Сделай мне ребенка

Глава 46. Из какого мы фильма?

Я все жду, что он позвонит. Или напишет что-то. Остынет. Соскучится.

Но это правда было не “пока”, а “прощай”.

Я так и засыпаю, в одежде, голодная, заплаканная.

Зато поднимаюсь в пять утра. Проверяю телефон. От Титова ничего.

У него сегодня смена, значит, можем увидеться.

Когда прихожу на работу, его машина уже стоит на парковке. Их отряд стоит возле машины перед разводом, что-то обсуждают.

Я его спину, фигуру узнаю сразу.

- Доброе утро, Софья Федоровна, - кивет Иван Андреевич.

- Доброе утро, - Алексей здоровается следом.

Сдержанно. По-рабочему. Сухо.

- Здравствуйте, - киваю им в ответ.

Его взгляд поймать не успеваю. Титов отворачивается раньше.

Целый день я ищу повод поговорить наедине. Ещё раз. Объясниться. Но время будто нарочно отодвигает встречу.

Целый день он где-то рядом, но его не поймать.

Раз сто, наверное, я подхожу к окну, чтобы то положить бумаги, то полить цветок, то закипятить чайник, как только слышу на улице знакомый голос.

Но желание одно - я хочу его видеть и знать, что у него все в порядке.

После обеда нахожу ещё один повод. Собираю документы, которые надо подписать у Ивана Андреевича и спускаюсь к ним.

Ребят нигде нет, поэтому заглядываю в отделение, где стоят машины. Замечаю Титова, подтягивающегося спиной ко мне на каких-то штуках железных от пожарной машины. Быстро у него так, легко. Мышцы напрягаются, футболка уже мокрая, а он всё равно продолжает. До изнеможения.

Медленно вверх.

Медленно вниз.

- Леш….

Останавливается. Спрыгивает и оборачивается.

- Да, Софья Федоровна.

Я вот с Борькой как-то “Машу и медведя” смотрела, так там медведь за три секунды выстроил Маше лопатой стену из снега. Вот Титов приблизительно также, только не из снега, а похоже, изо льда.

- Я хотела извиниться, что так получилось.

- Как, так? Не было же ничего, - пожимает плечами, усмехается и обходит меня, скрываясь в коридоре.

- Знаешь, что! - кидаю в спину. - Шишку мою верни!

Оборачивается.

- Я ее уже выкинул.

Мне хочется бросить всё к чёрту. Поймать его за рукав. Закричать - "да поговори ты со мной, ну не так же всё должно было закончиться!"

Хотел бы что-то продолжить, наверное, пошел бы на разговор.

Ну, а раз нет, то… на этом все.

У меня ни ребенка. Ни любимого мужчины. Ничего такого, ради чего стоило бы жить.

Я возвращаюсь в кабинет, опуская голову. Бессильно сжимаю в руке ручку. Буквы расплываются перед глазами.

Работа не клеится.

Жизнь разваливается.

Смыслы теряются.

Цели расфокусируются.

Я хочу вечером сходит к подруге, но все боюсь, а вдруг приедет Леша, а меня нет. И так каждый вечер и каждое утро.

Я все жду. Выглядываю в окно в надежде увидеть где-то его машину.

Но никого.

Мама ещё названивает и спрашивает постоянно, а приедет ли Алексей. Папе там надо что-то спросить. На этих выходных я отговариваюсь, что он в смене с субботы на воскресенье, а как дальше, не знаю.

С Кирой я в итоге встречаюсь только в субботу днем. Когда Титов точно на смене и не приедет никак.

- Да помиритесь вы, ну Сонь…

- Как? Если он даже слушать меня не хочет.

- Напиши ему. Слушать не хочет, а почитать почитает.

- Можно, только зачем я ему? Я родить не могу. У него дочь есть. Вряд ли вообще смогу забеременеть. А если я с этим и вообще потеряю возможность кончать? Фригидной стану. Я же не знаю, как это все обернется. В тридцать буду старухой, потому что все функции будут стерты.

- Ну, ты как накрутишь, Сонь… Нормально все с тобой будет. Помиритесь.

- Мы когда с ним познакомились и договорились. Что отношения нам не нужны. Так зачем теперь мириться? Ради чего?

- Дальше продолжать ребенков делать.

- Уж как мы старались, - увожу глаза в сторону, в некоторых моментах самой стыдно. - Дело во мне. Наверное, просто не дано мне. И Алексей такой мнительный, теперь будет в каждом взгляде измену видеть.

- Он тебя плохо знает, значит, раз думает, что ты можешь на два фронта. Зачем ты вообще с этим Виктором разговаривала?

- Хотела, чтобы он в семью вернулся. Понимаешь? У него трое детей. Ему не нужна эта свобода. Он нагулялся. Пусть жене помогает. Жена у него нормальная. Тоже только должна себя в руки взять и не расслабляться.

- Ты… знаешь… святая София. Лучше бы ты о себе думала, а не о них.

Все по уставу… Улыбаюсь сама себе.

- Знаешь… Раз у меня детей нет, то пусть хотя бы трое Виктора будут с папой. Тогда я хотя бы буду понимать, что я пожертвовала не зря своими отношениями.

- А может ну и черт с ним. Виктор, Алексей… Вот ещё, бегать за ним. Другого найдешь. Что там, мужиков мало? Там же был ещё один?

- Кир, я не хочу уже другого. Никого вообще не хочу. После Алексея вообще с кем-то даже не представляю… Таких нет больше.

- Я так хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

- У меня все так, как должно быть, Кир. И в крайнем случае, я всегда могу кого-то усыновить. Да, не выносила сама. Но зато отдам любовь, которой скопилось уже с переизбытком. Расскажи лучше, у тебя как с Олегом дела?

- Потихоньку, пробуем. Я не тороплю события. Борьке он нравится. Он всегда рядом. Он мне ещё после рождения Борьки сказал, что будет ждать столько, сколько потребуется. Но я как тебя послушаю, то мне, с одной стороны, тоже хочется так влюбиться, а с другой, я боюсь, что пойдет что-то не так и будем на пару реветь.

- Ты, главное, ему о прошлом не поминай, а то как я… Такое сказала, что после этого меня только можно лишить лицензии психолога.

- Слушай, какие тут лицензии, когда чувства и любовь. Весь профессионализм к чертям. Мужики войны проигрывали из-за женщин.

- А тут какой-то пустячок…

- Пустячок, чтобы я заплакала… - напевает Кира на музыку “медлячка”.

- Ой не надо…

- Потому что есть Алешка у тебя…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Все, Кир.

- У меня, знаешь, какой репертуар.

- Знаю.

- Кстати, это ещё не все. Я вообще… Это судьба. Софья и Алеша, знаешь, из какого фильма?

- Нет. Все, Кир. Давай вдвоем, ты отпускаешь Ника, я - Лешу. Начинаем новую жизнь.

- Давай. Это надо отметить. Может, винишка, а? Расслабимся? Останешься у нас ночевать. По чуть-чуть.

- Не знаю.

- Давай, - уходит в комнату и возвращается с джинсами и свитшотом. - Я быстро сбегаю, ты пока бутики нарежь. Ты, кстати, тест давно делала? Не беременна?

- Не беременна. Делала…

С Лешей.

- Окей. Я быстро.

Нарезаю. Кира возвращается минут через пятнадцать. Приносит вино, сыр и тест на беременность.

- Это зачем?

- Я не дам тебе пить, пока ты не сдашь все тесты.

- Ты дурная?

- Давай-давай, - вручает мне. - У меня тут все под контролем. Знаешь ли.

Обожаю ее.

Делаю тест, выхожу и кладу тест-полоску на стол.

- Ну, что там?

- Ждём.

Накалываю оливку и проглатываю.

- Мам, а почему тетя Соня плакала? - смотрит на меня Борька.

Все он видит.

- Да, она, Борь, влюбилась. А он…

- Надел другую рубашку?

- Софья, - строго разворачивается ко мне Кира, я аж сажусь на стул, - объясните нам, ваш Алексей что, надел другую рубашку?

Я на Борю и на нее. О чем вообще они говорят?!

- Борь? Я не понимаю.

- Ну, что тут непонятного? - трясет руками. - Любовь - это что? Это когда девочка говорит мальчику, что ей нравится его рубашка, и тогда он носит её каждый день. А как снимает, значит все. Не любит.

Мы с Кирой переглядываемся и начинаем улыбаться.

- Ну, у нас в саду так, - серьёзно говорит Боря. Я беру кружку с вином-компотом, чтобы не палиться перед ребенком.

- Ээээ, - тормозит меня Кира, - подожди, - быстро поднимается и идет к столу.

Я уже подношу кружку ко рту и пробую языком вино.

- А что там, мам?

Кира берет тест смотрит на него и открывает рот, как будто там пять полосок, а не одна.

- Тут… две полоски.

- А Ксюша в саду меня учила, - вздыхает Борька, - что две полоски это жопа.

- Борь…! Ну что за выражения! - отчитывает его Кира и переворачивает мне тест.

Кира переворачивает мне тест.

Мне кажется, у меня даже сердце не стучит в этот момент.

И там реально - жопа.