Сделай мне ребенка

Эпилог 2

Спустя четыре месяца

Алексей.

Сообщение от Софьи приходит глубокой ночью.

Я лежу в кровати, уставший после смены, днем почти не успел отдохнуть. Проваливался в сон. И вдруг - вибрация.

"Началось"

Меня как будто к источнику жизни подключили. Все, что я чувствовал до этого - сон, усталость, голод - исчезло.

Вскакиваю. Даже не сразу понимаю, что сейчас делать надо?

Она в больнице. С врачами.

Руки дрожат так, будто первый свой пожар еду тушить.

Хватаю одежду. Джинсы не застегиваются с первого раза. Накидываю куртку на футболку, ботинки.

Набираю Ваню. Мы теперь живем в одном поселке и этот момент обговаривали.

- Да, Лех, - бодро.

Хотя знаю, что спал.

- Соня, написала, что началось у нее. Я поеду, наверное, не знаю, если честно, что делать.

- Давай, я с тобой. А то… в общем я за рулем. Через пять минут у тебя буду.

Иду к дверям комнаты Лады.

Заглядываю и присаживаюсь на край кровати.

- Лад… - тихо бужу.

- Что, пап, - сонно и рассеянно мне отвечает.

- У Сони схватки. Я в больницу. Если что - тете Маше звони.

- Может, мне с тобой?

- Не надо, с дядей Ваней поеду.

- Позвони, когда что-то узнаешь.

- Хорошо.

- Пап, - резко обнимает меня, - с ними все будет хорошо, не волнуйся.

Целую в щеку.

- Все, спи, потом напишу.

Мы едем быстро. Нарушаем. Ваня за рулем. Двадцать бы пожаров лучше подряд потушил, чем вот такое волнение за нее.

Ваня молчит.

Он обычно болтает. Даже когда серьёзно - вставляет свои прибаутки, делает вид, что все не всерьёз, что все под контролем. Но сейчас он молчит.

- Вань, - говорю глухо. - Скажи, что все будет хорошо.

Он не смотрит на меня. Только крепче сжимает руль.

Для него это болезненная тема. Он как никто знает, что приехать в роддом можно вдвоем, а уехать оттуда - тоже вдвоем.

И никто ни от чего не застрахован.

Где-то внутри все сжимается.

Соня, ее голос, ее глаза, ее записки на холодильнике и голые пятки по утрам - все это может просто… перестать быть. Раз - и нет.

Мы влетаем в приемное отделение как на пожар.

А никто не спешит.

Медсестра за стойкой лениво и сонно поднимает глаза.

- Фамилия роженицы?

- Титова. Софья.

Она что-то печатает. Жмет клавиши с такой скоростью, будто набирает романы, а не ищет информацию о человеке.

- Пока информации нет, - отзывается спокойно. - Можете позвонить утром.

- Я сейчас хочу знать, что с ней, а не утром. И что значит - нет информации? Она рожает уже или нет?

- Как будут данные - вам сообщат.

Я резко отхожу в сторону, вижу ржавый, облупленный стул у стены - и со злости бью по его ножке носком ботинка. Не со всей силы, просто чтобы… чтобы не орать.

Стуком отзывается по коридору. Женщина в регистратуре морщится.

- Черт! - выдыхаю сквозь зубы. - Ни черта не понятно, что с ней там.

- Успокойся, - говорит Иван, и я слышу, что он тоже на пределе. Но он сдержан.

Как всегда.

Достает телефон и набирает кого-то.

- Светлана? Привет. Это Ваня… Прости, что так рано… Да, срочно. Титова рожает. А мы ничего не знаем, как она, на какой там стадии… Мы не можем ждать, Свет. Тут папочка очень волнуется.

Я стою рядом, будто ловлю каждое его слово, как если бы от них зависел мой пульс.

- Ага… Угу… Понял. Спасибо, как всегда.

Отключается.

- Сейчас перезвонит.

Нервно бью носком ботинка по полу.

Ну чего вот не звонит? Не так что-то, что ли?

Наконец перезванивает.

- Да, Свет, - Ваня включает громкую связь.

- Пока схватки. За ней следят. Процесс идет, но родов как таковых ещё нет. Воды не отошли, шейка пока на стадии раскрытия. Все - как должно быть. Но она под наблюдением. Все пока в рамках нормы.

Я киваю. Это должно меня успокоить.

Но внутри - все клокочет. Потому что я не с ней. Не держу ее за руку. Не говорю, что рядом. Что все будет хорошо.

А она - одна. Где-то за этими дверями. И, может, ей сейчас страшно.

- Спасибо, Свет.

- Вань, вы бы домой ехали…

- Нет уж…

- Роды процесс долгий. Я сейчас тоже приеду.

- Добро, Свет.

Отключается.

- Все норм, Лех. Ждём.

Мы сидим в машине.

Мотор заглушен, окна слегка запотели. Салон пахнет потом, тревогой и больничной хлоркой, которую я будто чую даже здесь.

Сидим, молча, в темноте.

Ваня за рулем, голову откинул на спинку.

Я рядом. Лбом - к стеклу.

Глаза закрываются сами. Я борюсь - а тело уже не слушается. После ночной смены, после этого дня, после всего.

- Не спи, - бормочу.

- Не сплю, - отвечает он в тон. И тут же, через секунду, храпит.

Я усмехаюсь.

И отрубаюсь тоже.

Просыпаюсь от вибрации.

На экране - Светлана (роддом).

- Вань!

Вздрагивает, просыпается, подается вперед.

Светлана говорит спокойно, но я слышу в ее голосе улыбку:

- Всё хорошо, Иван, можете поздравить папашу. Софья родила. Мальчика и девочку.

Я втыкаюсь в кресло. Закрываю глаза. Не верю.

Моя девочка справилась.

- Как она?

- Все в порядке. Устала, конечно, но роды прошли без осложнений. Справилась сама. Даже без эпидуральной. Упертая ваша. Сейчас отдыхает. Детки под наблюдением, но все - в норме.

Закрываю глаза. Потому что их почему-то щиплет.

Но я последний раз плакал, когда Жанна погибла.

Конечно не как Ладка, навзрыд, но слезу пустил.

А теперь… теперь все другое.

Гордость за нее. Радость, что у нас все получилось. И счастье, что встретил ее.

Растираю глаза, прогоняя слёзы.

- Наконец-то это закончилось.

- Поздравляю, Лех, - хлопает по плечу Ваня, - но ты наивный, - усмехается, - у тебя все только начинается.

***

Выписка 2.0. Софья

Дочь в розовом конверте тихонько хрюкает, словно сонный ежик.

Сыночек - в голубом, морщит лобик.

Мои дети.

Два сердечка, что носила в животе, теперь - на воле. Настоящие. Живые. Теплые.

Идеальные. Мои.

В груди так светло, будто все внутри залито золотым медом.

Мне хочется постоянно целовать их крошечные пальчики. Смотреть на их личики. Наблюдать, как они нюхают воздух, щурятся.

Сама все ещё не верю, что это - мои. Что я смогла. Что они выбрали меня как маму.

Двое….

Устала, но вся свечусь изнутри.

Так, наверное, чувствуют себя женщины, которых рисуют на иконах. Уставшие, но сияющие.

И даже слёзы - не от боли. А от переполненности. Как будто внутри - океан, и он проливается через край.

Леше вручают два конверта с детьми. В две руки.

Он бы и меня взял, но рук столько не хватает.

- Ты умничка, - наклоняется и быстро целует.

- Сонь, - вжимается в меня Лада, - поздравляю тебя.

- Спасибо, моя хорошая.

- Ты теперь мама?

- Теперь да.

- Сонь, а можно, я тоже тебя буду мамой называть? У всех есть, я хочу, чтобы у меня была тоже.

Улыбаюсь ей и выдыхаю, прогоняя слёзы.

- Хорошо, будешь моей старшей дочуркой.

Целую в макушку, перевожу на Лешу взгляд.

Он бледнее обычного, глаза блестят. Глаза живого мужчины.

Я тебя люблю, - шепчет одними губами мне.

- Ну что, идем?

- Мам, у нас для тебя сюрприз! - Лада закрывает мне глаза и выводит на улицу. - Та-дам, - открывает глаза.

- Вы что, с ума сошли? - шепчу, глядя на пожарную машину, украшенную шарами и лентами.

Я почти смеюсь. Почти плачу.

На капоте - надпись "ВЫПИСКА: 2.0".

Вокруг наши общие друзья, родители.

Рассаживаемся по машинам.

- Сонь, - тормозит меня Леша и обнимает, когда детей разбирают бабушки.

- Да.

- Когда там врач сказал, можно уже шишки ехать собирать?

- Титов… февраль… какие шишки?!