Сделай мне ребенка

Глава 48. Наконец у нас общая с ним смена

С утра я не нахожу себе места.

Сегодня Лешина смена.

А я просто не могу сидеть и постоянно, уже на автомате, выглядываю в окно. Украдкой подсматриваю за ним.

Как стоит у машины, что-то обсуждает с Иваном Андреевичем. Вроде бы все как обычно, но теперь каждая деталь - будто под увеличительным стеклом.

Жесты, походка, как поправляет рукав формы, как щурится на солнце.

Как периодически смотрит на мои окна, а я отворачиваюсь, чтобы не думал, что подсматриваю за ним.

С ними новый сотрудник, до которого я ещё не добралась. Инструктируют его, все показывают.

Надо, конечно, как-то ещё раз поговорить с Алексеем. Объясниться. Пусть не вместе и договор окончен, но не хочу расставаться так глупо и на негативе. Кира, права, ему надо знать.

На работе говорить не вариант, вечером он ещё будет в смене. Может, завтра… Да. Завтра и надо.

Я выхожу в коридор, чтобы отнести документы в диспетчерскую, все ещё немного рассеянная и заторможенная. Но это скорее от внутренней эйфории.

- Пожар. Частный дом. Там дети… Срочно на выезд, - дежурный диспетчер резко и напряженно передает по рации.

Дети…

Я оставляю документы, выбегаю из кабинета и быстро за своей сумкой. На улицу.

Алексей и его команда уже выезжают на машине.

Я подбегаю к другой машине.

- Возьмите меня с собой.

- Софья Федоровна, да вы что…

- Там дети! Я не полезу в огонь, клянусь. Но вдруг понадоблюсь. Помочь, поговорить, успокоить. Вам не до этого будет.

- Хорошо, - мне помогают забраться в кабину на переднее сидение.

Двигатель ревет. Сирена включается. Машина срывается с места.

Тут немного потрясывает, а я только сейчас понимаю, что должна думать не только о чужих детях, но и о своем теперь.

Я становлюсь излишне сентиментальной.

Прям до слез.

Когда сирена воет, а поток машин перед нами начинает расступаться, как по команде, у меня в груди поднимается волна гордости за то, как весь город замирает, уступая дорогу тем, кто едет спасать жизни.

И в этот момент, среди грохота колес, сирен, света проблесковых маячков, я как часть чего-то великого.

Добираемся за десять минут.

Пожарные тут же раскатывают рукава и бросаются к горящему дому, я замечаю у забора возле противоположного дома, сидят две девочки.

Старшая - лет десяти. В футболке с блестками и босиком. Обнимает младшую - она совсем маленькая, может, пять лет. У обеих лица серые от копоти.

Плачет младшая. Старшая держится, но вся дрожит.

Я подхожу к ним, на ходу снимаю куртку, накидываю на них и присаживаюсь рядом на корточки.

- Привет. Я Софья. Можно я с вами посижу?

Старшая глотает слёзы, кивает.

- Папа там остался… Он был пьяный. Мы кричали. Но он не проснулся.

Все внутри сжимается. Сжимаю кулаки, но вида не показываю.

- Вы молодцы, что выбежали. Вы спаслись. Это главное.

- А дом?... - шмыгает младшая. - Я хотела свечку зажечь, как мама…

- Дом - это просто стены. А вы - живы. И это значит, все можно будет построить заново.

Я достаю влажные салфетки из сумки, аккуратно протираю младшей лицо. Старшей даю попить воды.

Она жадно делает несколько глотков.

- Вас как зовут?

- Лера… а это Маша.

Отвлекаю, наблюдая, как за их спинами пожарные тушат их дом.

- А где ваша мама?

- Она на работе.

Потом мама.

Наконец, замечаю скорую и поднимаю девчонок. Младшая сопротивляется.

- Не хочу уколы.

- Малыш, - глажу по щеке, - никто не будет делать укол. Просто врач тебя посмотрит.

- Не хотю.

- Я с тобой побуду, - беру ее на руки.

Старшую девочку беру за ладошку и веду их к скорой.

Замечаю Алексея. Узнаю его по номеру тридцать семь. Мы на доли секунды пересекаемся взглядами.

Сейчас нет обид и недоговоренностей, сейчас у нас общее дело. И я знаю, что если бы попросила помощи, то он бы помог.

Но там, на пожаре, он важнее, а я девчонок отведу сама.

Передаю их фельдшеру в скорой, сама наблюдаю за тушением дома.

Может, они успели их отца вытащить?

Я то на девчонок, то на дом, который как свечка сейчас догорает.

И крыша на моих глазах внезапно падает. Пожарные начинают суетиться и бегать. Я среди номеров ищу мой 37. А его нет нигде.

Взглядом по курткам, каскам. Нет его.

- Все в порядке с ними?

Фельдшер кивает.

- Уколы только не делайте, пожалуйста, я посмотрю, может, ещё кому помощь нужна.

Мне кивают, и я бросаюсь ближе к горящему дому. Тут жарко, но терпимо.

Ну где же ты? Только не там, пожалуйста…

Я обхожу с другой стороны.

Искры летят, и парочка пролетает возле меня.

От этого бессилия и безызвестности хочется плакать. Всматриваюсь в окна горящего дома. А если его там где-то палкой накрыло и он не может выйти? А никто не знает, что Титов там?

Делаю ещё шаг. Лицо печет сильно.

- Чего ты к огню-то лезешь? - кто-то сносит меня, подхватывает за бедра и уносит. Нахожу на каске номер 37.

Живой.

Обнимаю крепче за шею. Он не видит и не почувствует, но я целую его каску. Наудачу.

Опускает наконец на землю, когда мы на безопасном расстоянии.

- Я думала на тебя там крыша рухнула…

- Всё нормально со мной, тут будь, ближе не подходи! Поняла? - отчитывает меня, а я так рада, что хотя бы просто говорит со мной.

Киваю.

Титов убегает опять.

А я глупо улыбаюсь, потому что с ним все в порядке. И он меня спас. Хотя мне не грозила опасность, но всё равно переживает за меня.

Как детей увозят, я тоже уезжаю отсюда.

Пожарные ещё остаются, моя помощь больше никому не нужна. Мужчину, к сожалению, спасти не удалось. Но мертвые - это уже не мой профиль.

На работе переодеваюсь и - домой. Только теперь с приятным теплом внутри. Пока мы здесь работаем, мы как одна команда. Без слов, без обещаний, без обид. Просто каждый делает то, что должен.

Вечером не знаю, чем себя занять. Хочется его увидеть, поговорить, но он на смене. Если бы позвонил, я бы ответила… но телефон молчит.

Скидываю подушки на кресло, снимаю простынь. Перестилаю новое постельное. Простынь, наволочки, пододеяльник.

Как будто новый этап какой-то нужен.

Взмахиваю одеялом, распределяя ткань. Оно мягко ложится на матрас.

И вдруг - резкий спазм.

Как ножом. Внизу живота.

Я цепляюсь рукой за край кровати, наклоняюсь, выдыхая сквозь зубы.

Боль не сильная, но тупая пульсирует в животе.

Глубоко. Неприятно.

- Спокойно… спокойно.… - шепчу себе. Ладонь - на живот, пытаюсь дышать ровно.

Сажусь на край кровати.

Дышу.

Смотрю на стены, на окно.

Не проходит.

Надо держаться. Не паниковать. Не истерить.

Но иногда эмоции сдержать невозможно. Слёзы текут сами. Прошлое, когда был тот выкидыш, всплывает так ярко перед глазами.

Ложусь, скручиваюсь в клубок и вызываю скорую.

Пытаюсь держаться, не паниковать, не делать резких движений, но я помню уже эти ощущения… помню, что проживала это и не хочу. Не хочу терять того, кто уже живет во мне.