Скорость любви [+Бонусная глава]

14. Война

Арсений.

На святое напала! Разбила вдребезги! Правильно говорят: в тихом омуте те ещё суки водятся! Я же сначала не поверил в увиденное, а потом как она по байку при мне ударила, так всё! Я ужаснулся!

Все молчали и даже слова боялись мне сказать, батя так вообще делал вид, что в другую сторону смотрит.

Придушу пигалицу, а потом всё же трахну!

Всю ночь она мне снилась и покоя не давала! Прямо во сне меня за мочку уха кусала, гладила по груди, я её везде там мял и в каждой, сука, её дырочке был!

Да, получил я за дело! Но не на байке же злость вымещать! Лучше бы мне по яйцам и по голове долбанула, а не вот так, до самого скелета. Весь пластик под замену и зеркало ещё! Всё в царапинах и вмятинах!

Грешен и каюсь, ибо не удержался. Ну, в тот момент вообще разума не было, я его лишился, когда меня Андрюха запыхавшийся нашел и сказал, что Захаров её в тачку запихнул. Дальше только пелена злости перед глазами. А потом окончательно рассудок потерял, когда увидел её взгляд, а после как Захаров её за волосы схватил. В этот момент пиздец был предназначен каждому сидящему в машине и даже ей.

Думал, она одну хапку сделала, которую я увидел, а оказалось нет. Я пока добивал, она из тачки вылезла и красивой своей походкой от бедра прочь пошла и ещё факом наградила.

Меня! Взбешенного!

Усадил её на байк и чуть в штанах фейверк не словил, чувствуя ее оголенные ягодицы. Она уснула, а я устоять не смог. Ведь лежала она так сексуально на моем, сука, байке! Руки на руле, лопатки сведены и изогнутая поясница с колыхающейся мини длинной. Держал одной рукой руль, снизив скорость, и гладил её бедро, ягодицу, а больше не позволил… Хотя были возможности, но я себя решил благородным выставить, да вот только прогадал…

Пока она с себя одежду мокрую снимала, я косился на зеркало и не мог глаз оторвать. Идеально всё! Вот только с головой у неё явно нелады! И стыдно мне стало впервые перед девчонкой, потому я даже не попрощался и не повернулся, ведь понял, что смотрел и слюни пускал на то, чего мне дозволено не было.

Поэтому всю ночь двух девочек по очереди трахал, чтобы эти придурковатые чувства изничтожить, которые меня перед ней виноватым чувствовать заставляли. Но вот теперь у меня к ней одна сплошная ярость! За байк разгромленный и за все те словечки, которыми она меня оскорбляла. Научил же по свою душу! Кто меня за язык тянул?!

Пацаны батю проводили на заезд его очередной, а я в бассейн рухнул ярость гасить, ибо несколько часов мне даже окружение друзей не помогало успокоиться и пиво.

Рухнул и всплыл как труп, рыча прямо в воду с диким желанием придушить чертовку. А потом за бортик схватился и сразу яростный взгляд на гляделки Тиграна с Савелием словил.

— Ну ты ведь не прав. Кто девчонку без сознания жмёт? — решается один смельчак мне мозги на место вправить.

— Знаю я! Она просто задом так ко мне прижалась и выгнулась, что удержаться не смог. Но нахера байк-то мой уничтожать?! — рычу я, и мне в голову пластмассовая жёлтая стрела прилетает.

А это ещё что за херня?! Больно ещё, сука…

Тру висок, пока пацаны кричат, и смотрю на замок. Стоит с луком и в меня целится Покахонтас херова!

Вторая стрела прямо в лоб прилетает, и я тру место боли и ещё больше её ненавижу.

— Ты в край уже границы перешла! — кричу.

— Лови животное! — кричит она и что-то между нами с пацанами бросает.

Смотрим на эту хрень, а потом как понимаем, что это петарда, так я в глубь бассейна, а пацаны в разные стороны.

Выныриваю и бегом под стрелами бегу в дом. Пацаны ржут, не унимаются, а я уже все грохотки яиц освобождаю и им раздаю.

— Нахера? — спрашивает, улыбаясь, Тигран.

— У нас война, Тигран, — смеется Савелий и берет тарелку с яйцами.

— Ты либо за меня, либо против, — шиплю я и вручаю ему тарелку с яйцами.

— Точно детский сад, где группа у нас с названием «Какашки», — качает он головой и берет яйца.

Первый пошел Савелий, и ему воздушным шаром с водой в лицо счастливое прилетело от Янки, а потом и стрелой пластмассовой в задницу от Покахонтас.

Я пошел следующий и ей в плечо попал. Спрятался за туей, а мне ещё одна петарда прилетела.

— Ложись! — смеюсь я и кричу Савелию, но ненормальный берет эту петарду и обратно в них ее бросает.

Выходим все из укрытия и слышим, как у них в доме она взрывается, а они визжат.

— Мощно, — смеется Тигран и руку жмёт Савелию.

Вижу, как штора мельтешить на балконе начинает, и, прицеливаясь точно в цель, бросаю. Яйцо летит прямо в лоб злющей милке и прилетает, так что она назад падает.

— Да! — кричу я и смеюсь.

А потом они выходят втроём с шестью шарами с водой, и Покахонтас с растекающимся яйцом на лбу кричит:

— Извиняйся! Иначе вам конец!

— Хера с два! Я только потрогал и посмотрел, а ты мой байк уничтожила!

— Последний шанс!

— Не буду я перед пигалицей извиняться! Это ты на коленях сейчас должна стоять и мне ширинку расстегивать!

— Тебе конец! — визжит она.

Они швыряют в нас шарами с водой, а мы уворачиваемся, а потом втроем слышим какое-то шипение и оборачиваемся.

— Шашка что ли дымовая? — сглатывает Тигран.

— Дышите глубже! Это афродизиак для случки с животными! — смеется злобно Камилла, и мы все резко в дом забегаем.

Точно конченная!

Мы сдали позиции и закрыли все окна и двери, сев за стол переговоров, а именно, позвонив по видеосвязи одной из валькирий.

— Вы уже спариваетесь? — смеется Диана.

— Ди, давай главную к телефону, — смеется Тигран, а мы с Савелием на него вопросительно смотрим.

— Ди? Смеется бархатисто девчонке? Мягкий голосок? — начинает Сава, а я от смеха уже за живот держусь.

— Завалите оба, — рычит на нас, и мы обиженно губы дуем.

— Что? — раздается ее голос, и я сразу тухну и сглатываю.

Тигран мне телефон свой отдает, а я, вдохнув, принимаю.

— Слышь, Зена ты хренова! Заканчивай давай. Я тебя прощаю, — усмехаюсь.

— Я буду тебя атаковать, пока ты прощение не попросишь, Медведев. Янка в дом к вам пробралась и бомбу заложила, потому у тебя минута, чтобы её обезвредить, иначе ты друзей своих трогать начнешь, как меня этой ночью.

— Врешь, — смеюсь.

— Я не ты, Медведев, — выгибает надменно бровь и твердо, без эмоций отвечает.

Вот же...

— Прости меня, — говорю я, и раздается шипение у нас под столом.

Комната быстро наполняется дымом, и мы все блаженно вдыхаем вкусный аромат.

— Там же минута была? — слышим их разговор.

— Похоже, ошиблась.

— Блин, а что делать-то? Он ведь извинился...

— Спасать?

— Пацаны, это просто феромоны, — шепчет Савелий, — у меня у мамы духи такие.

— Значит, ничья намечается, — оскаливаюсь я.