Сквозь его безумие

Глава 1

Я всегда легко сходилась с людьми. Любила слушать, смеяться вместе, шутить без упрёка. И, наверное, за это меня любили. В школе, в институте — всегда кто-то рядом. Шумные коридоры, смех, разговоры, взгляды, которые ловили меня в толпе и не отпускали.

Сегодня всё иначе.

Останешься после пары? — спросил Ян, не отводя глаз. Я кивнула, не совсем понимая, что чувствую. — Зачем? — спросила, пытаясь сделать голос ровным. — Договорился с ректором. Нужно разобраться с бумагами. Поможешь?

Я вздохнула. «Ладно», - выдохнула почти шёпотом.

Аудитория пустая. Тусклый свет лампы падает на стол. Я стою у двери, и что-то в груди сжимается. Он открывает за мной, и мир словно замер.

— Нам никто не помешает, — его голос почти шёпот, но с такой тяжестью, что от него мороз по коже. Он упирается рядом со мной.

Я стараюсь не смотреть в глаза. — Ян, садись, у меня мало времени... - пытаюсь звучать спокойно, но что-то дрожит в голосе.

Он медленно приближается. Что-то в его взгляде не дружеское. Я чувствую, как напряжение режет воздух.

Мы быстро... - шепчет он, и я ощущаю, как всё вокруг сжимается.

Ян, пожалуйста... я правда не хочу... слова выходят рваными, будто их приходится проталкивать через горло.

Он не отстраняется.

Наоборот.

Ближе.

Слишком.

— Я хочу, — тихо, почти мягко. И от этой мягкости внутри всё холодеет.

Это не смешно, — я пытаюсь оттолкнуть его, но ладони будто скользят по камню. — Ян, хватит.

Он перехватывает мои запястья.

Резко.

Сразу — больно.

— Тише, — наклоняется ближе, дыхание касается шеи. — Не надо вот этого.

Отпусти меня, — теперь уже прямо, жёстче. Я дёргаюсь сильнее. — Ты меня слышишь?

Он не отвечает.

Только смотрит.

И в этом взгляде — ничего знакомого.

Ни одного человека, которого я знала.

Ян...тише. Уже не требование. — Перестань.

Он будто не слышит.

Рывок — и я спиной к стене.

Глухой удар.

Воздух выбивает из груди.

На секунду всё плывёт.

Мы быстро, — снова это почти мурлыканье, только теперь в нём что-то липкое, неприятное.

— Ты же поможешь?

— Нет, — выдыхаю сразу. — Нет, Ян. Нет.

Пытаюсь повернуть голову, уйти, отвести лицо.

Он не даёт.

Пальцы в волосах.

Жёстко.

— Ян, ты с ума сошёл... - голос дрожит, но я всё ещё пытаюсь удержаться. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?

Он усмехается.

Коротко.

Понимаю. Тогда отпусти, — уже почти шёпотом. — Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» звучит чужим. Неправильным.

Никогда раньше мне не приходилось так его говорить.

Он молчит.

Только смотрит на губы.

И это хуже любого ответа.

ПН... - я снова дергаюсь, но руки зажаты выше, к стене. Больно. Слишком. Ты же всегда такая... - он говорит медленно, разглядывая меня, будто впервые. — добрая.

Правильная.

— Это не даёт тебе права, — резко. — Слышишь? Не даёт.

Он наклоняется ближе.

Слишком близко.

А кто мне его даст? — почти шёпотом. Никто, — выдыхаю. — Никто, Ян.

Он улыбается.

И от этой улыбки внутри что-то окончательно срывается.

Тогда сам возьму. Нет, — уже резко. Громче. — Нет. Отпусти меня!

Я рвусь сильнее, ногтями впиваюсь в его руку.

Он морщится — на секунду.

И этого достаточно, чтобы понять: боль есть.

Но это его не останавливает.

Наоборот.

Хватка становится жёстче.

Тихо, — сквозь зубы. — Я сказал — тихо. Помогите...

— слово вырывается само. Слабое. Ненастоящее.

Я сама слышу, как оно тонет в пустоте аудитории.

Никого.

Никто не услышит.

И это знание падает куда-то внутрь тяжёлым камнем.

— Видишь? — почти спокойно. — Никого.

Я замираю на секунду.

Не потому что сдаюсь.

Потому что не понимаю, что дальше.

— Ян... пожалуйста..

— теперь уже тихо, почти без голоса. — Не надо...

Он наклоняется к самому уху.

— Поздно.

Холод проходит по спине.

Резко.

До дрожи.

Я снова дёргаюсь — отчаянно, из последних сил.

— Отпусти! — голос срывается. — Ты меня слышишь?!

Он не отпускает.

Стена холодная за спиной. Руки болят. Дышать тяжело.

И вдруг — странная пустота.

Без слёз.

Без крика.

Только глухое:

это не происходит.

Ян... почти беззвучно.

Он уже не отвечает.

И в этот момент-

Я резко распахиваю глаза.

Темнота.

Комната.

Тишина.

Руки свободны.

Дыхание сбито.

Сердце бьётся слишком громко.

Я лежу, уставившись в потолок. И только одна мысль, как заевшая:

Когда это закончится... Когда я уже перестану это видеть...

Соскакиваю с кровати так резко, будто за мной всё ещё гонятся. Ноги холодят пол, дыхание сбивается, но я упрямо иду в ванную, почти на автомате. Включаю свет — резкий, слишком яркий

— щурюсь, опираюсь ладонями о раковину.

Смотрю на себя.

Глаза красные, волосы растрепаны, губы приоткрыты, будто я всё ещё пытаюсь сказать то самое «нет», которое там во сне никто не слышал.

— Bcё... - шепчу себе, но голос какой-то чужой. — Всё, хватит.

Открываю кран.

Вода шумит, бьётся о керамику, разбивается на брызги. Я подставляю ладони, потом лицо резко, без подготовки. Холод обжигает, сбивает дыхание, вырывает меня из остатков сна.

Ещё раз.

И ещё.

Пока кожа не начинает ныть.

Пока мысли не становятся чуть тише.

— Всё куда вода — туда и сон...

— бормочу, почти механически, будто это заклинание.

Соберись, Соня...

Поднимаю голову. Капли стекают по щекам, и на секунду кажется, что это слёзы. Но нет.

Сегодня нет.

Я вытираюсь полотенцем, медленно, стараясь заземлиться — почувствовать ткань, движения, себя здесь, сейчас.

Иногда накрывает.

Резко, без предупреждения. Как будто кто-то щёлкает внутри переключателем — и я снова там.

В той аудитории. В том воздухе, который невозможно вдохнуть

Но я не даю этому поглотить меня.

Не даю.

Я выпрямляюсь, смотрю себе в глаза.

— Я всё та же, — говорю уже твёрже. — Слышишь? Всё та же.

И почти верю.

Весёлая. Лёгкая. Та, с которой смеются, а не молчат. Та, которая сама выбирает, кому быть рядом.

Я сменила институт.

Сменила маршрут, улицы, лица.

Забыла.

Почти забыла.

Иногда это «почти» цепляется, как заноза, но я научилась жить так, будто её нет.

Возвращаюсь в комнату. Тишина встречает слишком спокойно. Раньше она была другой наполненной голосами, музыкой, шутками на кухне.

Сейчас — пустая.

Вика съехала к своему мужчине, и я правда за неё рада. Даже искренне. Но её кружка всё ещё стоит на полке, и иногда я ловлю себя на том, что прислушиваюсь — не щёлкнет ли замок, не зайдёт ли она, не бросит ли сумку у двери.

Не заходит.

Сессия сдана.

Девчонки разъехались — море, горы, какие-то бесконечные сторис с солнцем и смехом.

А я осталась.

И вроде бы всё нормально. Никто не держит. Ничего не случилось сейчас. Я свободна.

Но внутри — странная пустота.

Не тяжёлая.

Не давящая.

Просто... пусто.

Я сажусь на край кровати, беру телефон, пролистываю переписки. Пара непрочитанных, какие-то мемы, голосовые, планы, в которых меня нет.

Палец зависает над экраном.

Написать кому-нибудь?

«Привет, ты как?»

Слишком просто.

Слишком…. не про это.

Я откладываю телефон.

Ложусь обратно, но уже не прячусь под одеяло. Просто смотрю в потолок, где тени от уличного фонаря медленно двигаются, будто живут своей жизнью.

— Ничего.

— тихо говорю в пустоту. — Это просто период.

День проходит, как проходит большинство дней, когда стараешься не думать.

Магазин — яркий свет, чужие лица, тележки, скрипящие по полу. Я кидаю в корзину продукты почти не глядя: мясо, овощи, минералку. Что-то привычное, что-то, что создаёт иллюзию контроля.

Дома — готовка. Руки заняты, мысли тише. Нож стучит по доске, сковорода шипит, запах специй заполняет кухню. Жизнь звучит нормально.

Звоню девчонкам. Смеёмся. Обсуждаем какую-то ерунду. Я даже ловлю себя на том, что

улыбаюсь по-настоящему.

К вечеру становится легче.

Встреча.

С теми, кто остался. Кто не уехал к морям, не растворился в чужих планах, не исчез в «потом созвонимся». — Я пойду, — говорю сама себе вслух, уже натягивая куртку.

Потому что сидеть одной — хуже.

Потому что среди людей легче дышать.

Природа. Музыка. Голоса Это держит.

Я завожу машину. Двигатель мягко урчит, и это почему-то успокаивает.

Я не пью.

Никогда за рулём.

Да и вообще... трезвая голова — нужная вещь для девушек в нашем мире.

Слишком нужная.

Еду по точке, которую скинули. Дорога уходит от города, фонари редеют, асфальт сменяется чем-то более тёмным, глухим.

Лес.

Как всегда.

Мы часто так собираемся — пока можно, пока есть время, пока жизнь ещё не разнесла всех окончательно по разным углам. Не в городе — значит в лесу. Или клуб. Или крыша. Или чья-то дача.

Сегодня — костёр.

Я выхожу из машины, и меня сразу накрывает запахом дыма, жареного мяса, влажной земли.

Музыка где-то играет — колонка надрывается, но это даже добавляет атмосферы.

Ребят, я привезла мяса и минералки! — кричу, поднимая пакет.

Соня-а-а... ты как всегда! — тянет кто-то из парней.

— Спасительница вечера! — смеётся другой.

Конечно, без неё бы мы умерли с голоду, — добавляет Вадик, уже тянется за пакетом.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь

Да-да, цените, пока я с вами. Мы уже молимся на тебя, — кто-то кидает шутливо, и все смеются.

Кто-то включает музыку громче. Девчонки уже танцуют у костра, кто-то спорит о чём-то, кто-то переворачивает шашлык, ругаясь, что «подгорает же!».

Жизнь.

Шумная, живая, настоящая.

Я стою рядом, грею руки о тепло огня, слушаю разговоры вполуха. Смеюсь в нужных местах, отвечаю, когда ко мне обращаются.

И на секунду — короткую, почти незаметную — мне действительно хорошо.

Будто всё нормально.

Будто ничего не было.

Будто я просто студентка, у которой впереди ещё куча таких вечеров. Музыка пульсирует в груди. Огонь трещит. Чьи-то руки хлопают меня по плечу.

— Сонь, ты сегодня какая-то задумчивая, — говорит Лера, наклоняясь ко мне.

— Да нормально всё, — отмахиваюсь. — Просто устала.

Она кивает, верит.

Все верят.

Я умею.

Проходит время — или мне кажется, что проходит.

Я отхожу чуть в сторону. Не специально. Просто... шум становится слишком плотным. Хочется воздуха.

Пара шагов от костра — и уже темнее. Звуки глохнут, становятся мягче, будто через воду.

Лес дышит иначе.

Тихо.

Глубоко.

Я обнимаю себя за плечи, смотрю в темноту между деревьями.

И вдруг — что-то меняется.

Не звук.

Не свет.

Ощущение.

Как будто кто-то смотрит.

Прямо в спину.

Я замираю.

Медленно оборачиваюсь

Никого.

Только стволы деревьев, тени, редкие отблески огня, которые не дотягиваются сюда.

— Показалось... - шепчу себе.

Но тело не верит.

Кожа стягивается, как перед холодом.

Я делаю шаг назад — к костру, к голосам.

И в этот момент...

что-то внутри словно щёлкает.

Тишина становится густой.

Слишком густой.

Музыка глохнет.

Голоса — уходят куда-то далеко, будто их выключили. Я хочу повернуться.

Не получается.

Руки тяжелеют.

Дыхание замедляется.

Странно... спокойно.

Неправильно спокойно.

Как будто меня мягко, почти ласково, укутывают в чужую волю.

— Иди ко мне... - голос.

Тихий.

Глубокий.

Не рядом.

Внутри.

Я не думаю — я иду.

Шаг.

Ещё.

Ветки под ногами трещат, но я их почти не слышу.

Деревья ближе. Темнота плотнее.

И вдруг — резко.

Пустота.

Как провал.

Сознание будто обрывается, но тело остаётся.

Чужие руки.

Сильные.

Холодные.

Слишком.

Меня разворачивают.

Спиной — к дереву.

Шершавая кора впивается в кожу даже через одежду.

Дыхание сбивается.

И снова — как тогда.

Только хуже.

Потому что это не сон.

Я пытаюсь сказать что-то.

Не выходит.

Губы не слушаются. Голос где-то далеко.

— ММ... - тихий, почти ленивый звук рядом с ухом. — Живая.

Холодное дыхание касается шеи.

Лёд.

Не человек.

Точно не человек.

Мир плывёт. Картинка рвётся на куски. Я вижу — и не вижу одновременно.

Лицо.

Слишком бледное.

Глаза... тёмные. Глубокие. Как будто в них нет дна.

И в них — интерес.

Хищный.

Спокойный.

Как у того, кто уже решил.

Думаю... - его пальцы скользят по моему запястью, медленно, будто изучают. — Убить тебя сразу...

Голос низкий. Тягучий.

Каждое слово будто обволакивает.

Держит.

Не отпускает.

Я дёргаюсь.

Пытаюсь.

Тело не подчиняется.

Только сердце бьётся — быстро, громко, отчаянно.

или сначала поиграть, — почти шёпотом.

И в этом шёпоте — холоднее, чем в ночном воздухе.

Голоса от костра где-то есть.

Я их слышу.

Но они далеко.

Слишком далеко.

Как будто между нами — километры, а не десяток шагов

— С-слыш... - пытаюсь сказать.

Ничего.

Только слабый выдох.

Он наклоняется ближе. Я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимаются.

Не больно.

Пока.

— Тише, — мягко. Почти ласково. — Не порть момент.