Хранители Академии. След Чайки

ГЛАВА 2. Тяжело в ученье?

Вчера, стребовав с нас всех клятву не рассказывать непосвящённым о содержании нашего урока, Ворон начал представление.

С видом грозным и величественным, как и полагается суровому наставнику, он нависал над нами с Мурхе, ещё выше завис дымчатый дракон, медленно помахивая крыльями. В разные стороны от них тянулись, причудливо извиваясь, струйки серого дыма.

Из широких штанин «суровый наставник» извлек артефакт – серебристую сферу размером с крупное яблоко, приподнял на уровень плеч и легко подул на неё. Сфера взвилась над ладонью источая радужные блики, затем раскололась на две половины, завертевшиеся в противоположные стороны, – и ослепительное сияние брызнуло изнутри сферы, мне даже пришлось на миг зажмуриться.

Проморгавшись, я окинул картину целиком – зрелище вышло довольно феерическое. На фоне алого заката – грозный Ворон, за ним крылья дракона, над тёмной рукою сияющий шар, в глазах отражается белое пламя. Этакий демонический магистр тёмного культа. Перед ним кружком столпились его адепты, и тоже сияют глазами, в ногах пара волшебных тварей – искрящая разрядами кошка и огненный лис, а за спинами вьются незримые, но весьма ощутимые хвосты древнего монстра – кицунэ по имени Дай Руан.

– Ну что, детишки, – зловеще улыбнулся Ворон, – учимся открывать дверь за грань?

Ники со смешком отвесила мужу затрещину, разом разрушив мистическую жуть момента.

– И так, смотрим внимательно! – потребовала она от нас.

Присмотревшись, я разглядел больше двух десятков символов, тёмными контурами подрагивавших в сиянии между половинками сферы:

– Это координаты мира? – сунул свой нос и Йожик.

– Да, координаты вашего мира. Коротко «ид».

Мурхе пробурчала что-то вроде: «Айдимира» – и склонилась к артефакту:

– Хм. Длинненько.

Длинненько? Это ты мягко выразилась, любимая

– Ну это ведь ид не только мира, – возразила Ники, – но и конкретного города в нём, так что вполне щадяще. В любом случае, вам придется его запомнить, впечатать в память намертво.

– Что спросони от зубов отстукивало! – уточнил Влад, Никки серьезно кивнула.

– Итак – AHMS00009788 – здесь код измерения, vila-sol03…

– Земля! – догадалась моя Заноза

– Да, третья планета в системе Solaris в галактике Via Lactea.

– А 132546777 – код города Кантополь, внесенного в реестр Ассоциации Мировых Скитальцев под этим номером.

– А в реестр внесены все населенные пункты?

– А что такое Ассоциация Скитальцев?

– А почему у Кантополя такой длинный номер. У нас столько поселков?

– А символы все из тайного языка? – тут же забросали учителей вопросами деточки.

Ворон шикнул на любопытных, дракон поддержал его, сплюнув облачко густого чёрного дыма.

– В порядке очереди, будьте добры, – перевела Ники. – И вообще приоритет за… – она запнулась и, ухмыляясь, закончила: – За «Мурхе-сама».

– Согласна со всеми вопросами, рассказывать можете в удобном для вас порядке, – царственно дозволила моя Заноза.

Ну а дальше началась лекция, из которой мы узнали, что определить этот самый ид мира без специального прибора с чудным названием «метиримунди» - той самой сияющей сферы – люди не способны. А вот разумные пауки с симбионтами – какая-то дико древняя раса из другой галактики – запросто. Собственно, они и разработали эту технологию для слепых, но сильных в магическом плане людей.

– Тогда почему ректор требовал координаты от Дай-Руан?

– Из вредности, – хмыкнул Влад.

– Но ведь вы сами говорили, что она может нам помочь?

– Ну надо же было на неё полюбоваться.

И не поспоришь…

Маги-люди, набираясь опыта путешествий по мирам, вырабатывают чутье, которое поможет определить, что измерение другое, «узнать» мир, посещаемый ранее, но не больше. Ну и вычислить положение в мире, при должном знании астрономии и тригонометрии.

– Ассоциация межмировых скитальцев – АМС регулирует отношения Спитальцев с заказчиками. При ней есть школа, исследовательский институт, напичканный ультрамодерными технологиями, как техническими, так и магическими…

– Метримундик – их разработка? – не удержалась Мурхе от вопроса.

Влад от души рассмеялся.

– Правильно Метиримунди, – поправил он, но чуть тише признался: – Я когда-то тоже его так называл. Все эти метири – язык сломать. И да, насчет языка… Ваш тайный – калька с оф-лингвы Ассоциации. Немного изменившийся со временем, но более-менее совпадает.

Я порылся в памяти и припомнил, что «метири» – вроде как мерять, а «мунди» – мир. И я даже не ошибся, Ники и вовсе, не ломая язык, называла его мирометром.

Миров во Вселенной великое множество, к тому же постоянно открываются всё новые. Ну как открываются? Просто периодически скитальцы запрыгивают в другой мир, не внесенный в реестры. Причем некоторые из них так сильно отличаются от привычных нам, что пришлось признать – это совсем новая формация миров. Видимо Творец немного изменил своему вкусу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

– Для этих новых миров ввели новые символы, не похожие на символы оф-лингвы. Так что, если ид, выданный мирометром, будет включать странные знаки, то закинуло вас в мир совершенно иной формации. Как думаете, что в таком случае нужно сделать первым? – Никки обвела всех ученичков взглядом, остановившись на занозе.

– М-м… Прыгать обратно?

– Точно!

– Но почему? – изумился Рыжий, который конечно предпочёл бы исследовать новый мир.

– Потому, любопытный ты наш, что физические законы там часто – несовместимы с нашей жизнедеятельностью. Так что, не снимая щита, валите из такого мира быстро. Впрочем, даже в нашей системе хватает мест, где без абсолютного щита не выжить. Потому безадресные прыжки опасны, – Никки обвела взглядом собравшихся, мол, зарубили на носу?

Все сделали крайне понятливую мину, даже Дай Руан, внимавшая лекции молча и почти безучастно, серьезно кинула.

– Хм, интересно, – нарушила назидательную тишину Мурхе. – А сколько лет существует ассоциация?

– Это очень сложный вопрос, девочка, – Ники наклонилась к самовару, и пробормотала: – Воды бы сюда, и огоньку… Понимаешь, – вернулась она к теме времени, – в разных мирах оно бежит по-разному. К тому же скорость его меняется в разные периоды существования. АМС пользуется временной шкалой мира-эталона. Но это слишком сложно… О, спасибо.

Зорхир наполнил самовар водой, а Лисс забрался в его трубу. Тан и Юмэ с любопытством оперлись о бочонок с разных сторон, наблюдая за товарищем – тот пыхтел, выпуская фонтанчики искр.

– Ну-у, – Ники с трудом удержала смех, глядя на них, – если в пересчёте на время этого мира – то Ассоциации что-то около двадцати тысяч лет.

– Ого, – присвистнула моя заноза. – А она одна такая?

– По версии АМС, да, – хмыкнул Ворон. – Хотя, как минимум, у новых миров есть что-то своё. Да и у нас, если верить слухам, имеется теневая организация. Правда, ни разу не встречал ни их, ни их следов за время моих мирствований, – он ввернул словечко, видимо, построенное по принципу странствований, только по мирам, а не странам.

– Не морочь голову сказками, Влад. Девочке и так много чего запоминать, а потом сдавать экзамен без права на ошибку. И мальчику тоже. А для вас, вольные слушатели, – Ники обвела взглядом таковых в лице Миры, Зорхира и Йожа, – урок не обязательный и экзамена – не будет. Так что можете расслабиться.

«Ха! – сообщили глаза вольных слушателей. – Ещё как всё запомним, и обязательно попробуем».

И я понял, что дедуля зря позволил им тут остаться. Они, действительно, теперь не успокоятся, пока не отправятся в своё «мирствование». Мурхе осторожно мою мысль озвучила: мол, не кажется ли вам, что это опасно для ребят, и, возможно, не стоило бы им всё это рассказывать?

– Дело в том, что уже поздно. Уже одно то, что они засекли нас, скитальцев, очень повысило шансы на то, что они начнут скакать, как блохи. А уж с учётом всех тех вещей что они наслушались о вас – и подавно. Так что лекция об опасностях мирствования и технике {без}опасности, – Ники выделила «без», – лишней точно не будет.

А Ворон придвинулся к Мурхе и шепнул на ухо:

– К тому же нам полагается бонус за каждого новичка, а тут такой улов зреет.

Ники закатила глаза, а на лице Большого Уха расцвела очередная зловещая усмешка.

– Так вербовали бы их по школам магии, давали нормальные лекции, – шепотом возмутилась Заноза.

– Не положено, – всё так же тихо отвечал Влад. – Желание мирствовать должно быть с этаким душком авантюризма. Это ни в коем разе не взвешенный выбор престижной и высокооплачиваемой работы, это – состояние души. Свой авантюризм они уже доказали. Как и вы, в общем-то, но у вас вообще нет выбора. А у них пока есть, так что дело за желанием. Но не хотелось бы, чтобы такие замечательные авантюристы, – он покосился на ребят, – погорели на первом же прыжке.

Йожик вдохновенно шептался с друзьями. Да уж, завеса тайны у Влада – так себе, ширмочка в дырочку.

– Продолжим лекцию, – напомнила Ники, прерывая внеплановый слет шуршунчиков. – По мирометру заострять внимание не буду, расскажу в общих чертах, квалификацию в Ассоциации вы пройти всё равно не успеете. Или вы согласны подождать год?

– Нет!.. – воскликнула Мурхе, и смущенно добавила: – Не хотелось бы… мало ли… кошки там…

Я чуть с плеча не свалился. «Кошки»! Ха, да я этих кошек!..

Есть и более веские причины для спешки, в общем…

– Ну, я так и думала. Потому сейчас пройдемся по самому жизненно важному. А прыгать будете только с нашей страховкой, – Ники извлекла и свой мирометр – такой же шар, но нежно лилового цвета, со вставками блестящих в последних лучах заката камешков. – Итак, – начала она…

…Метримундик (мирометр, «эмэм», «мэм» – не любят скитальцы длинных сложных слов, как только не сокращают!) оказался прибором очень продвинутым. Он был образцом тех самых ультрасовременных технологий. Помимо определения мира, звёздной системы, планеты и города на ней, из него можно было получить краткую и не очень информацию о мире, стране и обычаях данной местности, установить трехмерные географические координаты места, что особенно удобно для дикой необжитой местности: лесов, пустошей, морей. И безжизненных планет. Впрочем, на безжизненные планеты скитальцы забредают редко, в основном, через безадресные прыжки и транзитом. Или за какой-нибудь исключительно редкой и дорогой хренотенью, которая водится только на этих планетах. Или, когда заказчик формулирует задачу в режиме «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Вот приблизительно, как в нашем случае. Хотя мы всё-таки знаем «что».

Мы ищем планету Земля в звездной системе Solaris, а нужный нам населенный пункт – мегаполис Odess. То есть вторая часть кода нам известна. А в первой части буквенные символы будут «AHMS». Оставалась такая малость – прочесать пространство от нуля до…

– А сколько всего миров версии AHMS? – уточнила Мурхе, нервно грызя ноготь.

– Зарегистрировано в Ассоциации, – Влад сверился с метримундиком, – 97879. Не так уж много.

Моя заноза издала нечленораздельный звук, выражавший наше общее мнение на тему объёма работ. Зато теперь стало ясно, почему так нервничал Док.

– Пожалуй, – заключила слабым голосом Мурхе, – мы успеем пройти эту вашу квалификацию по ходу поисков. Как бы диссертацию не защитить.

– Смею надеяться, не успеем. Мне не особо улыбается возиться с вами целый год. Даже месяц считаю непозволительной роскошью, – Ники сосредоточенно колдовала над своим мирометром.

– Это точно, – хмыкнул её муженёк. – Заглянули на чай, называется.

«И как?» – что-то слишком часто стоит пред нами этот риторический вопрос.

Хотя на этот раз на него даже нашелся ответ.

– Не всё так плохо, дети, – ободряюще ухмыльнулся Ворон, а Ники пояснила:

– Где-то половина миров AHMS уже реализовали сценарий конца света, часть сильно отстала в развитии или наоборот ушла далеко вперед. Кстати, ваш сценарий – один из уникумов. По крайней мере, последнюю тысячу лет.

«Хм, это наша Семёрка помогла миру вырваться из стандартного пространства вероятностей?» – увы, останавливаться на этом Ники не стала, но я сделал маленькую зарубку – спросить на досуге.

– Просто ваш ректор – не профи. Мирометр у него обычный, с одной функцией – определить ид. Даже для направленных прыжков он пользуется допотопным печатным справочником. А мы можем отсеять неподходящие нам по условиям, как ты говоришь, «версии». И в итоге должны управиться за месяц, максимум, два.

– У учителя есть мирометр? – подала голос Мира, и мне послышалась в нем обида. – Он тоже скиталец?

– Он – мелкий жулик, – засмеялся Влад.

«С ума сойти, – упоминание грозного ректора, как Лёнчика, конечно, умиляло, но «мелкий жулик» вообще выбивал из колеи. Хотя я, пожалуй, согласен. – А как они с ним познакомились, кстати? И когда?»

Глинн тоже этим заинтересовалась.

– А он вызвал Ники через Ассоциацию, – ответил Ворон, поглядывая на манипуляции Ники с яростно сиявшим метримундиком.

–…Ух ты! – восхитился Йож.

– Он ультимативно потребовал научить его перемещаться между мирами…

– И вы научили?

– А я поставила ему встречное условие. – Ники похоже надоело ковыряться в артефакте, и она обернулась к нам. Мирометр, погаснув, завис в воздухе на уровне её плеча и медленно вращался. – Я, говорю, тут у вас поживу, попрячусь от горячо любимого мужа и, так и быть, поучу.

– Хотя могла просто ухватить его за шиворот и перенести в Школу Междумирья, – буркнул Влад, а Ники хохотнула не без язвинки:

– Влад тогда еще не умел находить меня в мире, так что, явившись вслед за мной по адресу последнего вызова, меня не обнаружил. Да и не могла я – Леон, в самом деле, обещал отправить меня за яблоками, если я откажусь.

– Тот ещё квест, чтоб ему, – цыкнул языком Влад.

– А что это за яблоки? – заинтересовалась Мурхе.

– Молодильные. Входят в список Фартума.

– А это что?

В общем, разговор всё время соскальзывал с главной темы.

Список Фартума, например, оказался ненавистным всем скитальцам списком обязательных к выполнению заданий заказчика, утвержденным Высшим Советом АСМ. Есть там, конечно, и нормальные задания, но хватает и невыполнимых или трудно выполнимых квестов, вроде молодильных яблок. Причем яблоки эти сами по себе существуют, но их волшебное свойство, увы, действует лишь в родном мире. Так что, мало того, что приходится поскакать по мирам в поисках злокозненных плодов, так ещё с доставкой кондиционного заказа вечная беда. В лучшем случае, можно уговорить заказчика на путешествие за ручку, что само по себе не особо приятно – омолодиться хотят обычно мерзкие старикашки, – или же составить договор так, чтоб результатом считалась доставка самих яблок, а собственно молодильный эффект (или его отсутствие) – не проблема исполнителя. В идеале – вписать в договор «яблоки с молодильным эффектом», тогда можно просто нарвать яблок и зачаровать их, или поскакать к хорошему магу, если сам не умеешь.

– Но заказчики все, как один, считают, что мы спим и видим, как их надуть, и к каждой букве договора пригрызаются, как упыри к свежему трупу, – ярился Влад, вызывая подозрение, что ему самому пришлось попрыгать за яблочками. – Так что, когда Лёнчик, тот ещё упырь, заявил, что отправил Ники за этой пакостью, я поверил безоговорочно. Судя по ехидной наглой роже, он мог и не такое потребовать.

Какие всё-таки оригинальные у них отношения с моим дедулей…

– И… – Мурхе пошевелила пальцами, словно выплетая вопрос, – как же вы нашли Ники?

– Сначала он пометался в поисках мира с заветным яблоневым садом, – ответила она сама, – но быстро понял бесперспективность этого занятия и стал искать упоминания о половинках отражения творца. Как ни странно, я занималась тем же, хотя и не специально. В одной из легенд, изучением которых развлекалась в гостях у свежеиспеченного ученика, я натолкнулась на намеки, что ваш Безымянный тоже нашёл свою половинку. Учитывая актуальность темы для меня лично, я заинтересовалась. Но тогда я предпочитала искать способ разорвать эту дикую связь. А вот Влад разыскал способ ощутить наличие меня в мире.

– Что-то вроде поиска по крови? – деловито уточнил Йож, даже не скрывающий, что всё сказанное здесь пишет на инфокристалл.

– Нет, скорей по вибрации души, – ответил Влад. – Мы с Ники звучим, как два голоса одной мелодии, и в обычном состоянии я её заглушаю, но можно затихнуть самому – это не так уж просто, но выполнимо, – или же вызвать усиление её вибрации – это ещё сложнее, – и тогда можно услышать песнь половинки. Так что Влад явился в мир, где обрывались мои следы, – в этот самый мир, и вызвал меня на резонанс. Леону ещё повезло, что Влад не заглушил себя, прислушиваясь, – я тоже услышала его, да ещё и поняла, что случилось. Пока я поднималась из архива, они полдома разнесли. Ваш ректор конечно парень сильный, но мой драгоценный… – Ники глянула на него с ехидцей, – В общем, Маришка тогда чуть не осиротела.

– А и не стоило меня сдерживать! – сурово пробурчал «драгоценный». – Лёнчик заслужил хорошую трепку. А убить его не так-то просто – местные маги на диво живучие.

В общем, да. Хорошая регенерация, сопротивляемость многим смертельным для бездарей ядам и болезням. Тут не только Дар, тут и свойства крови неплохо помогают.

– Так вы всё-таки половинки отражения? – зачем-то спросила дрогнувшим голосом Мурхе, ежу ведь понятно, что да.

– Ну, да, – подтвердила Ники. – С тех пор, как мы встретились, расстаться не можем. Никакого выбора. Месяц-другой вдали – и начинается ломка.

Ворон, прищурившись, внимательно посмотрел на жену:

– Что не помешало тебе почти год прятаться в архивах у Лёнчика. У меня вот ломка начинается сразу, как ты исчезаешь. Не знаю, как удерживался от массовых убийств, пока искал тебя.

– У тебя инстинкт собственника слишком развит, вот и ломает, и вообще ты злой. Впрочем, – Ники вздохнула, – мне тоже было нелегко, Леон подтвердит. Только уходом от реальности и спасалась. Книги, легенды, преподавание – он меня даже на это подбил. Студенты очень отвлекают, в общем. А Дайр… Дай Руан, то есть, спасала излишне раздражающих от моих вспышек гнева.

– Ты не рассказывала мне.

Ники высунула язык и ухмыльнулась.

– Значит, ты тоже страдала без меня? Как интересно…

– Закрой уши, я не тебе вообще рассказываю!

– Да я поседел за тот год! – Ворон тряхнул вороными волосами, среди которых блеснуло несколько серебряных нитей.

– Специально небось…

Они ещё некоторое время препирались, а я вспомнил, как я шёл на Полигон «зажигать» давным-давно, казалось, в прошлой жизни, – и как хотелось мне тогда вернуться к противной пигалице, к наглой захватчице, вредной Мурхе. А ведь больше мы почти не расставались…

– А вы весь год тренировали д… нашего ректора? – вклинилась в их спор и мои воспоминания Глинн. Она всё ещё запиналась на поименовании дедули. Видно, у неё та ещё каша в голове: Док, ректор, магистр, профессор, учитель, Леон, Лео-сама, Лёнчик. Он сам девчонке не представлялся, считая её Глинкой, и даже узнав о подселенке Лине, нормальным знакомством не озаботился – обращался, как к обычной студентке (с оглядкой на определенные обстоятельства, конечно). Но Лина никогда не была его студенткой и до сих пор ни разу с ним не общалась.

– Ну да. Тренировка Скитальца занимает минимум год, и то, Лёнчик умудрился уложиться в самые сжатые сроки. То ли он – талантливый малый, то ли я – мегаучитель. Хотя развиваться в этом направлении он не стал. Прошел квалификацию, получил стандартный метиримунди и успокоился. Теперь скачет по своим делишкам в своё удовольствие.

– Прагматичный романтик, – хмыкнул Ворон.

И тут, всеми забытый и тихо вращавшийся у плеча Ники метриримунди раскололся и буквально разлетелся в разные стороны, облив нас радужным светом.

Ученички, как один, вздрогнули и прикрыли головы руками, а Ворон щелкнул пальцами и деловито поинтересовался у жены:

– Ну что там?

– Итого семьсот сорок семь подходящих по параметрам «аашэмэсок». – Я не сразу понял, что Ники говорит о мирах AHMS. – За день можно проведать до десяти миров, в зависимости от ваших сил. Немного больше, чем я думала, но меньше, чем обещала Лёне. Впрочем, молитесь своему Безымянному, авось сразу попадём, куда надо.

Ха-ха, они юмористы. Но семь с половиной сотен миров вместо сотни тысяч – это же совсем другое дело! Особенно, если по десять в день проверять.

Главное, чтобы было что искать…

Мне отчего-то представился семьсот сорок третий прыжок. Остатки крови, отчаянье в глазах, надежда на словах «вот-вот, шанс найти всё выше и выше»!

И это если поиск, проводимый занозой, почти женой моей и половинкой, действительно будет требовать меньше крови.

– А крови вам точно хватит на все? – Мира словно подслушала мои мысли. Удивительно, что она вообще слышала наш разговор – погрузившись в своё вдохновение, она даже чай не пила – творила очередной чудо-шедевр.

– Хватит, – ответил Ворон с некоторым ехидством. – Уверен, что у Лёнчика крови куда больше чем он говорит. Лёнчик – тот ещё хамстер, не удивительно, что его внук выбрал тело этого зверя для подселения, – и этот гад носатый засмеялся. И дракон его тоже, хотя выглядело это так, словно он раскашлялся или расчихался – во все стороны летели клочья сероватого дыма, которые отлавливала Дай-Ру, впитывая хвостами или подгоняя облачка к Юмэ в качестве очередной игрушки.

Птицы под сводами притихли, на мир медленно и величаво наползала ночь. Но уснули только птицы да лисенок, свернувшийся клубком в гнезде из материнских хвостов. А вот собравшейся на вечно живой травке Полигона компании да не совсем безумному ректору Академии было этим вечером не до сна…

Когда только стали сгущаться сумерки, Мурхе попросила хранителей сделать светильник. По-моему, она это сказанула, не подумав, и уж точно не ожидая выполнения просьбы, даже зажгла уже небольшую флашку, чтобы приспособить её под светляк, – но Тан и Лисс подпрыгнули вверх и выдохнули два облачка энергии: сгусток пламени и трескучий электрический шар. Облачка эти, встретившись, завертелись юлой и засияли ровным ярким светом.

– Ого, – повела бровью Глинн, гася ненужную уже флашку.

– Гхм, – Ники и переглянулась с Владом. Но от комментариев оба воздержались.

Хранители слегка смутились, а затем хитро покосились на хозяйку, не глядя на меня. А я так и не понял, сама она это придумала, разыгрывая нас, или эта парочка действительно способна творить самостоятельно.

Я задумался, что же такое Дар.

В детстве у меня был Лисс, отзывающийся на малейшую мысль, порой даже неоформленную, и я вовсе не интересовался, как у него это получается. Получалось частенько не то, что мне нужно, а изредка – ему удавались невидимые саламандры или всегда разные и невероятно красивые огненные цветы. Или даже обычные заклинания, которых я не знал. Да и не мог знать в силу неопытности.

Взрослея и знакомясь с законами управления Даром, я постепенно подчинил его, как положено, поставил в рамки предсказуемости, оформил мысли в заклинания, рассортировал цветы фейерверка по видам. Самого Лисса я счел порождением собственной детской фантазии, а особенности его поведения объяснил себе тем, что так, по мнению меня маленького, должен был вести себя лисенок из огня. Став взрослым и серьезным человеком, я прекратил тешить себя иллюзией верного друга, и выпускал Дар лишь в виде готовых заклинаний. Не удивился, встретив Лисса на Полигоне месяц назад, я лишь потому, что слишком многого тогда не помнил.

И до сих пор не обращал внимания на его подозрительную самостоятельность, привыкнув к нему, к тому, что рядом с ним есть дикая и своенравная кошка-молния, на фоне которой он просто образец послушания. К тому, что повинуется он не только мне.

Вот только… управляет ли им сама Мурхе?

Управляет ли она своим собственным Даром?..

Кто не хотел запирать Дар пауком? Неужели Лина?

Кто тогда скомандовал взломать щит, наброшенный на нас ректором? Я? Или она?

Кто создал щит, которым Лина пугала Ворона тогда, в таверне? Ведь это было совершенно новое плетение, основанное на том, чего Лине никто не преподавал, хотя знал я. Вот только я тогда вообще не думал о щитах, тем более о плетении, которое совместила с солидой Мурхе. Или всё-таки думал?

В конце концов, кто надоумил многоножку ректора впустить Дайра, чтобы освободить ребёнка и сорвать такой ценный эксперимент её хозяина?! Неужели сам дедуля этого хотел?

Дай-Ру сказала, что что без его желания Дар этого не сделал бы, но так ли это?

И вот сейчас с этим светляком, с этой спонтанной смесью энергий… Что это было – невысказанная идея занозы? Или личная инициатива Хранителей.

Кто они? Независимые существа? Или часть нашей души, часть нас?

Если верить Ники с её теорией о творении миров и битых отражениях творца, то они вообще не могут быть самостоятельными. Хотя… если так думать, то и души без дара разумом обладать не должны.

Так что же такое Дар?

Так кто же такие Хранители? На что способны? Разумны ли?

В некоторых мифах они обладают великими знаниями и являются посланниками богов или даже самого творца, его Даром нам. Кстати, именно так и называют его Заветы Семерки: Дар Богов. Божественный Дар. Но чтобы не возникло разночтений между собственным Даром Богов – несомненно, Божественным, – у обычных магов он называется просто Даром. Именно, как подарок Богов людям, он наследуется по крови аристократов, или проявляется в потомках Безымянного среди простолюдинов.

Но так ли это, в самом деле?

Или Дар… хранитель… талант есть у каждой души? Нужно лишь осознать, призвать?

Мурхе не отвечала на мои мысли, может и не слышала вовсе.

Она вместе с неугомонной парочкой, сейчас притихшей, серьезно внимала Ники и Владу. После того, как они заставили нас зазубрить ид нашего мира, они приступили к лекции об абсолютных щитах. Тех самых, без которых в другой мир – ни ногой. И до глубокой ночи Мурхе училась создавать абсолютный щит, постепенно его утончая, чтобы выяснить состояние и, в частности, агрессивность окружающей среды. Ибо из него при максимальной плотности – даже ид нельзя определить.

Абсолютный щит, или сокращенно «абса», оттого и абсолютный, что совершенно непроницаем для света, и вообще каких бы то ни было энергий, невидимых частиц или даже волн. Снаружи щит и укрытый им маг невидим или почти невидим. Внутри абсы – он слеп, глух и рискует погибнуть от удушья через два-три часа в зависимости от изначального объема защитной сферы и собственной активности мага.

– Хотя по правилам ТэБэ время пребывания в абсе не должно превышать получаса, – сообщила Ники, постепенно проявившись после первой демонстрации щита.

Зорхир, самый тихий из вольных слушателей, на эти слова скептически хмыкнул:

– Можно подумать, нормальный маг не сумеет перегнать углекислый газ в кислород при необходимости.

– Сможет, – Ворон смерил умника одобрительным взглядом, но усмехнулся затем отнюдь не добро, поясняя: – Только рассчитывать на это не советую. Там, где нет воздуха, утончение абсы приведет к неким потерям не только кислорода, но и всех остальных газов, наполняющих рабочую сферу. А создать кислород из ничего гораздо сложнее, не находишь?

Мальчишка сник и нахохлился, но нервно подрагивал периодически, словно желая возразить. Влад с интересом смотрел на него, точно возражений ожидая. Но так и не дождался, и добил:

– И не забывай, поддержка абсы требует больших затрат энергии. И пополнить её, когда ты внутри, невозможно. А в некоторых мирах – невозможно даже вне абсы: если мир «голодный». Это здесь у вас – вольная сила гуляет по миру дикими ветрами, хоть летай на них, а резерв при хорошем Даре восполняется за час-другой. В мире Лины же на восстановление пойдет неделя медитаций, и то, когда ничего не тратить.

Закончив поучение, Влад ещё немного посверлил взглядом Зорхира, но тот так и не решился возражать или задавать каверзные вопросы – слишком уж боялся снова попасть впросак.

***

– Что ж, – кажется, Ворон остался недоволен нерешительностью водника. – Тогда начнем. Лина, готова попробовать?

– Да, – Мурхе поднялась, отходя в сторону от импровизированного стола.

– Фил, – Ники посмотрела мне в глаза: – Пусть она сделает это сама.

Я недовольно шевельнул усами и спрыгнул на место, где мы только что сидели.

Мира протянула руку, предлагая забраться на неё. Чтобы не обижать ребёнка, я взобрался на широкий рукав. Хотя отношение её, как к забавному зверьку, меня немного покоробило. Вон, даже Зорхир бросает на меня взгляды вроде тех, какими награждал своего препода, когда маленькая Глиннтиан сбегала от свиданий с ним ко мне. Йож вёл себя, как с человеком (ну, почти), ещё в Кавачае, до того, как все выяснили, кто я на самом деле, а Дай Руан и сама была странным существом, и это я теперь не знал, как на неё смотреть. Будь она знакомым монстром, или даже пушистой лисой, взобрался бы ей на холку, как обычно, а так…

Мурхе тем временем готовилась к испытанию, у ног её вился Лисс, Тан, прикинувшись котёночком, сидела на плече вместо меня, Ники, держа за руку, негромко повторяла нюансы.

А затем они все исчезли, и у меня перехватило дыхание…

Когда-то я страдал без Дара, но тогда я не знал, чего мне не хватает. Теперь же, когда он в одно мгновение скрылся за непроницаемой стеной, казалось, сердце вырвали из груди, а на месте его гуляют ледяные сквозняки.

Постепенно гадкое ощущение сошло на нет – по мере того, как истаяла абса, являя Мурхе и страхующую её Ники. Заноза была бледновата, но глаза в свете волшебного светильника, как ни странно, непогасшего в отсутствие заклинателя, сияли как звезды, а улыбка была широкой и искренней. Слегка померкла она при взгляде на меня, валяющегося без сил на плече эфирщицы. От сочувствия ли, или от ревности – всё равно приятно.

Они исчезали ещё несколько раз, но теперь я был готов и выносил временную потерю Дара стоически.

А затем пришла моя очередь.

Но…

Без Мурхе у меня ничего не получилось.

Верней, сам щит-то я создал, причем по размеру на меня и Ники, которая страховала и меня. Лисс подчинился, как положено, но внутрь абсы он не попал. Щит отрезал меня от Дара, а ощущение потери нахлынуло ледяной волной.

Гшивров пузырь лопнул сразу же после сотворения, и это было хорошо, – я и так успел испытать всю гамму жути. И, увы, хвастаться мне было нечем. Все волосы, точнее, вся шерсть – дыбом, горло – пересохло, слезящиеся глаза – навыкате.

Убогое зрелище.

Зорхир, скотина, ухмылялся. Ворон тоже. Ненавижу!

Даже думать не хочу, что было бы со мной, не развались фиксова абса мгновенно.

Впрочем, вскоре я реабилитировался – с плеча занозы я вполне сносно управился со щитом сразу на двух людей и одного хомяка. Или на четыре души. Да, ощущения внутри сферы были неприятными: тьма и тишина давили на сознание, но тепла шеи Мурхе, звука тока её крови в артерии мне хватило, чтобы не обращать внимания на мелкие неудобства.

Постепенно истончая стенки пузыря, я слушал наставления Ники.

– Если прыжок безадресный, первым делом снимаются показания с мирометра – уменьшения плотности щита на одну тысячную для этого достаточно, – мирометр осветил тесную сферу с непроницаемо черными стенками. – Дальше учитываются скорость потери или обретения абсой энергий и веществ. На трех-десяти процентах «просвета» уже можно узнать всё об окружающей среде и снимать щит полностью, или прыгать дальше, но учись истончать абсу плавно до полного «просвета». Для тренировки.

К полуночи мы уже научились ставить щит мгновенно и по первому сигналу, истончать с разной скоростью и снимать полностью в любой момент. Всё, как и хотел дедуля, – можно было отправляться спать. Но, хоть Ники и обещала, что для вольных слушателей экзамена не будет, Влад всё-таки предложил желающим испытать себя.

Дай Руан сразу отказалась.

Я так и не понял, потому ли, что не хотела тревожить спящую мелкую, или потому, что вообще не интересовалась темой. Лиса-оборотень с ухода деда почти ничего не сказала, лишь отрешенно играла с малышкой, пока та ещё не спала, и ловила лишнюю энергию наших заклинаний. При взгляде на щит-абсу она немного оживилась, облапила его хвостами и нервно отдёрнула. А затем уверенно сообщила:

– Такая же скорлупа, в какой мы с Юмэ провели века после смерти былого мира, – потом смутилась и добавила тише: – Мне так кажется…

Больше Дай-Ру к щитам не прикасалась и посматривала на них, опасливо щурясь, и на предложение Ворона лишь выставила ладошки вперёд в жесте: «спасибо, нет».

Зато Мира прошла этот экзамен с легкостью, точно всю жизнь только тем и занималась, что абсы наводила.

Йож пробовать свои силы не рвался и честно предупреждал, что будет косячить, но вроде справился, хотя его сфера истончалась рваными рывками, смутно просвечивая скрывающихся внутри магов.

А вот Зорхир решил выделиться и отказался от страховки. Влад только посмеялся и взял умника за руку.

Да простят мне древние справедливые боги мое злорадство, но я был отмщен. Вместо того, чтоб истончить стенки абсы, умник начал уменьшать саму сферу.

Когда предметы за щитом мальчишки начали искажаться и корёжиться, а взыгравшее радужными сполохами пятно уменьшаться, Ники забеспокоилась. Достигнув размера пары самоваров и формы помятого яйца, сфера лопнула, и из неё вывалились скрюченные и сплетшиеся в клубок Влад с мальчишкой. Последний тяжело дышал и дико вращал глазами.

Ворон встрепенулся, как птица после купания в пыли, а Ники отвесила ему затрещину. Но я не поверил, что он сам устроил показательную порку. А вот напугать умника до потери контроля он, пожалуй, мог. Ибо нефикс.

Вообще странные у нас юным Зорхиром сложились отношения. Если прежде он не терпел меня в ответ на мои ревнивые выходки, то теперь мы поменялись ролями, и я чувствовал, буквально вибриссами впитывал исходящую от мальчишки… не скажу, что это именно ненависть, но ревность – наверняка. Как ни смешно это должно было выглядеть со стороны, сейчас он видел во мне соперника. И, пожалуй, это вызывало некоторое мрачное удовлетворение.

Ибо нефикс, да.

К концу очередной ночной соковыжималки я был уставший и злой, но довольный собой. И даже сосредоточенная на тренировке Мурхе иногда посмеивалась над особо удачными из моих подколок в адрес юного наглеца. Мысль, что она может смеяться надо мной самим, и что сам я веду себя, в сущности, как задиристый зеленый мальчишка, я гнал прочь, как нелепицу. Вкупе с пониманием туманности собственных перспектив – об этом думать не хотелось вовсе.

***

Ночевать решили тут же, на мягкой травке Полигона, – чтобы прямо с утра заняться непосредственно прыжками. Натаскав из открытых Дай-Ру подсобок спальников и матрасов, девчонки и мальчишки разошлись направо и налево – по душевым с уборными, а мы с лисой остались сторожить: я – самовар, в котором деловито пыхтел Лисс, она – сон своей малышки. Я тоже с удовольствием принял бы душ, но отчего-то мне казалось, что Мурхе мое присутствие среди обнаженных девчат не одобрит, а к обнаженным парням меня как-то не тянуло.

Дай Руан молчала.

После ухода ректора она растворилась в ребёнке. Глядя на легкие прикосновения, ласкающие, но какие-то больные взгляды, бросаемые бывшим колючим, ядовито сияющим монстром на маленький беспечный смысл жизни, слушая тихие шелестящие вздохи, я ощущал порой, как меня пробирает мороз. И сейчас, в тишине, нарушаемой лишь пыхтением Лисса, я погрузился в воспоминания Дай Руан, хрупкой волшебницы, путь которой даже тернистым не назовешь. Он пролегал через кипящие лавой озера, кишащие монстрами моря, и ступать приходилось по тонким острым лезвиям. И цена ошибки – больше чем смерть. Мои собственные проблемы блекли на фоне жизни существа, ставшего нам другом, казались смешной возней букашек в траве. В той самой, неубиваемой травке Полигона.

Я так задумался, что, увидев в мыслях образ стоящей на крыше девушки с развевающимися светлыми волосами, не сразу понял, кто это. Лишь когда она полетела вниз, когда меня потянуло прочь из мира в открывшуюся дверь, а через миг невероятной мощи толчком пихнуло обратно, ослепляя яростной вспышкой, я понял, что снова вижу падение Глинн. Когда сознание адаптировалось к свету (или он просто потускнел), полыхающее энергией тело лежало в воронке у подножия общаги. И сама воронка едва заметно мерцала, остывая…

–…А вот и мы! – раздался со стороны душевых бодрый голос Ворона. – Эй, ты чего не следишь?! – возмутился он, и я, проморгавшись и с трудом переключаясь с видения на реальность, заметил, что из несчастного самовара хлещет густой белый пар вперемешку с фонтанчиками искр. Лиссу очень понравилось устраивать себе парную внутри этой медной посудины, и его всякий раз нужно было извлекать оттуда едва ли не силой.

«Лисс!» – запоздало позвал я, немного отстраненно пытаясь вспомнить, что же зацепило меня в показанном Дай-Ру видении… но набежавшие из душевой, источающие ароматы свежести и сверкающие голодными глазами троглодиты окончательно сбили меня с мысли. Да и сам я слона бы съел, так что виртуозно сворованные в параллельных реальностях вкусности полностью завладели моим вниманием. Через четверть же часа меня сморил сон.

Безумный день, выжавший из нас всё, что мог, наконец-то закончился. Впереди были жаркие сны, ночные истерики и внеплановые экзаменационные побудки. А утром за завтраком злокозненный Ворон ошарашил меня очередной идеей фикс.

– Есть ещё один вариант поиска, – жуя пирожок, сообщил он. – По этому вашему – Зову чайки. Правда Фильку придется остаться тут.

– Почему это? – возмутилась Мурхе.

– Потому что, пока вы в одном мире, «слышать» будете только себя.

О, точно. Уже проверяли ведь, когда устанавливали насколько Мурхе мне «почти жена». В смысле – будет ли Мурхе искать мои останки, тьфу, моё тело, экономнее, чем дед или мама.

Вчера, помнится, произнеся заветные слова, «зов половинки» Мурхе услышала. Услышал и я…

Это было круто и очень будоражаще, и вполне подтверждало нашу связь судеб, но для поиска тела совсем не подходило. Потому что, находясь в одном мире, мы всегда будем слышать друг друга. Да ещё и изнывать от желания окунуться в тот самый… сон, потому что ощущение от усиления вибрации души вводит в такой… резонанс, что хоть… на стену лезь!

А вот полумёртвое тело за этим резонансом нам не услышать. Ну, никак.

Так что надо разделяться.

Но от идеи оставить меня здесь у меня мгновенно разболелась голова. Одна мысль, что мы с Мурхе окажемся отрезаны друг от друга, что она уйдёт туда, где ей будет грозить опасность, а я останусь тут никчемной букашкой, бесполезной пустышкой…

У меня глаз задергался…

– Нет! – очень резко возразила Лина – мне даже показалось на миг, что и она не желает расставаться. – Я не хочу, чтобы Фил свихнулся, оставшись без… хранителя. К тому же не представляю, как Лисс себя поведёт, оказавшись так далеко от своего хозяина. Слишком опасный эксперимент, и последствия не предскажешь.

«О… точно, это же меня из-за Дара так плющит…» – сообразил я, с трудом глуша отголоски иррационального разочарования.

– М… можно будет на момент зова прятать Филли в абсу, – предложила Ники.

– А вы думаете, что поиск по крови не сработает? – нахмурилась Заноза.

– Должен сработать, но лучше дублировать. К тому же крови действительно маловато. Семьсот сорок миров, и если нам не повезет на первых сотнях…

– Простите…

Тихий голос совсем забытой нами Дай Руан заставил всех обернуться.

– Простите… – повторила та ещё тише, смущенная всеобщим вниманием, но всё-таки задала свой вопрос: – Почему бы вам не пройти через дверь по следу?

– Дверь? Ты имеешь в виду безадресный прыжок?

– Вы называете его так.

Бровь Ворона поползла вверх. Хотя, почему только Ворона? Мы все слегка… удивились, и уже подбирали слова, как бы помягче напомнить лисе, что её работодатель «проходил», и не один раз. Но безрезультатно – в месте распыления моего тела образовалась многодверная аномалия, и попасть оттуда даже просто в какой-то один мир дважды – невозможно.

Но Дай-Ру хватило и моих мыслей.

– Он не там проходил… – уточнила она, не дожидаясь чьих-либо слов.