Хранители Академии. След Чайки

ГЛАВА 6. Make love, not war

В уютной таверне – кафэй, как назвали её местные обитатели, – мы распивали чаи с кофеями и поедали пирожные. Мне лично досталась хрустящая корзинка с воздушным ванильным кремом. Вот только голод меня покинул. И настроение моё ничуть не улучшилось, в отличие от Мурхе, вовсю флиртующей с этим серым Серегой.

И хорошо, что с магией тут туго – иначе бы я точно что-нибудь поджёг.

Как ни странно, девица Латика смотрела на эти поползновения очень спокойно. Верней, она на них не смотрела. Она смотрела на меня, что не прибавляло мне аппетита. Казалось, они тут решили поменяться партнёрами, и то, что я странный хомяк, никого не смущало. Нет, с Мурхе всё ясно давно, на то она и мурхе, чтобы меня любить, но эти бродяги…

Ну, да, бродяги.

Наши первые знакомые (не считать же знакомым торговца, подарившего мне знание местного языка) оказались бродяжками. Ну, как? Называли они себя «людьми мира» или, того хуже, «пиплофписами», и, как я понял из вскользь оброненных Занозой слов, были освобождены от большинства условностей этого мира. Ну, а по сути – были бродягами, да.

Я даже начал подозревать, что они те самые люди, у которых могут быть неименные пэйкарты, и что собственно ради «стырить у них такую карту» Заноза и натолкнулась на них. «Совершенно случайно», ага.

Впрочем, даже осознание этого не мешало мне злиться, глядя на то, как обмениваются улыбочками и непонятными словечками эти двое, и огрызаясь на поползновения Латики в мою сторону.

«Скорей уже втирайся в доверие, воруй карту и проваливаем!» – мысленно ворчал я, но Мурхе меня не слушала, даже когда я обращался непосредственно к ней, а уж фоновые мысли попросту игнорировала.

И вот, когда чай подходил к концу, и даже я уже домучивал свою корзиночку, заноза отставила чашку и, заявила:

– Пипл, ай нид хэлп!

– Угу, я догадался, – вдруг перешёл на нормальный язык Серый «пиплофпис».

Я вздернул бровь. Полагаю, как и Мурхе. По крайней мере, Латика посмотрела на спутника удивленно, и тут же обернулась к нам:

– Мы всегда глейд хелп ава френд, – заверила она Мурхе, но Серый-Грэй лишь поморщился.

– Ты откуда такая? – спросил он Занозу, снова без мудрёных оборотов.

– Издалека. Очень, – честно ответила Лина.

– И нет денег?

– Увы.

Латика растерянно смотрела то на одного, то на другую.

– И как же ты сюда попала? Без денег-то, – продолжал расспросы парень.

– У меня пэйку увели. Тут уже.

– Так лочь.

– Комм тоже… – широкой рекой утекала из Занозы уверенность. Девушка в её положении и должна, конечно, выглядеть растерянной и несчастной, но я кожей чувствовал, что Лина, в самом деле, теряет линию поведения. Слишком уж изменились манеры парня – я от него никак не ожидал допроса, а именно допрос он и устроил.

– Иди к копам, – не скрывая насмешки, предложил он. – Они никогда не отказывают нашим.

Лина помялась и покусала губы.

– Я не из ваших, – призналась она.

Серый-Грэй ухмыльнулся, ничуть не удивляясь.

– Но и ты – не из «ваших», – добавила она, чуть более уверенно.

– А я и не пытаюсь это скрывать. Я студент. Изучаю психологию. Вон решил с сестрой почудить на каникулах. К философии пиплофписов отношусь с научным интересом, а уж отличить плохонький закос под них могу просто на слух. Хотя, будь я одним из людей мира, вечно смотрящих на него через розовые очки, тебе было бы проще. Их доверчивость границ не имеет и дальше своего носа они обычно не смотрят. Так что план был не плох, – наглец делано улыбнулся и добавил презрительно: – Гёрла.

– Серж, ну, зачем ты так!.. – воскликнула потрясенная отповедью друга-брата Латика и, глядя печальными глазами почему-то на меня, прошептала: – Она же хорошая…

– Сбежала из дома? – проигнорировал девушку ушлый студент.

– Нет.

– Я могу помочь, – он, похоже, не поверил, – но только доставив тебя домой. Детям нечего делать на улице. Если тебя обидели, есть куда более верные способы добиться справедливости, чем убегать. К тому же далеко – и не убежишь.

Лина откинулась на спинку кресла и поднесла к губам пустую чашку, глотнула воздуха, заглянула внутрь, подёргала щеками, потом склонилась к столу и поманила ребят пальцем.

– Я пришла сюда из будущего, – выдала она несусветную глупость.

Я покрутил пальцем у виска, уставившись на потолок:

«Умнее ничего не придумала? В такой бред даже в нашем мире в лучшем случае не поверят, а в вашем дремучем прошлом, небось, и вовсе сожгут».

Серж тоже мученически закатил глаза, а вот сестрица его, распахнула рот от восхищения. Один доверчивый слушатель тут всё-таки был. Только, сомневаюсь, что это к добру.

– Не веришь, – констатировала Лина. – Зря, – и повернулась ко мне: – Укуси!

Её пальчик уткнулся в мой нос так неожиданно, что я отпрянул, смерив её изумленным взглядом:

«Окончательно сбрендила?!»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Укуси, Фил! – она нетерпеливо потрясла рукой. – Нам нужна помощь, и от стражей или, тем более, обычных людей нам её не добиться.

«Хм, ты заклинание прыжка и коры нашего мира помнишь хорошо?»

– Помню.

«Если будут жечь, как ведьму, прыгай до того, как свяжут».

– Там ещё пытки будут. Лучше до них, – губы Мурхе подрагивали.

«Насмехаешься?» – догадался я.

– А то!

К этому моменту глаза обоих собеседников уже приближались к форме монет, эмоции только были разными. В монетках девчонки плескался восторг, а вот Серж настороженно потянулся к браслетам на руке. Интересно, что у него там, амулеты?

– Не спеши вызывать санитаров, Грэй, – проследила за моим взглядом Заноза. – Дай мне две минуты, и ты всё поймешь.

– Хм. Ты на зомбипсиха не тянешь, конечно, но хрен вас знает, зелёных. В сети каждый месяц новая дурная тяга зарождается у деток с нестабильной психикой. Нагляделся на всяких… – проворчал тот. Но руку от браслетов убрал, хотя и не расслабился.

– Кусай, Фил! – поторопила Заноза. – Время идет. Здесь, вроде, медленнее, чем у нас. Так что, кто знает, что там случится, пока мы тут шаримся.

«Ну, и укушу, жалко, что ли?! Давно твоей кровушки не пробовал, – Лина лишь поморщилась, когда мои резцы пробили шершавую кожу скалолазки. – Почему, кстати, считаешь, что тут время медленней?»

– Здесь прошло только два года и два с половиной месяца.

«Что?» – я встрепенулся, но Лина снова перестала меня слушать, вытянув окровавленную руку на середину стола:

– Надеюсь, ты не дальтоник?

– Смеюсь-смеюсь, – скепсиса в лице Сержа всё же поубавилось, и присматривался к капле крови он с интересом, пусть и слегка брезгливым.

А я вспомнил наконец-то, что у них всех тут кровь другого оттенка.

– Иц парпл! – воскликнула Латика, но спохватившись, прикрыла ладошкой рот, просипев: – Хэвенли блат...

Парень, хмыкнув, покосился на сестру, потом обратил полный скепсиса взгляд на Мурхе.

– Неплохая попытка. И как ты это сделала? – он прищурился, взял салфетку и вытер окровавленный палец. Кровь выступила снова, хоть и меньше. Такая же лиловая, как и до этого. Грэй снова хмыкнул и присмотрелся к салфетке, понюхал, пробовать только не стал. – Барбитураты что ли хлещешь какие?

– Нет. Просто в будущем учёные создадут более совершенный состав крови, и выживут, в основном, такие как я, – занудно сообщила Заноза.

– Мля, – с досадой ругнулся парень. – Я тебя умоляю, только не надо тут втирать про Терминатора! Мир спасать мы точно не будем.

– Спасать мир и не… – начала было Лина, но её перебила Латика.

– Почему?! – взвилась эта доверчивая девочка. Если они и правда родственники, то вся наивность, отсыпанная им в наследство родителями, досталась Латике.

– Потому… – брат вперил в сестру очень весомый взгляд, – что она, – он ткнул пальцем в нашу сторону, – врёт! Понятия не имею, чем она покрасила кровь, но наверняка, обычная шпанянка! Сбежала от родителей и развлекается за наш счёт, знает, чем зацепить!

– Ты – зануда! – проворчала Латика. – Что же мешало ей при такой подготовке правильно одеться?

Я глянул на Занозу с недоумением: «О какой подготовке речь?»

Ответить Лина не успела – Латика ткнула пальцем в мою сторону.

– И кстати… вот он – всё понимает. Не только хозяйку, он и тебя, и меня понимает. Видишь?

Каюсь, мне не удалось скрыть эмоций – я отшатнулся и прищурился.

– И ещё он крутил когтем у виска вот так, – она продемонстрировала жест, прошедший сквозь века и не утративший смысла. – Когда Лина заявила, что она из будущего.

– Ну и что. Может это робот. Сейчас море странных игрушек.

«Что-то они начинают меня бесить, – я тяжело вздохнул. – Лин, что такое робот?»

– Механическая кукла с искусственным интеллектом. Это не вам, – она отмахнулась от удивленных взглядов «пиплофписов» и снова обернулась ко мне: – В общем, да, ты прав, мне тоже уже начинает надоедать, – Лина подняла вверх укушенный палец – кровь запеклась, больше не капая, – и прошептала заклинание канделл.

«Дура! – возмутился я. – Куда резерв тратишь на глупости?!»

Поздно.

Над пальцем зажглось пламя. Прямо над ранкой.

– Точно барбитураты жрёт, – если Серж и удивился, то виду не подал, а вот сестрица возмущенно ткнула его локтем.

– Ицкульно! А чё ещё кен? – она снова стала сыпать странными словечками.

Огонёк взлетел вверх, выписал пару фигур и опустился на другую руку Лины, впитавшись в ладонь.

– Омайгат! – восхитилась Латика. – Ты это видел?

– Э-э…

«Дар речи утратил, скептик?» – я растянул пальцами уголки глаз и вытащил язык. Вряд ли их «роботы» так умеют.

– Уверен, что барбитураты хлещу именно я? – уточнила Лина, ухмыляясь.

Я на всякий случай присмотрелся к ней, но вроде признаков скорого истощения на заметил. Вот и отлично! Зато Серого скептика удалось наконец пробить.

Он ущипнул себя за руку, плотно сжав губы, а Латика, кажется, вообще престала дышать от восторга.

Лина полезла в свой рюкзак и, закрепляя произведенный эффект, бросила на стол пару золотых монет. Брови собеседников поднялись чуть выше, хотя до сих пор мне казалось – уже некуда.

– В общем, чтобы вернуться в своё время – назад в будущее, так сказать, – мне нужно посетить дом своих предков и кое-что найти. Но это на другом конце города. Увы, без вирт-денег придется идти пешком. Дня два. И то если меня не остановит патруль. К тому же мы просто сдохнем от голода. Поверь, это очень обидно – умирать от голода с карманами, набитыми золотом.

– Ломбард… – заикнулся было парень, уже не вспоминая о побеге от родителей, лишь пожирая глазами монеты.

– Для тех, кто в танке: У меня. Нет. Пэйкарты! – Лина выделила каждое слово многозначительной паузой. – Я – не из Этого Времени. Меня тут – просто нет. В реестрах мира нет человека по имени Лина Ковальски. Живого и с моим лицом, по крайней мере. Тезки, может и есть.

– Лина Ковальски? – Серж наморщил лоб, вперив взгляд в свою чашку, а затем перевел его на мою Занозу и склонил голову набок. – А ну-ка, сними очки, – парень потянулся к ним сам.

Лина отшатнулась, но всё же сняла скрывавшие глаза стекляшки.

– Хм… – он почесал переносицу, не отрываясь, глядя в глаза Мурхе, – действительно, как у неё.

– Знаешь что-то о… – голос Мурхе дрогнул.

– Лине Ковальски? Да. Нашумевшая была история. Как раз, два с копейками года назад. Тут, неподалеку. Жёлтую прессу просто тошнило статьями о пришельцах, мутантах и прочей трэшне. Хотя про гостей из будущего, кажется, ничего не было. Фото Ковальски тогда крутили по всем скринам, крупным планом. Только ты на неё не похожа. Совсем. Если не смотреть в глаза и забыть о цвете волос.

Латика всплеснула руками:

– Я тоже помню! Золотые глаза и… голубая кровь же!

– Да, заголовки состояли и разных композиций с этими словами. Во-первых, хоть крови – той самой, необычного голубоватого оттенка – было немало, насмерть ребята не разбились. Их фото открыто облетели сеть. Девчонка с весьма необычными глазами смотрела в небо, и лишь струйка крови из носа говорила о повреждениях. На щеке – капли крови парня, отражая небо, они казались совсем голубыми.

– И он держал её в объятиях, подставив под её голову ладонь! – добавила Латика срывающимся голосом.

Заноза молчала. Свой она, кажется, совсем утратила. Меня тоже переполняли странные чувства. Серж продолжил, пристально глядя на Лину:

– Основной удар парень принял на себя, и обитатели сети с нетерпением ждали, когда очнется девчонка. Но через неделю в сеть прорвался якобы фэйк, но я отчего-то склонен ему верить. Интервью с лечащим врачом. Чувиха была не на шутку удивлела и даже напугана, и говорила она, что парень волшебно исцелился. То есть тело его. В себя никто из пары так и не пришёл. Парочка впала в необъяснимую кому, и врач из интервью твердила что-то вроде – их словно нет. По-моему, её потом в дурку определили.

У меня задергался глаз, а Лина сглотнула.

– А дальше?.. – едва слышно просипела она.

– По слухам, через месяц парня кремировали, якобы констатировав смерть мозга. Но это очень сильно вряд ли. Его наверняка загребла спецура. Сильно сомневаюсь, что это был чувак из Шри-Ланки, имя ещё какое-то смешное ему приписали. Может даже он там где-то и очухался уже, кто знает. А девчонка увы… у неё родные из простых, денег на поддержание не было, так что через полгода её отключили…

– Что с тобой?! – Латика первой заметила состояние Лины, дернулась, придерживая заваливающуюся набок девушку. – Помоги! – крикнула брату, и они засуетились над тяжело дышавшей и дрожавшей всем телом Занозой.

Я оцепенел, стараясь не добавлять негатива своими мыслями. Хотя, меня тоже потряхивало, но я – это я. А ей, уже смирившейся с тем, что сама она вряд ли выжила, – дать надежду и тут же её разрушить, разбить парой слов.

– Ты – дурак, Серж, совсем дурак, – приговаривала Латика, опрыскивая лицо Мурхе водой из срочно поднесенного официантом бокала, и что-то бормотавшего в руку.

– Нет, не надо скорую! – тронул его за плечо Серж.

– Как же не надо?! – изумилась его сестра.

– У неё ведь нет документов, ничего нет! И кровь… в общем, какая скорая?

Лина вдруг дёрнулась, резко вдохнула и села ровно.

– Да. Спасибо. Скорую, точно, не надо, – ровным голосом, словно и не было только что приступа, сказала, утирая мокрое то ли от слез, то ли от испарины лицо, Лина.

Или уже не Лина.

***

Я нервничал…

Мурхе мне не отвечала.

Ни на простые мысли, ни на конкретные вопросы. Даже на мысленный крик.

Зато на поведение моё она реагировала, словно пыталась угадать, чего я хочу, но упорно «не понимая», что меня интересует состояние Лины. Понятно, что допускать её к управлению телом во время истерики не стоило. Кто знает, как проходят срывы в этом мире? Может и не случилось бы ничего плохого. Но всё же…

Всё же я нервничал.

Могла бы хоть намекнуть, что с ней.

А ещё меня снедало тревожное: «Неужели она, в самом деле, меня не слышит? Что должно было случиться для этого?»

Ответа не было…

Вместо общения со мной, Глинни договаривалась с новыми товарищами.

Оказалось, что фальшивым «пиплофписом» был только Серж. Что поразило меня особенно, девчонка, Латика, была старше брата на пять лет. И это притом, что выглядела даже моложе Глинни. Так вот, Латика оказалась настоящей бродягой, то есть человеком мира, и у неё, в самом деле, имелась безличная пэйкарта. Серж перевел на неё какую-то сумму, авансом за монеты. На досуге ушлый студент промышлял нумизматикой, как и многие ребята его возраста и положения. Нет, он не коллекционировал монеты, он их искал и продавал, и наши золотые его весьма заинтересовали.

Он долго крутил их в руках, с сомнением поглядывая на Занозу, кусал зубами и даже изучал через устройство, маскировавшееся под один из браслетов. Кстати, это оказался тот самый коммуникатор, который нужен всем людям, живущим в этом мире.

Такой же сняла с руки Латика и вручила Мурхе:

– Можешь юзать сколько нидно. Тут в оллволде у меня анон-акк. Можешь входить, если чё. Я не буду лочить комм. Если чё, связывайся с нами. Тебе точно не нужна помощь? Может, стоит поехать с тобой?

Мурхе от помощи отказалась.

– Думаю, монетки с аука улетят по космосу, – сделал вывод Серый-Грэй, кажется успевший с кем-то связаться и обсудить приобретение. – Разницу скину тебе. Сможешь распоряжаться, если будут нужны деньги посерьезней.

– Мы ещё кенсии? – Латика сентиментально утирала слезу. И мне никак не верилось, что она взрослый человек.

Мурхе будущих встреч не обещала.

Прощалась, благодарила, отказывалась от обещанных денег, пришлось даже слегка укусить её, чтоб без расточительства мне. Сошлись на том, что если выйдет больше, чем они сейчас «положили на счёт», то разницу Серж поделит пополам. А если за время нашего пребывания тут, Лина всё не расходует, то вернёт деньги на счёт Сержа. По крайней мере, постарается.

Я искоса поглядывал на Мурхе, периодически вызывая её на диалог, но она меня игнорировала, продолжая нервировать. Слишком много понимала она в реалиях этого мира для маленькой неместной Глинни.

«Неужели меня не слышит сама Лина?» – увы, вопрос оставался безответным.

Зато продолжалось обсуждение малопонятных для меня деталей, способов и времени связи, возможных планов. Бродяги всё предлагали свою помощь, от которой Мурхе отказывалась. Тогда они договорились выходить на связь, и…

– Если что – ты только свистни, мы подтянемся! – обещал Серый-Грэй.

«И это тот, кто кричал, что мир спасать не будет, – тяжко вздыхал я. – Хорошо, хоть на гитаре тут не играет»…

Назначили пароль – просьбу о помощи, Мурхе подкинула ещё – слово-код для «теряйтесь, и забудьте о нас».

– Нет, мы никогда вас не забудем, – горячо заверяла Латика.

Заноза в ответ лишь выражала надежду, что у ребят не будет проблем со «спецами», и обещала постараться, чтобы комм Латики к ним не попал. Но, морщась, уточняла, что возможны обстоятельства, от неё не зависящие.

– Ничего. Отмажемся, – сухо отмахнулся Серж.

– Класс! У нас могут быть проблем со спе… – тут брат шикнул на легкомысленную сестрицу. – Ицсо романтик! – тоном потише добила она.

Мы с парнем одинаково закатили глаза.

Ох уж эта романтика…

***

Я не представляю, что надумала себе о нас эта парочка.

Вероятно, что-то вроде того, что Мурхе далекий потомок Лины и того странного «чувака» с голубой кровью.

В любом случае, Заноза отказалась обсуждать эту тему, отговариваясь туманным «это может быть опасно для вас» и «чем меньше вы знаете, тем меньше у вас будет проблем».

Зато Мурхе раскрутила ребят на информацию о шумихе в сети вокруг «золотых глаз и голубой крови».

Держалась шумиха около месяца, а затем историю замяли, признали выдумкой, а очевидцев, любовавшихся на брызги лиловой крови на мостовой, убедили, что мужчина просто был под теми самыми «барбитуратами», которые поминал сегодня неоднократно скептик-Серж (пока ещё был скептиком). Пару несогласных закрыли в дурку, один случайно упал с моста. После чего несогласные очевидцы иссякли, а досужие «диванные мыслители» мало кого волновали. Резонанс поугас, а через полгода об этой истории, если и вспоминали, то исключительно как о «фэйке». Золотые глаза Лины забылись легко и просто, в «топ просмотров» подняли фотки людей со светло-карими глазами, отражавшими солнце. Мол, не такая уж это диковина. Фирмы по производству оптики некоторое время срывали барыши на торговле золотыми линзами, затем спрос утих.

Через месяц, когда из центрального госпиталя исчезло тело мужчины, якобы иностранца, из этого в сети попытались поднять шум, но тут всплыла инфа, что его кремировали, так как не объявились родственники.

И Серж, и Латика уверяли, что его забрали «спецы» – такой «материал» они не могли обойти стороной, и эта версия, в общем-то, совпадала с нашими собственными выводами и надеждами.

Лина Ковальски была кремирована чуть больше чем через полгода.

Мурхе встретила эту инфу спокойно, но что думала об этом сама Лина, оставалось загадкой, так меня нервировавшей.

Зато Латика вдруг заявила, что и Лина тоже, наверняка, у «спецов»…

– Раз уж вы здесь… – и она многозначительно посмотрела Мурхе в глаза. Из чего я и сделал вывод, что нас принимают за собственных потомков. Мол, иначе бы Лина не родилась.

К сожалению, ни Мурхе ни, я своими потомками не являлись, а потому рассчитывать, что тело Лины где-то хранится… как, собственно, и моё… оснований у нас не было. У Фила Шеннона имелась хотя бы его ценная для местной науки кровь, Лина же…

«Хорошо, что она не слышит моих мыслей», – подумал я, и на всякий случай постарался направить их в другое русло.

Ребята проводили нас до самого «поезда», и спуск в метро не отложился у меня в памяти, смазался за разговорами, мельканием сияющих витрин и вывесок, бегущих надписей и лиц людей, стремящихся в обе стороны. К этому времени «тихий час» закончился, и движение человеческих масс возобновилось. От пёстрого мельтешения кружилась голова, и я с трудом боролся с желанием влезть Мурхе за пазуху и отгородиться от всего мира, прижавшись к теплой груди.

Пока ждали поезд Латика поделилась с Мурхе браслетами. «Пиплофписы» таскают браслетов великое множество и самых разных, потому пяток одинаковых – на тонкой руке Мурхе смотрелся сиротливо и недостоверно, выдавая в девушке подделку. А ещё Латика презентовала занозе «хайратник», простите за странное слово. Та самая кожано-бисерная косица, повязка на голову.

– Девочки в косынках – это неправильно, – сказала девчонка, – наши так не ходят.

Мурхе могла возразить, что косынка изначально должна была скрывать волосы, а не вводить в заблуждение добрых «пиплофписов», но не стала. Всё равно косички-то из-под косынки выглядывают. Латика торжественно повязала милую ленточку со страшным названием на лоб занозы, расцеловала её в обе щёки, улучив момент, погладила меня по спине, и только то, как ревниво на девчонку глянула Мурхе, примирило меня с этим гадким моментом. Ненавижу, когда меня трогают чужие люди!

В поезде – это такая длинная, блистающая боками телега, сцепленная с такими же телегами на манер гусеницы, – было шумно и тесно, и я ощущал себя перевариваемым в чреве гигантской гусеницы листиком. Со всех сторон нас окружали чужие тела, голоса и запахи. А мне, наивному, казалось, что я уже видел предельную насыщенность толпы наверху, в подземной улице.

Направлялись мы в сторону бывшего дома Лины. Только я, если честно, не совсем понимал, что мы там будем делать. Мурхе тоже молчала, не посвящая меня в подробности своих планов, да и были ли они у неё – тот ещё вопрос.

Толпа редела с каждой остановкой, после пятой Лина уже смогла присесть у окна, и мы, отвернувшись от людей, наблюдали за мелькающими мимо светляками, освещавшими тёмную стену туннеля. На пике скорости они сливались в сплошную линию, и снова разделялись перед остановками.

Из чрева гусеницы… простите, из поезда мы вышли где-то через час, и я, наконец-то, сумел разглядеть станцию – это грандиозное подземное сооружение. Мощные своды, украшенные барельефами и лепниной с позолотой и картинами из какой-то совсем незнакомой жизни – странные наряды, скорее свойственные моему миру, и совершенно не похожие на те, что мне встречались сегодня. Почти ничего общего с той старой облезлой станцией под Кантополем. Но, как и там, на стенах под сводами обреталось семь табличек с названием станции на разных языках, из которых я узнал четыре древних. Они гласили «Старый город. Одесса».

«Мы приехали?» – вяло поинтересовался я, не особо рассчитывая на ответ.

– Нет, это только половина пути…

Я так и подпрыгнул на месте: слышит!!!

«Фух, Лин, ну и напугала ты меня, – по моему телу растекалось блаженное тепло, а каждый волосок, казалось, подрагивал, расслабляясь, словно до сих тор они все стояли дыбом. – Больше так не делай… и вообще! – облегчение быстро переплавилось в раздражение: – Зачем ты меня игнорировала? Ладно бы ещё скрывала от ребят мою разумность, но ведь сама же изначально и раскрыла меня, а потом…»

– Не злись, я, правда тебя не слышала. По сути, я вообще мало что слышала. Спасибо Глинни, выручила. Новость меня слегка подкосила. Правда, я раньше не замечала, что Глинн тебя не слышит, верней, слышит, но только через меня. Как я Дайра – через тебя.

«Ладно уж, прощаю. И буду знать, если что», – я вздохнул, и постарался направить мысли в полезное русло.

Итак – мы на полпути к дому Лины. Половину пути, на который она выделяла два дня пешком, мы проехали за час с копейками. И то, кажется, больше стояли на станциях, чем катили между ними.

«А зачем мы тут вышли?»

– Надо пошарить по инфосети, – ответила заноза. – Полагаться на память ребят неправильно. К тому же нужен повод для встречи с родными – если явлюсь просто так, могу не застать никого, могу напугать или причинить неуместную боль воспоминаниями. А может, – она почему-то вздохнула, – прямо в сети выясним всё, не тревожа чужие раны…

Я почуял, что эдак она снова может пасть духом, и сменил тему. Был один момент, вызвавший во мне некоторые сомнения.

«Погоди-погоди, – подумал я, – как давно ты пришла в себя, а?»

Лина очень хитро покосилась на меня и после паузы ответила:

– А с момента, когда загребущие лапки Латики решили тебя приласкать. Оказывается, я невероятно и нелогично ревнива, – глаза моей Занозы при этом искрились едва сдерживаемым смехом, и у меня окончательно отлегло от сердца.