Сделай мне ребенка

Глава 39. А папа у нас жениться собрался?

Алексей выгружает из багажника саженцы и аккуратно переносит их под навес, где Анна Ивановна уже заранее расстелила клеенку. Земля под ногами влажная после ночного дождя, пахнет сырой травой и дымком - кто-то по соседству уже топит баню. С другой стороны кто-то что-то строит.

Но если в квартире каждый ремонт в соседней квартире вызывает желание убить, то тут все как-то естественно.

Я гуляю по участку. Здесь совсем другие приоритеты и задачи, по сравнению с городом.

Жизнь - медленнее.

Не надо никуда спешить. Вишня уже пустила почки. На малине - зеленые побеги. И, кажется, даже шмели летают здесь как-то ленивее, чем в городе.

Хорошо…

Понятно теперь в кого он. Вся семья такая, похоже. Что подумали, то озвучили. И вроде как у них и неловкости нет. Ну а что, надо сразу знать, кто есть кто. Титов ещё привычно отшутился, что “у нас один проект”, но хотя бы не вдавался в подробности какой.

Анна Ивановна несет с грядки свежую редиску, петрушку и зеленые перья лука.

- Леш, ты скоро? Пойдем обедать.

- Заканчиваю, - отзывается Алексей и перекладывает ящик с саженцами к стенке.

- Софья, вы любите кашу? С тушенкой. Настоящая. Из печки, - подходит к колонке мама Алексея и набирает в таз воды.

- Я не голодная, спасибо.

Вежливо отказываюсь.

- Ещё пока назад доедете, проголодаетесь. А она такая разваристая ух.… на газу такую не сварить.

Сглатываю слюну. Умеют они уговаривать…

- Я к каше сейчас салатик ещё сделаю, - моем овощи, - у меня, смотрите, какая редиска молоденькая. Ядреная, ух.

- Мам, на свет их ставить или в тень?

- Сейчас, подожди, сынок, - перекладывает с любовью редиску, зеленый лук и петрушку в тарелку.

- Давайте я салат нарежу.

- Ой, спасибо, вот держи, Сонечка, - вручает мне нож и разделочную доску.

Анна Ивановна идет к сыну, а нарезаю редиску.

Слюна уже скапливается. Правда, с утра только смузи выпить. Думала быстро сгоняем за папиными деталями, потом уже поем. А тут теперь все свежее, с грядки, почти "парное".

Редиска хрустит под ножом, стебли лука распадаются тонкими зелеными перьями. Я высыпаю все в миску, аккуратно перемешиваю все.

- Ладка права была, - Анна Ивановна, - когда говорила, что она "ничего такая". Спокойная, воспитанная. Приезжайте ещё, Леш, хоть на выходные. Пусть отдыхает у нас. Вон как по ней видно, загнанная. И ты… все один и один.

Я замираю, рука зависает с ложкой над миской. И тепло где-то под ребрами - стекает вниз.

- Мам, - голос Алексея чуть тише, но резче. - Не начинай, ладно?

- Я что? Я ничего, - отвечает она. - Просто говорю. Девушка хорошая и свободная.

- Я сам разберусь, мам, - спокойно, но твердо.

С ней он открытый и не придумывает ничего, говорит, как есть. Кроме парочки оговорочек.

- Конечно, сам. Кто ж ещё. Только ты пока разбираться будешь, ее уведут.

Знает, что никто меня не уведет, потому что он мне нужен больше, чем я ему.

И мне должно быть всё равно, но это его слова… Едко, как этот лук обжигают внутри.

Сидим на деревянной веранде за столом, накрытым клетчатой скатертью. Все просто: каша с тушенкой дымится в глубоких мисках, рядом - салат из редиски с зеленым луком и сметаной. Хлеб свежий. Запах такой, что внутри все сжимается от голода.

Алексей садится напротив. Солнечный свет падает на его плечи. Он в черной футболке после утренней тренировки, кажется, даже специально не переоделся.

Я опускаю взгляд в тарелку.

Каша - божественная. Тушенка мягкая, пряная. Перловка распаренная так, что только в печке такая получается. В салате - вкус самой весны: хруст редиски, легкая горчинка зеленого лука, нежность сметаны.

- Мммм… - закатываю глаза, не сдерживаясь, - это божественно.

- Вкусно? - переспрашивает Анна Ивановна.

Но раньше, чем я отвечаю, меня опережает Алексей:

- Хоть поешь, а то ешь непонятно что.

Я вспыхиваю и прищуриваюсь, как будто целюсь в него, чтобы сделать контрольный.

Но сдерживаюсь, только пихаю его ногой под столом.

- Очень вкусно, Анна Ивановна.

Титов же продолжает свою игру и в ответ медленно ногой по моей. А прищуренный взгляд прямо скользит от шеи к декольте.

Я глотаю салат, словно это поможет мне перестать думать, как он взглядом раздевает меня.

Становится жарко. То ли от солнца. То ли от каши. То ли от его подыгрываний.

- Сонечка, давайте ещё подложу, - поднимается Анна Ивановна и берет ложку.

- Спасибо, не откажусь, правда, очень вкусно, - подкладывает мне.

Я бросаю на Алексея быстрый взгляд. Довольный… Непонятно только чему.

- А у вас, Софья, дача есть?

- У нас не дача, мои родители живут в частном секторе, осталось от бабушки и дедушки. Так они туда и перебрались.

- Далеко где-то? - уточняет Анна Ивановна.

- Под Глебовичами, - отвечаю. - Там поселок - "Лесная поляна". У них небольшой дом, но участок хороший, все в цветах. Мама на грядках с утра до вечера, папа больше по технике.

- Глебовичи знаю, - кивает она. - Там, говорят, клубнику вкусную выращивают. А воздух - шикарный. И тишина.

- Угу, - улыбаюсь. - Особенно когда в шесть утра начинают косить траву.

- Это да, - смеётся Анна Ивановна. - У нас тоже сосед строит дом. Так, как проснется, так сразу и молотит.

Алексей молча доедает, слушая. Но я чувствую, как он снова скользит по мне взглядом. Чувствую, как вроде случайно, а вроде нет касается под столом моей ноги. Для него вообще не важно, что мы на даче, с его мамой. У него на меня свои планы.

Выдыхаю.

Проклятый Титов. Даже с кашей и редиской он устраивает сексуальное напряжение.

И все, что я могу - доесть свою тарелку и не выдать, как отчаянно хочу оказаться с ним наедине. Хотя бы на пять минут. Хотя бы без этих его взглядов. Или наоборот - чтобы он смотрел. И делал.

Но не сейчас. Не при маме же.

Делая вид, что ничего не происходит, я подношу компот к губам. Холодный, терпкий - как раз то, что нужно, чтобы прийти в себя. Хотя с ним рядом - это вряд ли.

- Ну что, теперь в Лесную поляну? - спрашивает Леша, когда выезжаем из двора его родителей.

- Нет, хватит на сегодня.

- Алиса, поехали в Лесную поляну, - говорит навигатору.

- Нет, Титов.

Смеётся. Гад.

- У моих пообедали, у твоих поужинаем.

- Они подумают, что ты свататься приехал.

- Ты ещё не поняла, что мне всё равно, кто и что подумает. Главное, что я думаю и знаю.