Скорость любви [+Бонусная глава]

16. Труба

Камилла.

Выходные пролетели, словно секунды прошли, и я ни капли не скучала, даже по маме. На утро после вечернего перемирия мы с девочками уехали гулять по парку, набережной, потом и в кинотеатр сходили. Вернулась я домой поздно вечером и до самой полуночи писала доклад.

Мама должна была вернуться из командировки под утро, поэтому перед тем, как поехать в университет, решила зайти к маме в спальню и хотя бы на любимое родное личико взглянуть, которое четыре дня не видела.

Мама спала как убитая, и я усмехнулась, что поза у неё во сне была в форме пятиконечной звезды. Мне её жаль, ведь она как паровоз пыхтит с этой компанией, и на личную жизнь явно нет времени, чего уж о дочери говорить?

Даже её брат не смог ей предоставить больше свободного времени, ведь, как сказала мама, дядя Дима отправился в Иркутск на месяц. Потому что там открыли новый склад. Поэтому моя мама сейчас одна за двоих, и всё на себе тащит.

Взглянула на неё ещё раз, приложившись головой к двери, и тихонечко потом её закрыла, а потом по лестнице вниз пошла, шарясь в сумке, чтобы телефон отыскать. Спрыгнула с последней ступеньки и плюхнулась двумя ногами в воду. Оглядела весь первый этаж и во все горло завизжала. Мама проснулась и завизжала с балкона второго этажа, когда быстро прибежала на мой визг.

— Это дыра? — смотрю на дыру в трубе, из которой продолжает, как из гейзера, бить вода.

— Пробоина! — рычит мама и что-то ищет.

— Я в университет не поеду, мама. Я тебе помогать останусь, — шепчу, когда она пытается какой-то тряпкой дыру закрыть, но всё равно не выходит.

— Конечно не поедешь, — сокрушается она на пол, прямиком в воду, — я не могу найти кран, чтобы воду отключить, — опускает она голову, и я вижу, что она устала.

— Подождем сантехника, а потом вместе уберем дом. Вставай, мам, — улыбаюсь я и беру ее за ручки.

Она смотрит на меня с нежной улыбкой, а в глазах у неё усталость.

— У меня даже номера сантехника нет, — смеется.

— Я тогда за Владимиром или ты? — улыбаюсь.

— Ты, давай, раз одета и умыта, — выпрямляется она и идет, волоча по воде, прямиком в ванную.

Я же, кинув сумку на лестницу, точно так же иду к входным дверям, и только я их открываю, как половина воды в доме выливается наружу, скатившись по лестнице, словно водопад. Иду к дому Медведевых и нажимаю на кнопку вызова, а потом замечаю, как гараж открывается, и иду туда. Владимир садится на свой огромный мотоцикл и завязывает бандану на голове.

— Здравствуйте! — здороваюсь я, и он вздрагивает.

— Ты чего пугаешь?! — рычит он, и я дрожать начинаю.

Он смотрит на мои ноги, а потом за мной на улицу, снова на меня и снова на мои мокрые насквозь ноги.

— Дождь что ли был? — злится и слезает с мотоцикла.

— Нет, просто у нас дом затопило, — тихо говорю я и иду за ним.

Владимир выходит из гаража и, увидев огромное количество воды рядом с моим домом и его, косится на меня и вздыхает.

— Воду перекрыла?

— Мама кран не нашла, — пожимаю плечами.

— Мать значит дома?

— Да, она за вами отправила, ведь у нас даже номера сантехника нет.

— Вот нахера вам дом такой, если у вас даже сантехника личного нет? — ворчит он и в ящик какие-то инструменты складывает. — У меня дела вообще-то, и я вашим сантехником точно не нанимался, — ворчит и ворчит.

— Простите, просто мы не здешние, а дядя вообще на месяц улетел. А сейчас ранее утро, и не все ещё открылись, чтобы кого- то нанять…

— Пошли уже, — глаза закатывает Владимир и перебивает меня.

Заходим в дом, и старший Медведев матерится громко, а после и мама, испугавшись, на попу перед ним падает.

— Здравствуйте, Владимир, — сглатывает мама.

— И вам не хворать, Карина, — вздыхает крупный мужчина рядом, а потом нагло идет к месту прорыва воды.

Смотрим друг на друга с мамой, а потом одновременно вздрагиваем, когда он снова громко матерится.

— Воду перекрыл. Трубу вырвал нахер, поэтому её под замену. Камилла? — спрашивает у меня, и я киваю. — Иди мальца буди. Пусть за трубой едет. Скажи диаметр семидесятый и для пайки пусть что-нибудь возьмет, — быстро говорит он, а я киваю.

— Как вырвали? — спрашивает спустя время мама.

— Психанул, — бросает он. — Моя вина, я в прошлый раз, видимо, воздух не спустил, — хмыкает.

Я же быстрым шагом и дрожащими коленками за Арсением пошла. Зашла в дом и еле с ног стянула мокрые насквозь кеды. Тихонечко на цыпочках прошла во внутрь дома, но на месте застыла в коридоре, когда до меня стоны долетать начали. Это были женские стоны...

Ой…

Мялась на месте, понимая, что я, видимо, вообще не вовремя. Прерывать его похоть я точно не хотела, ведь, судя по звукам, он так с девушкой, но у меня ведь дом весь в воде, и его отец ждет с трубой и какой-то там пайкой. Потому сжала кулачки, выдохнула, как перед соревнованиями, и в дверь постучала с полной решимостью, но перед этим сглотнула тяжело.

— Бать, давай позже! — раздается за дверью его шипение и звуки похоти.

Мерзость…

— Это я, — осторожно говорю и губы поджимаю виновато.

Звуки утихли, раздался грохот, я услышала топот, а потом передо мной дверь распахнулась, и в нос ударил запах секса. Я его знаю, потому что с Тимуром в машине его тоже чувствовала, когда мы петингом занимались.

— Милка?! — спрашивает, запыхаясь.

Он дышит рвано, за дверь держится и другой рукой подушкой себя внизу прикрывает. Влажный весь его торс стальной, и от него сильный жар исходит. Глаза серые потемнели, и он уже желваками зловеще играет и через нос часто дышит, словно огонь из него выдыхает.

Животное…

Выглядываю из-за его красивой накаченной груди и замечаю, как белокурая красотка сидит и одеялом себя прикрывает, смотря на меня яростно и недовольно.

Неудобно становится…

— Я… Эм… Труба нужна с диаметром семидесятым и какая-нибудь спайка, — говорю я быстро, уже смотря ему в лицо.

— Что?! — морщится он. — Ты запрещенкой что ли увлеклась?! — выходит он ко мне и двери прикрывает.

— Весь первый этаж затопило из-за трубы прорванной. Владимир сказал, что вырвал ее со психу, и теперь её заменить нужно. Поэтому я здесь, ведь это он отправил меня за тобой, — говорю я, смотря на его тело: грудь и всё-таки такой же стальной пресс, плечи, а потом надменно бровь изгибаю, когда в глаза медведю смотрю на его груди. Ох... страшно то как!

— Всё посмотрела? Давай ещё член покажу? — оскаливается он, а я дрожать резко начинаю.

Хапаю воздух ртом возмущенно и смущенно одновременно, когда уже ему в глаза смотрю.

— Сам на него смотри, животное, — шиплю и с места прочь срываюсь, а в спину мне смех доносится.

Я побежала к себе домой, не оглядываясь. Забежала, и мама сразу указаниями меня обложила. Нужно было с Медведевым ехать за трубой и купить ведра, много тряпок и желательно средства от плесени. Я кивнула и пошла к машине. Запустила двигатель и медленно подъехала к дому Медведевых, выжидая Арсения.

Я бы и сама трубу купила, зная, какой диаметр, но что такое спайка и какую именно нужно, я даже представления не имела, а в магазине глупой казаться уж очень не хотелось.

Ждала я минут десять и дышала уже возмущенно, пролистывая ленту новостей социальной сети, а потом краем глаза заметила, как Медведев выходит с белокурой красоткой и вопросительно бровь изгибает, смотря на машину.

Арсений отсалютовал красотке, а та его таким обидчивым взглядом проводила. Мне впервые захотелось человеку в рожу плюнуть! Невоспитанный… Не галантный… Изверг!

Он вдруг мою дверь открывает и на крышу машины нависает. На лице его оскал звериный, и близко ко мне сейчас настолько, что можно придушить легко, быстро и, кажется, бесполезно. Я уже его взглядом убиваю за то, какой он ничтожный.

— Ты ничтожество, Арсений, — шиплю я и смотрю на него прямо и с отвращением.

— А ты когда так вылупиться успела? Где страх, Милка? — хохочет, демонстративно запрокидывая голову назад.

— Ты животное! — шиплю снова, — Девушка вон слезы в глазах держит, потому что ты даже после того, как её отымел, попрощаться с ней не можешь! — киваю на красотку, — иди хотя бы такси ей вызови! — шиплю и двери на себя тяну, чтобы закрыться.

— Да сейчас! Что тут трешься вообще? — рычит он.

— Нам вместе ехать. Мне ведра и тряпки купить нужно, а тебе трубу и спайку, — ворчу я.

— Шикарно, — оскаливается снова, — я за рулем, — бросает мне.

— Нет, — пытаюсь закрыть двери.

— Да, — стоит он как статуя и не дает закрыть.

— Дам сесть за руль, если мы её до дома подвезем, — киваю на удаляющуюся девушку.

— Ты заканчивай давай мозги мне делать и на пассажирское пересаживайся, — морщится он, рычит еще.

— С места не сдвинусь! — вжимаюсь в сидение, а он вздыхает яростно. — Ей! Света? Прыгай в тачку! До дома подкинем! — кричит он девушке, а я морщусь на него.

— Я Наташа!

— А разница? Прыгай давай! — пожимает он плечами, руки разводит по сторонам.

Он бросает на меня взгляд и сам тоже морщится.

— Ты чего так смотришь?

— Ты даже имени её не помнишь!? — вскрикиваю рассерженно.

— Радуйся, что все твои помню, — скалится он, и я, фыркнув, из машины выхожу.

Подхожу к другой двери и раскладываю сиденье, чтобы залезть назад, но Медведев не пускает меня и говорит, чтобы я впереди сидела. На свой страх и риск, но чтобы показать, что я не трусиха и могу за себя постоять, я ему в ответ средний палец, дрожащий, так же как и я, от страха и злости, показала.

По итогу Медведев за рулем. Я сзади на сидении, а Наташа впереди с ним рядом.

— Наташа, ты не обижайся на него, у Арсения деменция бывает проявляется, — шепчу тихонько и смотрю в зеркало, как глаза у неё живыми становятся.

— Серьезно? — удивляется она.

— Да, — киваю я, и Арсений хмыкает.

— Блин... Малыш, — гладит она его по руке, а тот вздрагивает и руку резко убирает.

— Наташа, ты ее не слушай. Это она тебя специально ко мне располагает, чтобы тройничок замутить, — говорит он, а у меня глаза на лоб взлетели и рот от возмущения открылся.

Наташа на меня с испугом и отвращением покосилась. Я на неё, конечно же так же, а потом она вдруг закричала и потребовала её высадить.

Смотрела вслед бегущей девушке и мысленно совершала убийство Медведева. Я его и из лука пристреливала, и шокером сжигала, душила, а самое главное — я его на куски разрывала. И всё это я представляла под его дикий хохот.

Животное!