Скорость любви [+Бонусная глава]

32. Тепло

Камилла

Двойняшек забрал Тигран с Савелием. Я же стою у своей машины и уже десять минут жду Медведева у его дома.

Двойняшки порадовали так порадовали, сообщив, что с нами едет не только Тигран, но и Савелий. А поздним вечером Диана сказала, что ещё и Медведев поедет, мол, всё равно в домике Савелий будет один и ему с кем-то жить надо.

Я не препятствовала, хотя всё равно дрожью меня накрыло, ведь я до сих пор чувствовала себя виноватой перед ним. Но то, что уже я минут двадцать его стою жду и дозвониться не могу, заставляет меня жалеть об этом решении и притупляет чувство вины, сменяя на чувство злости.

— Медведев! — кричу я во все горло у его дома и пинаю по воротам.

Гараж открывается, и он выходит без футболки во всех своих многочисленных тату и с медведем на груди, который смотрит на меня грозно. Замечаю много ссадин и царапин на его теле и сглатываю, когда огромный синяк на ребре замечаю.

— Ты чего разоралась на всю улицу? — хмурится он.

— Мы опаздываем! Я тебя уже минут двадцать жду! — шиплю я и подхожу к нему.

Смотрю за его спину, а там инструменты вокруг байка валяются. Бросаю злобный взгляд в его глаза, а потом моргаю часто, понимая, что он, похоже, всю ночь здесь проторчал, ведь глаза красные и вид у него кричащий о том, что он спать сильно хочет.

— А что не позвонила-то?

— Я звонила, но ты трубку не брал…

— Бля... - вздыхает, — иди пока зайди чай с пирожками попей. Я соберусь, и поедем. Не кричи только, Милка, — улыбается и по кончику носа меня щелкает.

Идем в дом, он в свою комнату, а я на кухню, где уже сидит пьет кофе Владимир и смотрит на меня.

— Чай? — предлагает мне.

— Можно, пожалуйста, тоже кофе? — спрашиваю и сажусь за стол.

Владимир ухмыляется и наливает мне из кофе машины горячую бодрящую жидкость. Только сейчас замечаю, что он в рубашке и брюках.

— Вы на работу? В выходной? — спрашиваю, принимая кружку.

— Да. Пирожок будешь? — спрашивает.

— А можно два? — смущенно спрашиваю.

— А может тогда три? — усмехается и ставит мне целую тарелку с прекрасными румяными пирожками.

— Спасибо, — улыбаюсь я и кусаю пирожок. — А что с байком случилось?

— Тормозные диски зажало. Малец вчера хорошо асфальт собой протер, — усмехается, а я пирожком давлюсь.

— Он что? Погибнуть мог? — шепчу и дрожу.

— Он уже знает, как приземляться надо, так что не погиб бы. А вот по асфальту прокатился хорошо, ушиб ребра получил, — отвечает он, а я из-за стола встаю с пирожком в руке и в комнату к Медведеву иду.

Арсений стоит с мокрой шевелюрой в одних черных спортивных штанах и натягивает футболку, уже смотря на меня в отражении.

— Тебе, наверное, лучше не ехать, — осторожно говорю я.

— Почему? — выгибает он вопросительно бровь и смарт-часы надевает.

— У тебя же ушиб, — хлопаю глазами, когда он ко мне вплотную подходит.

— Не в первой, — хмыкает.

— Ты всю ночь не спавший, — пытаюсь его уговорить остаться зачем-то.

Волнуюсь? За него? Почему?

— И что? — спрашивает и откусывает у моего лица половину моего пирожка.

Смотрю, как он жует и глаза блаженно прикрывает. Я сглатываю вместе с ним, не имея никакой возможности отвести взгляд от его губ.

— Поцеловать хочешь? — вдруг спрашивает он.

Я же моргаю часто, смотря в его глаза ехидные. Улыбается своим красивым оскалом, нагло загоняя меня врасплох, и довольствуется, видимо, тем, что я зависла на нем.

— Нет, — бросаю я и ретируюсь обратно на кухню.

— А можно я с собой пару пирожков возьму? — спрашиваю у Владимира.

Он ухмыляется и пакетик мне выдает. Я шесть штук беру и довольно на выход иду, а вслед уже у машины мне прилетает:

— Попку свою красивую ведь испортишь, Милка.

— На неё кроме тебя, видимо, никто не смотрит. Так что мне не страшно, — хмыкаю я и кусаю пирожок.

Сажусь в машину с пирожком во рту и запускаю двигатель, пока Арсений сумку свою в багажник складывает. Я всё зачем-то смотрю на него в зеркало заднего вида. Он садится, и я, помахав Владимиру, жму на педаль газа. Включаю свой плей-лист, а после Арсений вбивает в навигатор адрес бора.

Временами кошусь на него, и сердце разрывается, когда он вздыхает, прикрывая глаза, словно мучается от боли. А потом он вдруг засыпает.

Я убавляю музыку на комфортную громкость и, съев ещё один пирожок, бросаю на него взгляд. Красивый, когда вот такой безмятежный. Спокойный и ровно дышащий. Губы пухлые и вкусные, как оказывается, и целуются они прекрасно, когда на губы мои ложатся.

Встряхивая головой, отгоняя какие-то странные мысли, а потом сглатываю, когда его рука падает на мою. Бросаю на него взгляд снова и вдыхаю глубоко, когда он вдруг пальцы свои с моими сплетает. И мне почему-то руку убирать не захотелось, и я провела подушечкой большого пальца по его, получив странное тепло в груди.

Посмотрела на него, а он продолжал спать, облокотившись головой на окно. Я, сглотнув, скорость сбавила, чтобы он дольше поспал и дольше вот так тепло меня за руку держал. Мне почему-то захотелось…

Когда приехали, то я убрала руку и приложила её к его горячему плечу, шепча:

— Медведев? — толкнула, но он не отвечает.

— Арсений? — тру, и он продолжает спать.

— Сеня, — шепчу и глажу, а он наконец ерзать начинает.

— Ммм? — вытягивается и смотрит по сторонам.

— Мы приехали.