Сделка с драконом. Мачеха поневоле (СИ)

Глава 23. Мой дом

Внезапно я почувствовала, как по моей ноге карабкается Айлин.

Девочка вцепилась в мои юбки мёртвой хваткой, и её маленькие пальчики побелели от напряжения. Она рыдала так, что заикалась, размазывая слёзы по моему бедру.

– Мама... мамочка, ты пропала... ты стала прозрачной... я думала, он тебя забрал! – плакала она, захлебываясь истерикой.

Впервые назвала меня мамой не в шутку, а настоящим криком на весь зал. И моё сердце, которое ещё десять минут назад чуть не остановилось от боли разрыва пространств, забилось с утроенной силой.

Я опустилась на колени прямо на холодный пол, прямо в этом роскошном платье, за которое прежняя Ирма удавилась бы, и сгребла Айлин в охапку. Кайлэн опустился рядом, обнимая нас обеих своими огромными ручищами, закрывая от всего остального мира крыльями невидимого драконьего щита.

– Я здесь, мой мышонок. Я здесь, – шептала ей, целуя её мокрые щеки, лоб и спутанные светлые волосы. – Никто меня никуда не забрал. Меня отсюда теперь даже танком не вышибешь, слышишь? Я вас никому не отдам.

Мы просидели так на полу минут десять. Просто три человека – точнее, два дракона и одна до смерти перепуганная, но упрямая попаданка, – пытающиеся осознать, что мы только что отстояли своё право на существование.

Когда истерика Айлин начала сходить на нет, сменяясь тихими судорожными всхлипываниями, я решительно вытерла слёзы, шмыгнула носом и поднялась на ноги, потянув Кайлэна и Айлин за собой.

– Так, всё. Отставить сырость, – скомандовала я, оглядывая разгромленный большой зал. Выглядел он так, будто здесь прошла локальная ядерная зима. – Элисса! Эдвард! Кто-нибудь живой есть в этом замке, или все в обморок попадали?!

Из-за колонны робко, как мыши из-под веника, высунулись бледные слуги. Эдвард дрожал так, что у него стучали зубы, а Элисса крестилась, словно я восстала из мертвых.

Ну, если технически... то почти так оно и было.

– Эдвард, организуй уборку в зале. Весь этот лёд сколоть, кубки заменить, Торнову кровь с паркета оттереть так, чтобы и духу его здесь не было, – начала раздавать указания я, чувствуя, как с каждым словом ко мне возвращается уверенность. – Элисса, живо на кухню. Нам нужен горячий чай. Много чая. С мёдом и ромашкой. Для леди Айлин – тёплое молоко.

– С-слушаюсь, миледи... – пискнула служанка, приседая в нелепом книксене.

– И ещё кое-что, – я хищно прищурилась, вспомнив одну недоделанную деталь. – Герцогиня Вивиан, кажется, отбыла так поспешно, что забыла пару своих сундуков в гостевых покоях Южного крыла?

– Да, миледи. Три сундука с платьями и шкатулки с её парфюмерией, – кивнул Эдвард, сглатывая.

– Чудно. Элисса, бери двух крепких парней, тащите это всё барахло на третий этаж, откройте окно, которое выходит на задний двор, и выкиньте всё это к чёртовой матери прямо в сугроб, – я мстительно улыбнулась. – И духи её тошнотворные туда же. Скажете, рука соскользнула во время проветривания. Мне в замке этот токсичный цветочный флер не нужен. Выполнять.

Слуги переглянулись, но спорить с женщиной, которая только что пережила ритуал изгнания и приказала посадить всемогущего Советника, никто не рискнул. Они бросились врассыпную, а я почувствовала, как на мою талию ложится тяжёлая рука мужа.

Кайлэн смотрел на меня сверху вниз, и на его губах играла странно-восхищенная и немного диковатая усмешка.

– Выкинуть гардероб герцогини из окна? – его голос вибрировал от сдерживаемого смеха, который был сейчас лучше любого лекарства. – Ирма, ты невыносима.

– Я не Ирма, – тихо, но очень твёрдо поправила я его, глядя прямо в синие драконьи глаза. Адреналин отпускал, оставляя после себя сосущую потребность в абсолютной честности. – Нам нужно поговорить, Кайлэн. Серьезно поговорить. Но сначала я уложу дочь спать.

Вечер опустился на Скалу Ворона неожиданно быстро. Мы провели Айлин в её спальню, и я долго сидела на краю её кровати, гладя девочку по голове. Она уснула, только когда намертво вцепилась двумя ручками в мою ладонь. Я смотрела на её спокойное расслабленное лицо и думала о том, что ещё пару часов назад я сидела в другом мире, пялясь в серый монитор и понимая, что вся моя жизнь там – это пустой бессмысленный черновик по сравнению с теплом этих маленьких пальчиков.

Я осторожно высвободила руку, поправила одеяло и на цыпочках вышла из детской.

Кайлэн ждал меня в спальне. В камине жарко трещали огромные поленья, разгоняя северный холод. Муж стоял у огня, опираясь рукой о каминную полку. Он уже переоделся – скинул порванный магией камзол и теперь был в простой льняной рубашке, которая не скрывала ни разворота его плеч, ни напряжения в мышцах.

Я прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как внезапно пересохло в горле. Одно дело – кричать Торну, что я из другого мира, и совсем другое – объяснить своему взрослому консервативному мужу-дракону, что он был персонажем бульварного любовного романа.

– Пей, – он молча протянул мне кубок. Его пальцы едва заметно коснулись моих, обжигая контрастом температуры.

Я сделала жадный глоток, и жидкость прокатилось по пищеводу горячей волной, немного развязывая язык.

– Я слушаю тебя, – Кайлэн опустился в кресло напротив, вытянув длинные ноги к огню.

Его лицо было спокойным, но глаза горели синим пламенем, которое выдавало его с головой. Он был готов к чему угодно. Или думал, что готов.

– То, что кричал Торн... про инородную душу. Про демона. Это была почти правда, Кайлэн, – начала я, обхватив кубок обеими руками, как спасательный круг. – Я не Ирма. Я даже не из этого мира. Мой мир... он другой. Там нет драконов, нет магии, нет вечной зимы. Там есть бетонные коробки, пробки на дорогах, ипотеки и очень много одиноких людей, которые придумывают сказки, чтобы хоть как-то выжить в этой серости.

Я замолчала, ожидая, что он сейчас нахмурится, назовет меня сумасшедшей или позовет лекаря. Но Кайлэн просто сидел, не сводя с меня внимательного немигающего взгляда.

– Меня зовут Ирина. Ира. Мне сорок два года, и в своём мире я работала редактором, – слова полились из меня бурным потоком в остром желании выговориться и вытряхнуть всё это из себя. – Моя работа заключалась в том, что я читала чужие книги и исправляла в них ошибки. Иронично, да? И однажды мне на стол легла рукопись. Книга. В которой был описан этот мир. Замок Скала Ворона. Холодный лорд Кайлэн, который потерял первую жену и заморозил своё сердце. Маленькая Айлин, запертая в башне. И злая мачеха Ирма, которая мучила падчерицу и в итоге погибла. – Я горько усмехнулась, глядя на танцующие в камине языки пламени. – Я читала про то, как Ирма морит ребенка голодом, и злилась на автора за картонную мотивацию. А потом я уснула и проснулась здесь. В карете. По дороге в этот замок. В её теле.

Осторожно подняла на него глаза, изучая реакцию. Сейчас.... сейчас он поймет, что его жизнь и боль – это просто чья-то фантазия. Что он – выдумка. Это может свести с ума любого.

– И когда Торн активировал этот свой артефакт... меня действительно вышвырнуло обратно, – продолжила я, тщательно подбирая слова. – Я оказалась в своей квартире, сидела перед монитором и смотрела на этот проклятый текст. И знаешь, что я поняла? Та реальность для меня чужая без вас. Потом услышала, как Айлин кричит моё имя сквозь миры, услышала твой рык... и просто... послала к чёрту все законы физики и магии. Я отказалась отдавать свой лучший проект!

Я замолчала, прислушиваясь к треску дров и собственному тяжёлому дыханию. Я вывалила на него самую безумную правду, которую только можно было представить и ждала реакции. Чего угодно – шока, недоверия, отторжения...

Кайлэн медленно поставил свой нетронутый кубок на стол и наклонился вперед, опершись локтями о колени. На его губах вдруг появилась слабая, но искренняя усмешка.

А потом он начал смеяться, и у меня отвисла челюсть.

– Книга? – переспросил он, откидываясь на спинку кресла и глядя на меня с таким обожанием, что я покраснела. – Персонажи? Редактор? Ира... боги всемогущие, ты думаешь, мне есть хоть какое-то дело до твоего автора и до того, кто там что нацарапал на пергаменте?

Я захлопала ресницами, совершенно сбитая с толку.

– Но... ты же понимаешь, что это значит? Ваш мир – это отражение! Вы...

– Иди сюда, – он не стал слушать мои псевдонаучные лепеты, протянул руку, обхватил меня за талию и одним хищным движением перетянул из моего кресла к себе на колени.

Я ойкнула, когда моё бедро прижалось к его горячему животу. Сильные руки сомкнулись на моей спине, как стальные обручи, и он зарылся лицом в мои волосы на виске, с наслаждением втягивая воздух.

– Драконы не читают книг, Ира, – прошептал он мне прямо в ухо, и от его бархатного баритона у меня по коже побежал табун мурашек. – Драконы чуют суть. Мы опираемся на инстинкты, а не на чернила. Знаешь, чем пахла та, другая Ирма, когда я вез её в замок?

– Чем? – пискнула я, окончательно растеряв весь свой редакторский апломб.

– Гнилью. Пустотой и дешёвой пудрой, – он усмехнулся, проводя носом по линии моей челюсти. – Я ненавидел её запах. Он вызывал у меня тошноту. Я заключил с ней контракт только ради политического спокойствия, надеясь, что она просто сгниет в своём крыле и не будет лезть ко мне и к дочери. А потом... в карете... ты открыла глаза. И запах изменился за секунду. – Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо. – Мой зверь внутри взвыл в ту же секунду. Я не понимал, что происходит, я думал, что схожу с ума от горя по прошлому. Отталкивал тебя, потому что не мог поверить, что женщина, которую я ненавидел, вдруг начала пахнуть моей истинной парой. Я наблюдал, как ты воюешь с поваром, как ты гладишь по голове Айлин и дерзко зажимаешь меня в коридоре...

Кайлэн тихо рассмеялся, вспомнив мой ультиматум, и ласково провел большим пальцем по моей нижней губе.

– Ирма никогда не умела так смотреть на мою дочь. И мне плевать, из какого мира ты свалилась на мою голову, Ира. Можешь быть хоть демоном, хоть богиней из легенд. Ты спасла мою дочь. Ты вернула меня к жизни. Ты – моя женщина.

Его слова ударили в самое сердце, вышибая последние остатки сомнений и страхов. В этом была вся суть драконьей логики – простая, прямолинейная, собственническая и бесконечно правильная. Ему не нужны были экзистенциальные объяснения устройства мультивселенной.

Ему нужна была я!

Счастливо всхлипнув, я обхватила руками его лицо, притягивая к себе для поцелуя. Я вложила в него всю любовь, которую не успела растратить за сорок лет своей одинокой земной жизни. Целовала его скулы, нос и губы, чувствуя, как его руки скользят по моей спине.

– Знаешь, – пробормотала я, отрываясь от него на секунду, чтобы перевести дух, – я вообще-то старше тебя. Технически. В моём мире мне сорок два. А ты выглядишь на сорок. Я для тебя старовата, лорд-дракон.

Кайлэн расхохотался, откидывая голову назад.

– Женщина, мне четыреста двенадцать лет. Ты для меня – несмышленыш, который только начал жить, – он одним ловким движением стянул с моих плеч платье, оставляя меня в тонкой шёлковой сорочке. – И я планирую потратить следующие пару столетий на то, чтобы доказать тебе, что твой земной возраст здесь не имеет никакого значения.

Он подхватил меня на руки и понёс к кровати.

В ту ночь не было ни страха выживания, как в охотничьем домике, ни той самоуверенности, как в коридоре. Это была ночь осознанного единения. Кайлэн был неутомим, нежен и жаден одновременно. Он исследовал каждый сантиметр моего тела так, словно читал самую важную книгу в своей жизни, заучивая её наизусть. И я отвечала ему тем же, растворяясь в его жаре и рычании, которое срывалось с его губ каждый раз, когда я выгибалась навстречу его движениям.

Где-то под утро, когда мы лежали в обнимку обессиленные, но счастливые, я лениво провела рукой по его обнаженной груди.

– Слушай, Кай... – сонно пробормотала я и осеклась.

С кончиков моих пальцев вдруг сорвалась крошечная ледяная снежинка. Она легкомысленно покружилась в воздухе над его грудью и растаяла.

Я резко проснулась, уставившись на свою руку.

– Что это было? – я пошевелила пальцами, и с них снова сорвался сноп голубоватых искр, которые забавно защекотали кожу Кайлэна.

Кайлэн приоткрыл один глаз, посмотрел на мои светящиеся пальцы, потом перевел взгляд на моё ошарашенное лицо и по-кошачьи довольно зажмурился, подтягивая меня ближе под бок.

– Это знак нашей магии, родная, – промурлыкал он, зарываясь носом в мои волосы. – Ты доказала этому миру, что готова за него умереть и убивать. Торн не смог тебя вышвырнуть, потому что Аркталия приняла тебя. – Он поцеловал меня в макушку. – Ты больше не гостья, Ира. Ты – часть этого мира. Ты впитала мою магию, когда мы были в домике, и когда мы... кхм... сливались сегодня. У истинных пар магия становится общей. Привыкай. Скоро научишься замораживать суп повару, если он опять пересолит.

Я смотрела на свои руки и не могла поверить. Я больше не попаданка и не чужая. Я – местная. Мать драконов, чёрт возьми, буквально!

Эта мысль оказалась настолько ошеломляющей и радостной, что я рассмеялась, прижимаясь к его груди.

Утро, однако, решило подкинуть мне сюрприз.

Проснулась я от того, что к горлу подкатил такой приступ тошноты, что я пулей вылетела из-под тёплого одеяла, чудом не наступив на спящего Кайлэна, и рванула в умывальню. Меня тошнило так, что слёзы текли из глаз.

Через минуту на пороге умывальни возник растрёпанный Кайлэн в одних штанах, Этот наглый чешуйчатый гад светился от гордости так ярко, что мог бы заменить собой полярное сияние. Он подошёл, заботливо собрал мои растрёпанные волосы одной рукой, а второй ласково погладил меня по взмокшей от пота спине.

– Вчерашняя оленина за ужином явно была несвежей, – прохрипела я, сплёвывая в таз и умывая лицо ледяной водой. – Я убью повара. Честное слово, заморожу ему все кастрюли.

Кайлэн тихонько хмыкнул, подавая мне полотенце.

– Оленина была прекрасной, Ира. Но я на всякий случай позвал лекаря. Нормального лекаря из нижнего города, а не того столичного шарлатана. Он ждёт в гостиной.

Я вытерла лицо и подозрительно прищурилась, глядя на его самодовольную физиономию.

– Кайлэн. Почему ты так счастлив, когда мне так плохо?

Он ничего не ответил, только подхватил меня на руки, как пушинку, и понёс обратно в спальню.

Местный лекарь – добродушный пухлый мужчина средних лет с умными, проницательными глазами, – осмотрел меня ровно две минуты. Он поводил над моим животом каким-то светящимся кристаллом, довольно крякнул и повернулся к Кайлэну.

– Поздравляю, милорд. Ваши тревоги напрасны. Леди Ирма абсолютно здорова, – лекарь улыбнулся так широко, что у него щеки подпёрли глаза. – Просто у вас будет маленький дракончик. Срок – около трех недель. Судя по мощному магическому фону – мальчик, и очень сильный.

Я застыла на кровати.

Три недели. Охотничий домик. Жидкий огонь, смертельная дрожь, шкуры медведей и наше первое отчаянное слияние на краю гибели...

Лекарь деликатно откланялся, оставив нас одних.

Кайлэн подошёл к кровати. В его походке вдруг проявилась такая невыносимо-собственническая гордость, что мне захотелось рассмеяться. Он уверенно сел на край матраса и властно положил свою ладонь мне на живот.

В прозрачных глазах бушевал настоящий синий пожар.

– Мой сын, – произнес он вибрирующим от самодовольства голосом, хотя я отлично заметила, как дрогнул его кадык. – Разумеется, он будет сильным. У моей женщины по-другому и быть не могло. Теперь у тебя точно нет ни единого шанса сбежать обратно в свой мир.

Я гладила его по белым волосам, и внутри меня расцветало понимание, что он прав. Этот ребенок был моим окончательным неразрывно-магическим контрактом с этим местом. Железобетонный якорь. Ни один артефакт во вселенной теперь не смог бы вырвать меня из Аркталии, потому что здесь я создавала новую жизнь, сплетенную из моей земной крови и магии северных драконов.

Я вросла в этот мир целиком.

Дверь в спальню тихонько приоткрылась, и в щель просунулась светлая макушка Айлин. Девочка смущенно переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках лист бумаги и уголёк.

– Папа? Ира? – робко позвала она. – Элисса сказала, что лекарь ушёл. Никто не заболел?

Кайлэн поднял голову, улыбнулся дочери и протянул к ней руку. Айлин подбежала и забралась ко мне на кровать с другой стороны.

– Никто не заболел, мышонок, – я обняла её за плечи, чувствуя, как меня накрывает волна сладкой сентиментальности. – Просто у нас есть новости.

– Какие? – Айлин округлила глаза.

Кайлэн переглянулся со мной, ища разрешения. Я кивнула.

– Помнишь, ты просила Иру остаться с нами навсегда? – мягко спросил он дочь. – Так вот, она никуда не уйдет. Потому что скоро нас станет больше.

Айлин замерла, переводя взгляд с отца на меня. Её губки приоткрылись, она посмотрела на мой живот, потом снова на моё лицо.

– Правда? – прошептала она. – У меня будет... братик? Или сестричка?

– Лекарь говорит, что братик, – улыбнулась я, стирая слезинку с её щеки.

Девочка просияла так, словно ей подарили весь мир целиком. Она подпрыгнула на кровати, едва не выронив свой уголёк.

– Мама! – она произнесла это слово так легко и естественно, словно я была её мамой с самого рождения. – Мама, а можно я нарисую братика? Я нарисую его с маленькими крылышками! Синими, как у папы! И повешу над его будущей кроваткой!

Я посмотрела на Кайлэна, который сдержанно посмеивался, обнимая свою дочь, и поняла, что абсолютно и бесповоротно счастлива.