый вид удовольствия.

- Принеси салфетки, руки вытереть, - кивает мне все также серьёзно.

Быстро вытирает, когда возвращаюсь, и проверяет сам. Что-то ещё регулирует и, наконец, бросает отвертку в ящик.

- Проверь.

Толкаю ее от себя, тяну на себя и закрываю.

Как по маслу.

- Как новая. Спасибо, Леш.

Кивает.

- С тебя ужин.

- Только ужин? - прикусываю губу.

- Остальное как бы по умолчанию. Ещё что-то надо починить?

- Ты же сюда не работать пришел.

- Говори, мне не сложно, а то с тебя потом втридорога возьмут за ерунду.

- А ты как муж на час?

- Ну вот, - смотрит на спортивные часы на правой руки, - уже сорок минут прошло. Продлевать будете?

И снова смеюсь.

- Буду.

Неудобно мне его просить. Тут по мелочи, просто, если начать, так в ремонт все превратится.

Идет мыть руки в ванную.

- Кран подтекает, ты видела? - кричит уже оттуда.

- Я вызову сантехника.

Но он уже не слушает, разбирает кран. Заодно прочищает отстойник под раковиной и под ванной.

- Все хватит, Леш. А то я влюблюсь ещё.

- Да уж, потом ещё придется жениться на тебе, - смеётся в ответ. - Я тебе сала принес, как ты любишь. Пойдем, покормлю тебя.

С чего все решили, что я тут голодаю?!

- Ну нет… Я не буду на ночь.

- Будешь-будешь. Помнишь, мы говорили, что тебе надо изменить режим. Хотя бы пока не забеременеешь.

- Ты шутил.

- Неа.

- Ты не понимаешь. Организм должен быть готов, если вдруг пройдет зачатие. Максимум энергии, легкости, витаминов от правильного питания.

- А я тебе про другое, - домывает руки и вытирает. - Я тебе как раз про то, чтобы это зачатие произошло, надо расслабиться и позволить себе быть правильной девочкой. Расслабиться. Ты, кстати, тест делала?